Я инвалид попал в мир магии и меча. Том 1 (СИ) - "Prosto" - Страница 48

Они оба посмотрели на меня, ожидая моего мнения. — Любой инструмент хорош в руках мастера, — уклончиво ответил я. — И рунический каркас, и интуитивное плетение — лишь разные методы для достижения цели. Глупо ограничивать себя одним. Сила — в синтезе. В умении использовать жесткую структуру рун для контроля над дикой, интуитивной мощью. Создать клетку из Порядка, чтобы удержать и направить зверя Хаоса.

Они замолчали, обдумывая мои слова. Серафина посмотрела на меня с новым интересом, а Лиам хитро улыбнулся.

Наш философский спор привел нас к самой необычной лавке, что я видел. Она была похожа на маленький островок эльфийского леса, перенесенный в самое сердце каменного города. Фасад был полностью покрыт живым, светящимся мхом, а из открытой двери доносилась тихая, переливчатая музыка, похожая на звон ручья. Над дверью висела вывеска из цельного куска дерева: «Живые Цветы Элении».

Мы остановились у входа, завороженные. — Кажется, здесь наш спор может перейти из теоретической плоскости в практическую, — с усмешкой сказал Лиам.

Он шагнул внутрь. Я и Серафина, поколебавшись секунду, последовали за ним. Внутри нас ждало еще большее удивление.

Мы шагнули внутрь лавки «Элении», и мир за нашими спинами исчез. Снаружи был камень и строгая архитектура Квартала Мудрецов. Внутри — живой, дышащий лес в миниатюре. Воздух был влажным, густым и наполненным тысячей ароматов: запахом влажной земли, сладкой пыльцы, прелых листьев и чего-то еще, неуловимого — чистой, природной магии. С потолка, увитого мхом, свисали лианы, на кончиках которых светились капельки росы, освещая помещение мягким, зеленоватым светом.

Девушка-эльфийка, которую, как я позже узнал, звали Лираэль, грациозно поднялась нам навстречу. — Добро пожаловать в мой маленький сад, — ее голос был похож на шелест листвы. — Что ищет ваша душа?

Лиам, как ребенок в кондитерской лавке, тут же бросился разглядывать диковинки. Я же медленно пошел вдоль полок, анализируя. Это были не просто растения. Это были артефакты, созданные самой природой.

Вот в горшочке из пористого камня рос «Безмолвный мох». Его аура была странной, она не излучала, а, наоборот, впитывала энергию, в том числе и звуковые вибрации. Рядом с ним стоял «Солнечный подснежник» — его лепестки были закрыты, но я чувствовал, как внутри него концентрируется накопленный за день свет, готовый вспыхнуть с наступлением темноты. А на отдельной полке, в горшке с черной землей, лежал «Камень-Лжец» — растение, которое так идеально мимикрировало под обычный гранит, что даже моя система не сразу распознала в нем живой организм.

— А это? — спросил Лиам, указывая на самый красивый цветок. На изящную белую лилию с полупрозрачными, будто из лунного камня, лепестками.

— О, это Лунная Лилия, — улыбнулась эльфийка. — Самый честный и самый сложный цветок на свете. Она не может лгать. Ее лепестки меняют свой цвет в зависимости от истинных, даже скрытых чувств того, кто ее держит. Гнев делает ее алой, печаль — синей, радость — золотой. Но самые сложные чувства рождают самые красивые и непредсказуемые узоры. Это зеркало души.

Лиам расплылся в хитрой улыбке. Он бросил на меня и Серафину быстрый взгляд. — Идеально. Я беру ее.

Расплатившись парой серебряных монет, он повернулся к Серафине. — Леди Серафина, — с шутовским поклоном произнес он. — Вы — самый сдержанный и загадочный адепт на нашем курсе. Позвольте этому скромному цветку пролить свет на тайны вашей души. Проверим, так ли холодно ваше сердце, как кажется.

Серафина фыркнула, но в ее глазах мелькнул азартный огонек. Это был вызов, и она не привыкла отступать. — Боюсь, цветок будет разочарован моей скучной палитрой, Лиам. Но давай посмотрим.

Она протянула руку. Я наблюдал за этой сценой с предельным вниманием. Это был любопытный социальный и магический эксперимент.

Ее изящные пальцы коснулись тонкого стебля. И в этот момент началось представление.

