Мертвая река (ЛП) - Кетчам Джек - Страница 86

Между тем мухи уже обнаружили новую добычу и теперь роем носились вокруг ее рук и лица.

Она принялась судорожно отмахиваться от них и тут же услышала смех близнецов, явно развеселившихся при виде неловких движений ее связанных рук.

Обогнув костер, девушка приблизилась к Эми – близнецы сразу же уступили ей дорогу.

Остановившись перед Эми, девушка развязала петлю на ее левом запястье, отвела обе руки за спину и снова туго связала их.

Потом улыбнулась и провела пальцами по длинным каштановым волосам Эми, грубо продираясь сквозь их перепутанные места, где застряли мелкие ветки и прочий мусор, и все это время неотрывно разглядывая ее тело.

Эми в который раз вспомнила про свой распахнутый на груди халатик, тонкие трусы и лифчик. Девушка буквально пожирала ее взглядом.

Наконец повернувшись, она удалилась по другую сторону от костра, но вскоре вернулась снова, на сей раз держа в руках веревку для развешивания белья и нож.

Как ни странно, испугал Эми не столько нож, сколько эта самая веревка. Девушка, отмотав футов пятнадцать, резким взмахом перерезала ее и бросила нож на землю, едва не угодив им в лужу с мочой, после чего закинула конец поверх массивного камня, торчащего из стены у них над головой.

Эми смотрела на покачивающуюся веревку, а затем, увидев, как девушка стала завязывать ее узлом примерно на уровне ее шеи, в панике задергалась, пытаясь отскочить в сторону. Однако братья-близнецы тут же приблизились к ней вплотную, схватили за руки и приложили лезвия ножей к ее ребрам по обеим сторонам тела – острая, холодная сталь не прорезала кожу, просто продавливала ее, но и этого оказалось вполне достаточно.

– Пожалуйста... – взмолилась она.

И подняла взгляд на девушку. Та же, казалось, даже не замечала ее присутствия, сосредоточенно завязывая на веревке узел.

После нескольких неудачных попыток ей наконец удалось сделать нечто вроде петли на дальнем конце веревки.

«Мала, – подумала Эми. – Не пролезет. Моя голова сюда не пролезет».

Значит, убивать ее они не собирались. Пока. Девушка натянула веревку, и узел чуть сместился вперед.

А затем потянулась вперед и вцепилась в волосы Эми – до того резко, что та даже вскрикнула от боли. Зажав волосы в кулак, девушка накинула на них веревочную петлю, как следует затянула ее и разжала руку. Там, где секундой ранее находилась рука девушки, теперь располагался крепкий узел, туго стягивавший волосы Эми.

Она почувствовала, как ей в скальп словно впились, насквозь пронзая его, тысячи острых иголок, но все же каким-то образом смогла перенести приступ жуткой боли. Это было все же лучше повешения, лучше смерти – так и не увидеть Мелиссу! – в этой кошмарной пещере, где жужжали бесчисленные мухи, то и дело опускавшиеся на ее лицо и норовившие заползти в ноздри; в пещере, где лежал этот грязный младенец, орущий от голода, алчущий и явно ощущавший запах переполнявшего ее молока. Все это она могла как-то пережить – чтобы просто выжить.

Эми, несмотря ни на что, еще не потеряла желание выжить.

Уже в следующее мгновение девушка нащупала противоположный конец веревки и с помощью близнецов принялась тянуть его на себя. Эми почувствовала, как ноги отходят от пещерного пола. Через пару секунд она уже зависла над ним, отчего все те тысячи просто острых иголок превратились в тысячи раскаленных прутьев. Тело ее закачалось из стороны в сторону. Рот распахнулся в сдавленном животном вопле.

Вокруг продолжали роем носиться бесчисленные мухи.

23:47

В том месте, где тропинка ответвлялась в сторону скал, Женщина передала Зайцу тело Землеедки, перекинув его через плечо мальчика, отчего разорванное горло исторгло из себя сгусток крови и еще какой-то жидкости, обагрившей росшие под их ногами мох и лишайник.

Потом дождалась, пока он не скроется из глаз, направляясь в сторону пещеры.

Ноша его явно не тяготила.

Да и сам он с годами наверняка станет сильным – таким же сильным, как Первый Добытый. Если, конечно, хотя бы малость наберется ума...

