Тайная связь - Асхадова Амина - Страница 21

Я тихонько выдыхаю, когда он обнимает меня свободной рукой и прижимает к себе крепче. Так, что я чувствую ребро металла, упирающееся мне в живот.

Подвеска лежит на том же уровне и обжигает вдвойне.

– Поехали, Ясмин. Раз боишься за меня, – усмехается жестко.

Эльман коротко целует меня висок, ласкает щеку и толкает меня в сторону своего автомобиля.

В машине я угадываю в глазах Эльмана знакомое пожарище, и автомобиль резко дергается с места.

– Подними юбку, – требует обрывисто и жадно.

Я понимаю, что Эльману сейчас нужно отвлечься. Очень. Иначе он сойдет с ума в мучительном ожидании новостей. Я расстегиваю и задираю юбку, а Эльман останавливается в сотне метрах от места происшествия и рывком перетаскивает меня на себя. Я падаю ему на грудь и приподнимаюсь бедрами, пока он расстегивает ремень и извлекает из штанов возбужденный член.

– Будет больно, скажешь, – требует, раскатывая презерватив.

– Угу-м…

Я целую его щеки, скулы, а Эльман резко отодвигает ткань трусиков, ласкает там, где уже очень влажно, и одним движением насаживает меня на свой член. В глазах на миг темнеет, и я издаю протяжный стон. За первым движением следует еще одно, и еще, и еще.

Эльман сжимал мои ягодицы, управляя моим телом как ему угодно. Я видела, как ему хорошо, и упивалась его чувствами.

В этот раз он брал меня неласково, но я ласку не ждала. Мы не думали ни о чем. Не боялись последствий и жили моментом – а в моменте, когда его член был во мне, нам обоим было очень и очень хорошо.

Глава 15

– Буду поздно. Попробуй уснуть без меня, Ясмин.

После прочтения смс я бросаю взгляд на часы. Почти полночь. Эльмана нет.

– Без тебя, так без тебя, Эльман, – протягиваю лениво.

Надеюсь, Эльман не думает, что уснуть без него – это непосильная для меня задача? Двадцать пять лет ведь как-то справлялась, в самом деле.

Поправив оголившуюся сорочку, я встаю с холодной постели и иду в ванную, чтобы выполнить обычные ритуалы перед сном.

Несколько дней назад, когда Эльман тоже задерживался домой, я листала ленту телефона в ожидании и заказала много косметики, и теперь вся ванная была уставлена самыми разнообразными баночками с кремами и прочей косметикой. Эльман только усмехнулся, когда увидел забитые полочки, но против не был.

Зато новые шторы его задели – удивительно. К счастью, Эльман больше не поднимал эту тему, только лишь попросил больше так не делать. Не самоуправствовать в этом доме.

Включив воду, я забираю чистые волосы в хвост, умываю лицо и после – наношу на лицо сыворотку и крем. Привычная рутина, которую я любила и ради которой я была готова стоять возле зеркала часами напролет. Как мама. Я за ней часто подглядывала и восхищалась тем, как элегантно она за собой ухаживала. Так было, пока она не ушла.

Когда на телефон поступает звонок, я сразу отвечаю, хотя и знаю, что Эльман не будет звонить – он сейчас проводил время с матерью. Диана Шах наотрез отказалась оставлять мужа одного, по рассказу Эльмана у них своя вип-палата, которая была оснащена всем необходимым для проживания.

– Привет, Майя, – здороваюсь с подругой.

– Привет, дорогая. Ты готова к своему первому рабочему дню?

Я задумчиво прикусываю щеку, пока расчесываю чуть влажные волосы. Я готова. Эльман – нет. Все последнее время он пропадал первую половину дня в своей компании, затем – в больнице, возле отца и матери. Я просто физически не успела сказать ему, что согласилась на предложение Майи выйти работать в университет.

– Думаю, да, – протягиваю с удовольствием.

– Ты там не переживай сильно, материалы я тебе скинула. И помни, что я говорила: не позволяй этим студентишкам переходить границы допустимого. Сразу ставь их на место.

– С этим проблем не будет, – заверяю ее и прощаюсь до завтра.

Проблема будет с другим. С Эльманом.

Его отец все еще находился в тяжелом состоянии, и я должна быть рядом с ним, но рядом с ним находится другая, а я даже и близко к нему подойти не могу. Я существую для Эльмана только дома – здесь я его встречаю, ласкаю и трахаюсь с ним. А в больнице, где ему больше всего нужна поддержка, ждет другая.

