"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Крейн Генри - Страница 175

— Да? — недоверчиво переспросила она. — А я бы осталась здесь навсегда…

— Неужели?

— О, Перл. Такое со мной происходит впервые…

Она поглаживала его по груди.

— Знаешь, кто ты?

— Счастливчик! — самодовольно произнес Перл.

— Феноменальный любовник, — поправила она.

— Для такого феномена необходимо две составляющие… — уверенно сказал он, нежно целуя ее. — Извини… Но мне пора идти.

Кортни почувствовала, как на ее глаза снова накатываются слезы. Стараясь скрыть свои чувства, она прошептала:

— Мне очень жаль. Но я понимаю, зачем тебе надо уйти…

Перл снова погладил свою возлюбленную по щеке.

— Перл, ответь мне, пожалуйста, на еще один вопрос, — прошептала Кортни.

— Хорошо, котеночек…

К нему снова вернулось его игривое настроение.

— Ты любишь меня? — преданно глядя ему в глаза, спросила Кортни.

Перл несколько секунд неотрывно смотрел на нее, а потом рот его растянулся в широченной улыбке:

— Да!.. Кажется, да! — вначале неуверенно, а затем твердо сказал он. — Да, похоже, я люблю тебя…

— Так «кажется» или «да»?

— Да! Да, Кортни!.. Просто с годами я уже начал забывать, что такое любовь. И думал, что это чувство никогда больше не вернется ко мне, — со смехом говорил он.

— Перл, и мне казалось, что я не полюблю никогда, — с радостным смехом сказала Кортни. — Но чудо все‑таки свершилось!

Но в то же мгновение все ее радостные чувства изменились на прямо противоположные. Из глаз снова брызнули слезы.

— Но я не знаю, как я смогу пережить разлуку с тобой!

С этими словами, рыдая, она бросилась в его объятия.

— Успокойся, моя рыбка, — он нежно гладил ее по голове. — Я буду очень скучать без тебя…

— И мы не сможем встречаться? — безнадежно спросила Кортни.

Ее голос звучал столь жалобно, что Перл на минуту задумался.

— Ты знаешь, что? У меня есть идея! — воскликнул он спустя некоторое время.

— Что? — не веря своим ушам, переспросила Кортни.

— У нас есть шанс!

— Какой?

— Кортни, ты станешь моей родственницей…

— Что?

— Одевайся, моя голубка. Ты превратишься в мою любимую родную сестру.

С этими словами он вскочил на кровати и начал одеваться.

Келли зашла в свою палату. Здесь уже была Элис.

Она сидела за небольшим столом, разложив перед собой несколько листов бумаги и угольки для рисования.

Келли увидела на чистой белой стене надпись, сделанную углем: «Элис». Внимательно посмотрев на надпись, Келли подошла к темнокожей девушке, склонившейся над рисунками.

— Это твое имя — Элис? — тихо спросила она.

Та на мгновение подняла голову и безучастно взглянула на Келли. Потом снова уткнулась в свои рисунки. Она рисовала большую зеленую пальму.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Келли. — Я знаю, — ты можешь говорить. Стоит тебе только постараться и ты сможешь…

В глазах Элис блеснула надежда. Она немного испуганно посмотрела на Келли, словно колеблясь.

— Ну, же! Я знаю, что ты можешь. Не бойся, перед тобой друг. Ты можешь сказать мне все, что хочешь.

Келли присела рядом с Элис, не сводя взгляда с девушки.

Та уже будто попыталась что‑то сказать, но в этот момент дверь палаты распахнулась и в нее решительно вошла медсестра, миссис Ходжес.

Увидев надпись, сделанную черным углем на стене, она заорала:

— Элис, ты опять рисовала на стенке! Сколько раз я говорила, чтобы ты этого не делала?

Элис испуганно съежилась, словно от удара плетью. Келли попыталась успокоить медсестру:

— Зачем вы кричите, миссис Ходжес? Медсестра небрежно отмахнулась от Келли.

— Она все равно ничего не слышит.

С этими словами миссис Ходжес взяла Элис за руку и попыталась подтащить ее к двери. Но девушка упиралась.

— Пойдем, Элис. У тебя плановые процедуры. Элис не выпускала из рук листок бумаги с нарисованной на нем зеленой пальмой.

— Что вы делаете? — возмущенно закричала Келли. — Вы, что, не видите — она пытается что‑то сказать?