В тот самый миг, как ее кожа соприкоснулась с растением, кристально-белые лепестки пронзила одна-единственная, тонкая, как нить, алая прожилка — отражение ее скрытой досады на Лиама за эту выходку. Затем, когда она бросила на меня быстрый, почти рефлекторный взгляд, алый цвет мгновенно растворился, и вся чашечка цветка налилась теплым, нежно-розовым светом ее невольного, внезапного смущения.

Мысли Серафины

Проклятый Лиам! И этот его дурацкий цветок! Розовый! Он стал розовым прямо у него на глазах! Он же сейчас решит, что я какая-то влюбленная дурочка! Стоп, а почему он вообще стал розовым?! Я же просто... удивилась. Да. Просто удивление. И немного... любопытства. Ничего больше!

Ее разум тут же взял верх. Розовый цвет поблек, уступая место холодному, аналитическому синему цвету любопытства, когда она перевела взгляд с меня на сам цветок, пытаясь понять его механизм. И, наконец, все эти мимолетные эмоции смешались в одну сложную, переливающуюся палитру. Цветок стал серо-голубым, как грозовое небо, с редкими, пробивающимися искорками розового и синего.

Мысли Серафины

Почему он не отводит взгляд? Он смотрит прямо на цветок, так, будто пытается разобрать его на атомы. Он вообще видит меня? Или для него я — просто еще один объект для изучения, как этот цветок? Становится... обидно.

Я действительно смотрел на цветок, полностью игнорируя смущенное лицо девушки. Мой мозг уже обрабатывал данные.

«Нелогичная эмоциональная флуктуация, — подумал я. — Реакция на стимул вызвала каскад противоречивых эмоций. Интересный артефакт для допросов или для определения истинных намерений собеседника. Нужно будет изучить принцип его работы. Возможно, его можно усилить, чтобы читать не только базовые эмоции, но и намерения».

Мы дошли до большого моста, ведущего в Аристократический квартал. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая шпили Белого Города в розовый и золотой. Ветер с реки был свежим и прохладным, он приносил с собой запах воды и далеких лесов. — Что ж, мне сюда, — сказала Серафина, и в ее голосе чувствовалось облегчение. — Спасибо за компанию, Лиам. Она на мгновение замолчала, а потом повернулась ко мне. Ее взгляд был серьезным. — Кайл… в тот день, на арене… ты смотрел на всех нас после своих побед. Что ты видел?

Вопрос был неожиданным. Личным. Она хотела понять, как я мыслю. Я посмотрел на нее. На ее серьезное лицо, на цветок в ее руке. — Я видел переменные, — честно ответил я. — Угрозы и возможности.

На ее лице отразилось разочарование. Она ожидала другого ответа. — Понятно, — кивнула она. — Что ж. Удачи в твоих… вычислениях. Она развернулась и быстро пошла в сторону богатых особняков, сжимая в руке свой странный, так и не ставший белым цветок.

Мысли Серафины

(Уходя и не оборачиваясь) «Переменные»… Он назвал меня «возможностью». Или «угрозой»? Веду себя как полная идиотка. «Было познавательно»... Какая глупость! Нужно было сказать что-то умное, остроумное. А я просто сбежала. И этот цветок... [она смотрит на свою руку, где лилия переливается сложным, серо-голубым цветом] Даже он не может понять, что я чувствую. Потому что я и сама не понимаю. Он — самая раздражающая, невозможная, пугающая и... интригующая загадка во всей Академии. И я, кажется, влипла. По-настояшему.

— Отличная девушка! — сказал Лиам мне вслед, когда ее фигура скрылась за поворотом. — Умная. Красивая. Жаль, что такая серьезная.

Мы постояли на мосту еще немного, глядя на реку, по которой плыли торговые баржи. — День прошел продуктивно, — сказал я, скорее для себя, чем для него.

— Еще бы! — согласился Лиам. — Мы выполнили поручение, съели по пирожку и погуляли с самой умной и красивой девушкой на курсе! Что может быть лучше?

Я промолчал. Мы действительно сделали все это. Но для меня главным итогом дня были не пирожки и не девушки. А новые данные.

Мысли Лиама

(Глядя на удаляющуюся Серафины, а затем на Кайла, который смотрит на город) Она даже не поняла, что произошло. А Кайл не понял вдвойне. Идеально. Отец будет доволен. Сегодняшний день дал гораздо больше данных, чем я ожидал. Два самых мощных реагента в одном сосуде. Серафина, воплощение Порядка и контроля, и Кайл, дитя Хаоса. И ее реакция на него… это не просто любопытство. Это уже резонанс. Осталось только подождать и посмотреть, будет ли взрыв... или родится нечто новое. Очень, очень интересно.