Дочка высокопоставленных Батуриных. Недоступная, потому что за ней очень хорошо следят и строго воспитывают.

Не то, что я – которую можно трахнуть в любое время и в любом месте, где Эльману понадобилось залатать зияющую рану. Бросив взгляд на себя в зеркало, я мысленно повторяю, что это самые идеальные для меня отношения и возвращаюсь в постель.

Эльман возвращается поздно. Я просыпаюсь от требовательных ласк и жадных поцелуев, открываю глаза и встречаю его голодный взгляд.

– Я хочу спать, Эльман.

– Я хочу тебя.

Эльман подминает меня под себя и все делает сам – задирает сорочку, скользит руками по груди и животу и разогревает меня внизу, где, несмотря на мое возмущение, от умелых пальцев делается очень жарко и влажно.

– Я буду сопротивляться, – хныкаю сонно.

– Лучше не надо, моя девочка.

Сильная ладонь уверенно проезжается между моих бедер, задевая влажные складки и все-все острые желания во мне. Знакомо звенит бляшка ремня и шуршит презерватив, вызывая мелкую дрожь ожидания по всему телу.

– Разведи бедра, Ясмин. Шире.

Выполняю приказ и снова удостоверяюсь: это идеальные отношения. Мне все равно, где он был и кто говорил ему утешающие слова в больнице. Все равно, на ком он женится в итоге. Мне хорошо в моменте, ему тоже. А что будет потом – не так уж и важно.

Тихонько стону, когда Эльман входит в меня размашистым толчком. Я чувствую приятную наполненность внутри и не хочу, чтобы это заканчивалось, поэтому обвиваю ножками его бедра и притягиваю к себе ближе, до конца, до тугой и даже немного болезненной наполненности.

– Мне так хорошо, – шепчу еле слышно. – Так хорошо, Эльман.

– Мне тоже, – гортанный ответ.

Его руки ласково убирают пряди с моего влажного лба, скользят ниже, сжимают грудь и очень болезненно – сосок, вырывая из меня стон. Эльман начинает двигаться во мне, и в моих глазах мелкой россыпью пролетают звезды – так хорошо, так хорошо. С ним так проникновенно, тяжело, тягуче, что без его члена внутри, кажется, можно умереть.

Мы трахаемся до рассвета.

Я чувствую сильную пульсацию внутри и очень громко кричу. Эльман кончает и делает насколько финальных толчков, опустошая меня – морально и физически.

В конце я опускаюсь перед Эльманом на колени, хочу испробовать новые ласки, но он останавливает:

– Потом пососешь, Ясмин. Давай спать.

Я киваю, поймав в его глазах остатки пожарища, и ложусь на его грудь – она вздымается очень часто, Эльман утолял свой голод до рассвета нового дня.

Я засыпаю с воодушевленными планами на утро рассказать Эльману об университете, но когда я просыпаюсь, то кровать уже охладела и вторая половина была пуста.

Я понимаю, что сильно опаздываю, когда бросаю взгляд на часы. Восемь утра, а мне в девять нужно быть на кафедре, чтобы оформиться на работу, познакомиться с коллегами и войти в курс дела. Благо, мне еще не поставили пары, для начала у меня будет практика, и я посмотрю, как ведут занятия другие преподаватели. Опять же, это все благодаря Майе, потому что другим преподавателям не дают время на раскачку – кадров сильно не хватает.

– Доброе утро, Айя! – здороваюсь с женщиной на кухне. – Я сегодня без завтрака, очень опаздываю!

– Куда такая нарядная опаздываешь?

– На работу, Айя.

Я тихонько смеюсь, когда выражение лица Айи сильно меняется и становится сильно беспокойным.

– Господин Шах разрешил тебе выйти на работу?

– Ну, мы же не в каменном веке живем, правда? – пожимаю плечами. – Айя, как я выгляжу? Я похожа на преподавателя?

Я кручусь возле нее в черной классической юбке ниже колен и белой блузе. Форму мне посоветовала Майя, она даже скинула мне варианты одежды на маркетплейсе, и я заказала. Подготовилась, так сказать. Несколько пуговиц я расстегнула, чтобы было видно украшение на шее – его мне недавно подарил Эльман и помог надеть, убедительно попросив, чтобы я носила его.