Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости - Моррис Бриттни - Страница 26

– Это Объятия Тота, фигурка, которой, как считается, несколько тысяч лет. Ее обнаружили при раскопках древнего кладбища в Ваканде.

– И зачем она Стервятнику? – интересуюсь я.

– Мы пока не знаем, но давайте договоримся считать, что вряд ли ради добра во всем мире.

– Да, договорились, – говорит Питер.

– Из чего она? – спрашиваю я, поднимая взгляд на Питера. – Может, если выясним ее химический состав, сможем делать какие-то предположения?

– Отличная мысль.

От похвалы внутри становится тепло, но я стараюсь не отвлекаться.

– Чистое золото, – говорит Вив. – Так что с предположениями никак. Золото практически бесполезно, несмотря на его ценность в прошлом. К тому же статуя была закреплена на противоположном конце зала напротив Бриллианта Атлантов, который гораздо дороже. У меня есть подозрение, что крали статуэтку не ради денег.

– Возможно… – говорит Питер, поглаживая подбородок. – Возможно, Стервятник напал на Галерею фотожурналистики, чтобы отвлечь меня от здания ЩИТа, – предполагает Питер и смотрит на меня, ожидая подтверждения.

– Или, – отвечаю я, – его внучка напала на ЩИТ, чтобы отвлечь тебя от нападения Стервятника на Галерею.

– Хм-м-м… – задумывается Питер. – Как считаешь, она удивилась, увидев тебя на башне?

– Вообще не очень, – отвечаю я, вспоминая ее реакцию на мое появление. – Скорее разозлилась.

Но когда я поворачиваюсь к Питеру, готовый увидеть, как он кивнет и расскажет, что Стервятник растерялся от присутствия Человека-Паука среди торжественно одетых посетителей мероприятия, он качает головой и говорит:

– Он, как мне показалось, был совсем не удивлен. И даже не рассержен. Стервятник казался уверенным. Очень уверенным.

– Будь у тебя в крови миллионы микроскопических нанороботов, ты бы тоже был очень уверен в себе, – замечает Вив.

Питер морщится и чешет предплечье, куда его укусил радиоактивный паук, я улыбаюсь. Хотя, по мне, мысль не особенно успокаивающая.

– У меня пока все, – говорит Вив. – Сообщите, когда узнаете еще что-нибудь о Стервятнике, его внучке или их сообщниках.

– Обязательно, Вив, – обещает Питер. – До скорого.

Он отключает связь и кладет телефон в карман, не сводя с меня глаз.

– Что? – Я удивляюсь его взгляду, будто он что-то знает?

– Мне кажется, ты не все сказал, – говорит он. – Что случилось?

– Ну, в общем… – Я вздыхаю и думаю, что после разговора с Вив, возможно, самое время рассказать все о Стивене, с которым я познакомился в центре П.И.Р. Слишком уж много совпадений… Если между этими вещами есть связь, наверное, некоторыми сомнениями я все же могу поделиться с Питером, верно? Он ведь все-таки Человек-Паук. – Помнишь парня, который сегодня приходил в П.И.Р. с отцом?

– Да, – говорит Питер. – Я слышал, как он тебя отчитывал. У вас там что-то произошло?

– Он… Его зовут Стивен. И это он…

Вдруг я чувствую, как по затылку что-то ползет, хлопаю себя ладонью по шее, смотрю на руку, и на ней ничего нет. Щекотка усиливается и перемещается выше, охватывая уши и макушку. Я смотрю на Питера и понимаю, что он широко открытыми глазами уставился… нет, не на меня.

На нечто за моей спиной?

У него расширяются зрачки, и одним размашистым движением он хватает меня за запястье, выдергивает с места и кидает через весь ресторан, а окно рядом с нашим столиком трескается с громким звоном. Повсюду разлетаются осколки стекла, по полу катятся горшки с цветами, фонтанами взрывается пол. Надо мной пролетает наш столик. Следом летит велосипед, едва не задев мою голову. Поблизости раздаются крики, смазанные и нечеткие. Словно через мутное стекло я вижу перед собой Питера, который, похоже, что-то говорит, но речь едва пробивается сквозь звон у меня в ушах.

– Питер? – шепчу я.

– Майлз, нужно бежать, – торопит он. – Подняться можешь?