Между тем Женщина пока нигде не замечала ни малейших признаков ни Первого Добытого, ни орущей женщины, ни мальчика или хотя бы ребенка. Таким образом, самым лучшим для них сейчас было возвратиться в пещеру. Чтобы перегруппировать силы и еще раз задуматься – на тот случай, если Первый Добытый не нашел убежавших.

Не бог весть какая трудность. Ярко светила луна, да и времени для охоты оставалось предостаточно. Она стала спускаться по склону холма в направлении протоки, осторожно пробираясь сквозь заросли к месту, где остался подрезанный ею, истекающий кровью волк.

Далеко он уйти не мог.

Женщина и в самом деле увидела его на берегу – он лежал на боку, поставив обувь рядом с собой и пытаясь перевязать рану длинным черным носком. Руки у него дрожали от боли и постоянно соскальзывали – со стороны могло показаться, что они совсем ослабли и неспособны совладать даже с жалкой полоской ткани. Лицо мужчины, все в коричневатом налете засохшей крови, казалось глубоко несчастным. Но стоило ей только приблизиться к нему, как взгляд его тотчас же яростно вспыхнул.

– А ну, пошла прочь отсюда, ведьма!

Он был все еще довольно опасен. Поразительно.

Волк, угодивший в капкан.

– Мразь поганая! Я тебя...

Женщина обнажила нож, поднесла его кончик к переносице мужчины, медленно сместила к центру лица и дождалась, пока острая точка не привлекла к себе все внимание, буквально заворожила его. Он застыл в безмолвном ожидании ее последующих действий – сейчас или в любой другой миг.

Зажав зубами обмотанную веревкой рукоятку ножа, она ухватила концы носка и завязала его тугим двойным узлом. Мужчина не издал ни звука – разве что между зубами прорвался тихий, натужный свист.

Женщина поднялась и вставила нож в ножны. Прищурившись, мужчина посмотрел на нее, и она перехватила его взгляд, устремленный на заткнутые за пояс револьверы. По ее губам скользнула тень улыбки. И впрямь сущий волк. Такому палец в рот не клади – мигом оттяпает. Она протянула ему руку. Надо будет его как следует приручить. Не получится – можно и убить, но попытка не пытка.

Залитая светом полной луны, она стояла и наблюдала за тем, как глаза мужчины скользили по ее изборожденному шрамами лицу, затем переметнулись на рассекавший волосы широкий рубец, оставшийся от удара молнии. Она чувствовала, что эти глаза с явной опаской смотрят на нее, и ей это определенно нравилось. Конечно же, он что-то замышляет, планирует – и это было уже не так хорошо.

Теперь его глаза превратились в две тоненькие щелки, едва поблескивавшие в лучах лунного света. Но за ними, спрятавшись в облаке боли, по-прежнему сидел волк.

Ну ничего, она выманит волка из его норы, вытащит. Женщина протянула ему руку.

Затем помогла встать на ноги и перекинула руку мужчины себе через плечо.

Теперь он уже больше не поднимал на нее взгляд и смотрел лишь себе под ноги, стараясь не споткнуться, пока она медленно вела его по тропе через лес. Она приблизилась к тому месту, где рассталась с Зайцем, и свернула в сторону скал, к морю.

Она вела его к своему логову. И к его клетке.

23:55

Теперь они брели по пляжу, и Люк изо всех сил старался не отставать.

В образовавшихся после отлива лужицах покачивались и колыхались морские водоросли, похожие на черные паучьи ноги, одним концом приклеившиеся к белесым от засохшего птичьего помета камням. Окружающие валуны были покрыты толстым слоем белого гуано и разбитыми панцирями сухопутных крабов.

Он внимательно смотрел себе под ноги, одновременно стараясь не выпустить из виду идущую впереди пару. После двух темных фигур на залитом лунным светом песке оставались отчетливые следы.

Люк уже не различал голоса матери. Либо мужчина перестал мучить ее – и потому она больше не вскрикивала то и дело от боли, – либо сказывались расстояние и рокот прибоя, беснующегося в разделявшей их узенькой протоке. Он вполне допускал, что мать и сейчас продолжала плакать, но слышал лишь волны – и ничего больше.