С этими словами Келли бросилась на помощь девушке.

— Она что‑то пишет на бумаге, — не унималась Келли.

— Да что она может писать? — с раздражением огрызнулась сестра. — Опять какие‑нибудь каракули? Пойдем, Элис.

Она пыталась тащить за руку упиравшуюся Элис, но Келли, возмущенная подобным обращением, с силой оттолкнула медсестру и закричала:

— Оставьте ее в покое!

Миссис Ходжес оторопело застыла на месте, хлопая глазами.

В этот момент в комнату вбежал доктор Роулингс и санитар, крепкий темноволосый мужчина лет сорока, в больничной униформе.

— Что здесь происходит? — громко спросил доктор строгим голосом.

Келли стояла рядом с Элис, словно пытаясь защитить ее, закрыть собой.

— Она издевалась над Элис, доктор Роулингс! — с возмущением воскликнула Келли, указывая в сторону медсестры.

По едва заметному знаку доктора Роулингса санитар подошел к Келли и, схватив ее за плечи, потащил к выходу.

— Келли, успокойся. Тебе нужно отдохнуть… — сказал доктор.

— Куда вы меня тащите?!! — кричала она, отбиваясь от санитара.

— Но Роулингс безучастно взирал на происходившее в комнате.

Тогда Келли не выдержала и закричала:

— Вы не помогаете пациентам, а калечите их! От вашего лечения им становится только хуже! Мне стали понятны все ваши методы. Вы — преступник!

— Хватит! — завизжал Роулингс. — Я сказал — довольно!

Едва сдерживая себя, он сделал знак рукой санитару и произнес:

— Ведите Элис на процедуры.

Санитар отпустил Келли и, осторожно взяв Элис под руки, повел ее в сторону двери.

Доктор Роулингс обратился к медсестре:

— С вами все в порядке, миссис Ходжес?

— Да.

Затем доктор повернулся к Келли.

— К сожалению, мои надежды на тебя не оправдались. Нам придется вернуться к первоначальным дозам лекарств, которые я прописал…

Джина Кэпвелл одиноко сидела за стойкой в ресторане «Ориент Экспресс», потягивая из стакана густой коктейль темно–вишневого цвета.

Из включенного приемника едва слышно доносились звуки музыки. Затем из динамика послышался голос Тэда:

— Вы слушаете радиостанцию «Кей–Ю-Эс–Би». С вами — Тэд Кэпвелл. Сейчас мы передадим заявление полицейского инспектора Круза Кастильо, сделанное им сегодня после выступления по радио окружного прокурора Кейта Тиммонса.

Джина настороженно прислушалась к доносившемуся из динамика голосу Тэда и знаком попросила официанта увеличить громкость.

Вскоре из динамика донесся голос Круза Кастильо:

— Говорит полицейский инспектор Круз Кастильо. Сегодня в своем интервью окружной прокурор высказал несколько претензий к полицейскому Управлению Санта–Барбары. Я бы хотел сделать некоторые комментарии.

Услышав за спиной какой‑то шум, Джина оглянулась. В ресторан вошли Круз и Сантана Кастильо. Они остановились у дверей, услышав трансляцию радиопередачи.

Джина несколько секунд внимательно разглядывала Круза, затем ухмыльнулась и снова повернулась к стойке.

— Во–первых, я принимал непосредственное участие в следствии по делу Лорана, — доносилось из динамиков. — И могу заявить, что оно было проведено тщательно и профессионально. Полиция пыталась найти правду, а не доказать виновность лица, обвиненного в совершении этого преступления.

Джина снова обернулась и посмотрела на Кастильо. Тот стоял, нахмурившись, и напряженно слушал радиотрансляцию. Когда прозвучали последние слова его выступления, Круз хмуро опустил голову и направился вглубь ресторана. Сантана последовала за ним.

Увидев это, Джина снова ухмыльнулась и приложилась к стакану.

Круз проводил Сантану к столику и отодвинул перед ней стул.

— Я не знаю, зачем мы сюда приехали, — раздраженно сказала она.

— У тебя есть возражения?

Несмотря на свой тон, Сантана тем не менее уселась на предложенный ей стул и даже развернула салфетку.

— Что же тебе не нравится?

— Этот ресторан принадлежит Идеи. Я его ненавижу! Может быть, поедем домой?