Я с трудом осматриваюсь, перекатываюсь и встаю на колени. На полу я вижу стекло и… кровь? Это моя? Но потом я замечаю разбитую бутылку томатного соуса для пиццы, понимаю, что со мной ничего не случилось, и паника отступает. Питер хватает меня за руку и поднимает на ноги, медленно и аккуратно, но уверенно.

– Грузовик Стервятника только что пробил дыру в стене, – говорит Питер.

– Ты уверен? – спрашиваю я его, жмурясь от света.

Снаружи по асфальту скрипят колеса, так громко, что кажется, будто машина опять сейчас пробьет стену. Но выглянув через пробоину в стене, я вижу, как черный бронированный грузовик уносится по дороге (кажется, одной из передних шин не хватает. Нет, двух). От переднего бампера, который касается земли, разлетаются искры.

Я слышу еще какой-то звук.

Какой-то новый.

Словно из Парка юрского периода.

Это ящеры?

– Так может кричать либо птица-переросток, либо птеродактиль-карлик, – комментирует Питер, – и я даже не знаю, что хуже.

Мимо кафе, хлопая черными крыльями, проносится огромное существо и едва не задевает меня через дыру в стене, а потом уносится прочь.

Мы с Питером переглядываемся.

– Птица-переросток! – выпаливаем одновременно.

Но откуда она взялась? Стервятник освоил какую-то новую технологию? И что нам с ними делать?

Я собираю волю в кулак и подхожу вплотную к окну, аккуратно опираясь коленом на усыпанный стеклом диван. Вглядываясь в солнечный день, я замечаю, что на крыше грузовика отчетливо виднеются три пары черных крыльев, яростно хлопающих на ветру. Каждая из них не меньше дивана, на котором мы сидели. И каждая пара крыльев крепится к спине злобного, шипящего зверя размером с человека… но лица у них не человеческие.

По правде говоря, у каждого из них есть клюв, прямо как на видео, которое присылал мне Ганке.

Я пригибаюсь так, чтобы над подоконником оказались только мои глаза, и рассматриваю их. Вблизи эти существа… гораздо страшнее.

Одно за другим они поворачивают к нам жуткие серые морды, раскрывают крылья, бешено ими бьют, распахивают клювы и издают жуткие вопли, разбрызгивая слюну и показывая ряды острых зубов.

Они спрыгивают с грузовика и…

Так, а почему они до сих пор смотрят на нас?

– Беги! – кричит Питер, снова хватая меня за руку.

Я вырываю сумку из-под диванчика, и мы вместе выбегаем из ресторана. Никогда в жизни еще не приходилось бегать так быстро. Я знаю, что нельзя оборачиваться, и все же оглядываюсь и вижу, как в метре от моей пятки клацает серый клюв. Я кричу, силюсь быстрее шевелить ногами и мчусь за Питером через заднюю дверь в переулок. Мы прячемся за мусорками у ресторана, вспугнув случайно забредшую туда уличную кошку.

Оно и к лучшему. Пусть прячется, пока может.

Мы расстегиваем рюкзаки и принимаемся за давно отработанную процедуру.

Проверяем, нет ли кого поблизости.

Становимся спиной к спине.

Вытаскиваем костюмы.

Пора переодеваться.

Надеваю на запястья веб-шутеры.

Только в этот раз я поднимаю взгляд и понимаю, что нас видят. Одна из крылатых тварей с криком сбивает кого-то на асфальт – темноволосого парня в зеленой кофте с капюшоном – и выбивает из его рук телефон с усилителем вайфая.

Все происходит будто в замедленной съемке.

Включаются рефлексы.

Я бросаю рюкзак и оставшуюся часть костюма и бегу к концу переулка.

Слышу, как Питер сзади выкрикивает мое имя:

– Майлз, стой! Маска!

Но я вижу только, как Ганке, мой друг и сосед по комнате, без сознания падает на асфальт, а сверху на него наваливается пернатый зверь, распахивает пасть с жуткими клыками, с которых капает слюна, и нагибается все ниже.

– Отпусти его! – кричу я, рефлекторно вытягивая руку и отгибая запястье. Не успев понять, что я и правда без маски, стреляю паутиной. Белые нити свистят по воздуху и заклеивают морду существа. Зверь хватается за голову когтями и заваливается на спину, его сбивает такси и протаскивает по переулку кричащей массой перьев, которая ничего перед собой не видит.

Только тогда я разворачиваюсь к Ганке и осознаю: на самом деле он в сознании, просто отворачивался. Он в восхищении смотрит на меня широко раскрытыми глазами, которым сам не верит. Наконец, поднимается.