Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости - Моррис Бриттни - Страница 25

Ох.

Вот это смелое признание.

– Почему?

Питер пожимает плечами.

– Не знаю, – говорит он. – Мэри-Джейн делала потрясающие материалы о худших злодеях, искала новости по их приговорам. Она здорово поработала, рассказывала публике последние новости, хотя, думаю, она просто пыталась тянуть время и не писать статью о том, что Человек-Паук – слабое место этого города.

Я с улыбкой киваю.

Для Джеймсона это такой щелчок по носу. Вполне в духе Мэри-Джейн. Питер закидывает в рот последний кусочек корочки и стряхивает крошки на тарелку.

– Некоторые нашли себе довольно неожиданные… увлечения.

– Например? – спрашиваю я с искренним любопытством, подперев подбородок рукой. – Неужели Электро увлекся вязанием?

– Сейчас вспомню… – говорит Питер и напряженно смотрит в потолок. – Носорог собирает коллекцию крышечек от бутылок, уже довольно много собрал. Кингпин завел себе золотую рыбку, назвал ее Бульк. У Живого Мозга внезапно проявился талант к фотографии. Говорит, что, когда выйдет, станет свадебным фотографом.

– Постой… – говорю я. – Вернемся чуть-чуть назад. Кингпин завел себе рыбку по имени Бульк?

– Говорит, хвостом пузырики красивые взбивает, – разводит руками Питер.

Да, а еще он наверняка слышал, с каким звуком рыбки исчезают в канализации.

Вдруг наш разговор прерывает звонок телефона Питера. Он вытирает руки салфеткой, достает его и смотрит на экран.

– О, смотри, это нам обоим, – говорит Питер и поворачивает ко мне экран. Я вижу фото чернокожей женщины с мелко вьющимися волосами и темно-коричневой помадой, и взглядом, направленным прямо на меня. «Офицер Смолвуд» – указано внизу.

Питер нажимает на зеленую кнопку и прикладывает телефон к уху.

– Вив? Подожди, сейчас добавлю его к разговору.

Вдруг звонит мой телефон, я отвечаю и слышу чистый женский голос.

– Версия два-ноль, ты тут? – спрашивает она.

Я не знаю, нравится ли мне, когда меня так называют. Как будто я – обновленный вариант Человека-Паука. Обычно в жизни так и происходит… Новая модель? Ученик? Не знаю. Но, видимо, сейчас это мое прозвище. Обсуждать его в любом случае нет смысла, потому что наших имен женщина все равно не знает. Подделать два номера, чтобы присоединить еще одного собеседника и не дать узнать наши реальные имена – на это Питеру нужны особые причины. Наверное, мне стоит сделать то же самое, пока она не начала звонить мне напрямую.

– Слышу вас, мисс Смолвуд.

– Отлично. Но я же говорила, называй меня Вив, Вивиан или капитан.

– Хорошо, Вивиан, – поправляюсь я.

– Уже лучше, – говорит она. – Я кое-что разузнала, возможно, вам пригодится. Есть минутка?

– Для новой информации – всегда. У нас тоже есть новости, – произносит Питер и подмигивает мне. – Сначала ты, Вив. Слушаем.

– Ну что ж, – начинает она. – Думаю, вы уже оба в курсе, что Стервятник сбежал из тюрьмы.

– Да, были такие подозрения, – соглашается Питер.

– Мы пока не знаем, кто это организовал и зачем, но оказалось, что он не просто так сбежал на волю. На самом деле он чей-то ходячий эксперимент.

Мы с Питером переглядываемся, и мне кажется, мысль у нас одна и та же.

– Что это может быть за эксперимент, Вив? – спрашиваю я, опираясь локтями на стол. Я закрываю коробку с пиццей, потому что теперь у меня есть нечто более интересное, чем еда.

– Вы слышали о «Террахил»? – уточняет капитан.

Я весь внимание: может, там и со Стервятником что-то сотворили?

– Вроде как, – отвечает Питер, бросая на меня взгляд. Я активно киваю.

– А при чем тут «Террахил»? – спрашиваю я.

