Герои умирают - Стовер Мэтью Вудринг - Страница 64

В который уже раз она перечислила себе причины, по которым у них с Хари никогда ничего не выйдет, вспомнила все их размолвки и баталии, случаи подозрительности и ревности. Нет, зря они тогда поженились: любовниками они были замечательными, их роман был горяч, полон страсти, от его непредсказуемых поворотов обоих бросало в дрожь, а потом выяснилось – все, что делало их идеальными любовниками, превратило их в паршивых мужа и жену.

Людей притягивает друг к другу непохожесть, а привязывает сходство.

Прежде всего они были на разных полюсах как Актеры. Она стала Актрисой потому, что только в Надземном мире она могла получить власть, в которой ей и ее семье было отказано в беспощадно негибкой кастовой системе Земли. Шанна происходила из подкасты Торговцев. В Надземном мире это не имело значения, и она могла помогать людям, могла менять их жизни, причем менять к лучшему. Не кривя душой, Шанна могла утверждать, что с ней Надземный мир стал хотя бы чуточку лучше, чем был до нее, и она по праву гордилась этим.

А вот Кейн всегда был на стороне кровопролития, потому и в Актеры пошел.

Она спасала жизни; он их отнимал.

При этом его Приключения продавались в три раза лучше, чем ее.

Когда Шанна бывала честна с собой, то признавала, что зависть – это тоже часть проблемы. Тут нечем было гордиться, но и отрицать это тоже было невозможно.

Она вздохнула и велела себе сосредоточиться на текущих проблемах. С Кейном она разберется позже, когда деваться от него все равно будет некуда. Просто она слишком устала – вся эта беготня, драки и прятки последних часов утомили ее так, что она почти забыла о деле, а между тем нора, где прячутся токали, уже близко, и рассеянность может сослужить ей плохую службу.

Токали скрывались в пространстве под предательски шатким, полусгнившим полом выгоревшего складского помещения, которое стояло в одном ряду с другими складами, также разрушенными огнем или опустошенными по другим причинам. В руинах было сыро, но там, где хотя бы клочок крыши уцелел, цепляясь за чудом устоявшие стены, ютились сквоттеры с малыми детьми и стариками.

Паллас не стала выставлять часовых, не стала писать знаки на стенах, чтобы не привлекать ненужного внимания. Сухой, огромный, как пещера, подвал был ее третьим логовом: вместе с Таланн, близнецами и Ламораком она приготовила его, нанесла на стены и двери изнутри колдовские печати, защищающие от поисковой магии и других ухищрений такого рода. Даже величество помогал им таскать туда припасы, правда он был в чужом обличье, так как презирал честный труд, особенно физический, и не хотел работать на глазах у всех. Чары Паллас помогли не только изменить его наружность, но и заткнуть ему рот, чтобы он не жаловался во время работы, а также отбить ему память, чтобы потом он не выдал местоположение склада. Все остальные, кто знал об этом, уже мертвы, грустно подумала Паллас.

Вход в подвал был из помещения бывшей складской конторы; чтобы найти ее, нужно было попетлять в лабиринте обрушившихся перегородок, не забывая о том, что гнилые половицы в любой миг могут обрушиться под ногой. Но, уже подойдя к обугленному фасаду, Паллас вдруг передумала входить и прошла мимо.

Что-то насторожило ее.

Рабочий люд все так же обтекал ее с двух сторон, спеша домой, как обычно. Ни в лицах, ни в платье прохожих Паллас не заметила никакой угрозы, сколько ни вглядывалась; однако угроза была, это ей подсказывал инстинкт, которому она привыкла доверять, – ведь это была последняя защита ее жизни.

Найдя надежный с виду кусок стены, она привалилась к нему спиной и стала оглядывать улицу. «Что же здесь не так?»

Не было дыма.

Сквоттеры… По соседству постоянно жили две семьи – одна через улицу, в бывшем зерновом складе, другая дальше, в заброшенной кузне. В это время, в сумерках, они всегда разводили небольшие костерки, так чтобы не видно было издали, и на них грели то, что удалось добыть на ужин. Из-за дождей, которые поздней осенью льют в Анхане каждый день, в руинах нельзя найти ни одного сухого куска дерева, и потому костры всегда чуть-чуть дымят, но сегодня дыма не было.