– «Террахил» разрабатывает довольно спорное лекарство от рака, тем не менее их уже годами неофициально спонсирует правительство. Из-за рака позвоночника и тюремного срока Стервятник стал для них идеальным подопытным. Ему светил срок от тридцати пяти лет до пожизненного, и они предложили ему сделку: его тело в обмен на половину срока и размещение в уютном секретном медицинском крыле Райкерс с возможностью посещения родственников по его желанию. Ему поставили условие: не говорить об эксперименте. Самому Стервятнику ничего не рассказали о том, какие будут применяться препараты и для чего они. Месяцами ученые отмечали успешные результаты лечения, Стервятник набирался сил. Вскоре удалось добиться ремиссии. Но едва это получилось, трое его знакомых ворвались в медицинское крыло и вызволили его. В его крови до сих пор сохранился препарат, и это наша проблема.

Подпирая кулаком лицо, я задумываюсь.

План у «Террахил» был смелый, но, похоже, пока они ничего незаконного не сделали. А Стервятник? Да, побег из тюрьмы – явное нарушение закона. А учитывая препарат у него в крови… Это вполне можно считать кражей.

– Этот препарат, – продолжает Вив, – основан на микротехнологиях, которые должны бороться с раком на последних стадиях. Он проникает в кровоток и в нужном месте атакует раковые клетки. Наноботы в крови собирают данные и передают их искусственному интеллекту…

– Который, видимо, тоже разрабатывали в «Террахил»? – спрашивает Питер, откидываясь на диване и кладя пятку одной ноги на колено другой.

– Верно. Без ведома даже ухаживающего за ним персонала, Стервятник полностью восстановил здоровье прямо перед побегом. Сообщников обнаружили на записи камер наблюдения. Они были одеты в костюмы с крыльями, похожими на костюм самого Стервятника, который изъяли в исследовательских целях. Однако сообщники заключенного имели при себе запасной костюм, и они все вместе сбежали по воздуху под прикрытием темноты. Они… исчезли. Личности сообщников пока неизвестны…

– Голубь, – одновременно выпаливаем мы с Питером.

Мы улыбаемся друг другу, а Вивиан прокашливается и спрашивает:

– Вот как? Расскажете? Что за Голубь?

– Девушка, которая вчера напала на отделение ЩИТа.

– Тот громила с красными крыльями? – спрашивает Вив, и в голосе ее, обычно ровном и безэмоциональном, слышно удивление.

– Да, только это девушка, – уточняет Питер.

– Прошу прощения, девушка. Думаете, вызволяла его тоже она? – спрашивает Вив.

– Если она правда внучка Стервятника, то у нее определенно есть мотив, – отвечаю я. А затем у меня в памяти всплывает слово, которое я до этого проигнорировал. – Постойте, Вив, вы сказали, было три помощника? – спрашиваю я, надеясь, что мои подозрения ошибочны.

Голубь, Стивен и… кто-то еще?

– Верно, – подтверждает она. – Похоже, хотя бы частично мы имеем представление о том, кто эта Голубь, по остальным остались вопросы. Запись камеры наблюдения… не лучшая, мягко говоря.

Я бросаю взгляд на Питера и надеюсь, что никак не выдам возможное знание третьего злоумышленника. Мне очень не хочется ошибиться и обвинить непонятно в чем парня, у которого недавно умерла мать.

Но разве это не подтверждает наличие мотива присоединиться к банде? Мать Стивена предположительно погибла из-за другого сомнительного эксперимента «Террахил». Злодейка уверена, что корпорация подвела ее дедушку, Стервятника. Наверняка у них было нечто общее, а значит, они могли сразу приступить к разработке плана по освобождению Стервятника и разрушению репутации «Террахил».

Похоже, не один я знаю, что значит побеждать врага изнутри.

– Итак… у него в организме до сих пор есть нанороботы, – говорит Питер, – и они связаны с аппаратами, которые влияют на состояние и восстанавливают силы? Они могут быть опасны, по меньшей мере. Вдруг злодеи научатся использовать эти технологии и нападут на город?

– Именно этого мы боимся, – говорит Вив. – Нужно вернуть наноботов. Пока они в плохих руках, случиться может что угодно.

– А зачем Стервятнику понадобилось красть экспонат из галереи? – спрашиваю я. Пока самые важные элементы плана Стервятника не укладываются в единую картинку. – Что именно он выкрал?

Телефон Питера жужжит, и мы оба наклоняемся посмотреть поближе. На экране вращается нечто похожее на золотую статуэтку с двумя крыльями, которые обнимают фигуру и перекрещиваются на груди.