Конечно, это может ни о чем не говорить. Просто семьи могли найти другое убежище, посуше и потеплее.

Но могло оказаться иначе: сквоттеры лежат сейчас связанные по рукам и ногам, а то и убитые, а Серые Коты караулят рядом, следя за ней неподвижными глазами сквозь отверстия, прогрызенные когда-то огнем.

Не зря они взяли себе такое имя: часами они могли сидеть неподвижно, ничем не выдавая своего присутствия, и неотрывно глядеть в одно место, – как кошка следит за мышиной норкой, так Серые Коты следили за подвалом, где прятались токали. Вот только одного они не знали: соседи беглецов имели привычку готовить еду в сумерках.

Паллас оттолкнулась от стены и пошла дальше, пока впереди не замаячил шпиль дворца Колхари, ясно видимый в прогалину между двумя наполовину обрушившимися складами. Вздохнув, она погрузилась в мыслевзор, и путаное кружево Потока заполнило улицу, колышимое иногда Оболочками прохожих. Прямого луча Силы, который исходил бы из дворца, в зоне видимости не было, но это еще не значит, что ей ничто не угрожает; конечно, Коты вряд ли нападут на нее сейчас, они же не знают, кто она, но вот Берн, если он с ними, наверняка узнает ее, и тогда…

Все, кто служил Императору, знали, что Шут Саймон – маг; доказательством тому были заклинания, которые мешали его отыскать. И уж конечно, Берн и Ма’элКот, устроив на него засаду, наверняка прикроют магический канал – оставлять его открытым все равно что развесить вокруг засады флаги и начать дуть в трубы: любой, даже мало-мальски опытный адепт сразу заподозрит неладное.

Правда, у Берна есть причины ненавидеть Паллас и вне всякой связи с Шутом Саймоном. Если сейчас он здесь, следит за ней из развалин, то его алчность, жажда кровопролития и мести ей и Кейну могут заставить его…

А вот и он: багрово-алый луч, прямой как стрела, прянул со шпиля дворца Колхари.

Жить ей осталось считаные секунды.

Она одна. Окружена врагами. Подданные величества помогли бы ей, если бы знали, что́ ей угрожает, но их здесь нет.

И все же она не беззащитна.

Будь здесь Кейн, он наверняка процитировал бы Сунь-цзы: «В смертельной опасности выход один: драться».

Пальцы Паллас нырнули в нагрудный карман и осторожно вытащили оттуда миниатюрную копию ее руки, точно повторяющую все подробности оригинала. Рука была из того же кварца, что и Щиты.

Силовые линии мерцали на ней, их шепот Шанна слышала внутренним слухом.

Луч заемной силы, прямой и не рассеивающийся в пространстве, одним концом упирался в шпиль дворца, а другим – в полуразрушенный склад на той стороне улицы: так, Берн, теперь и я знаю, где ты.

Нацарапанные на кварцевой руке линии прянули вверх, раскинулись сетью, которая тут же завертелась вокруг своей оси, превращаясь в вихрь. Вихрь вращался, словно наматывая на себя Поток, насыщаясь его Силой. Не важно, сколько Берн наворовал у Ма’элКота, – сам-то он не маг и без мыслевзора не может оценить, какие неприятности она ему готовит.

На ее губах играла хищная усмешка – Берн непременно узнал бы ее, – когда она протянула руку и сжала пальцы в кулак: невидимая Сила ее тэкко сделала то же самое, и склад напротив смялся, точно яичная скорлупка.

Камни, которые лежали друг на друге, образуя стены, с ревом устремились вниз, поднимая облака удушливой известковой пыли. Вот так, Берн: хочешь достать меня, откопай сначала себя из развалин.

Вокруг зазвенели тетивы самострелов, но Паллас не стояла на месте, а прыгнула вглубь спасительного пылевого облака и покатилась. Стрелы пели вокруг, клацали, отскакивая от камней мостовой, трепетали, вонзаясь в дерево. Прохожие с воплями и визгом бросились врассыпную, спасая свою жизнь.

Встав на ноги, Паллас сделала движение запястьем, как недавно на барже, только теперь вместо золотых монет меж пальцев у нее оказался «бычий глаз»: один, второй, третий, четвертый.