Основатель 4 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 35

— Герман, ты сейчас это серьёзно или просто так, для красного словца, прикалываешься? — зарычал я, уже не особо сдерживаясь и забыв про дипломатический этикет.

Честно говоря, сам не думал, что вырвется так резко, старался держать марку хладнокровного и расчётливого делового партнёра, но, блин, его это чёрствое, какое-то чисто потребительское отношение к войне, как будто это компьютерная стрелялка или спортивное состязание, меня просто выбесило до глубины души. Ну реально словно оловянными солдатиками играет, а не жизнями людей рискует!

— Ты хоть понимаешь, что ты несёшь⁈ Тебе людей, этих солдат, твои союзники по коалиции доверили! Они их не на убой отдали, не как расходный материал для удовлетворения твоих полководческих амбиций! — я прямо чувствовал, как у меня желваки заходили на скулах. — Это, между прочим, живые люди, чьи-то матери и отцы, сыновья и дочери! У них там, может, семьи, дети малые по лавкам пищат, какие-то планы на жизнь, может, даже ипотека по местным меркам на двадцать лет! А ты их на "проверить удаль'?

Я аж задохнулся от праведного возмущения, как какой-нибудь профсоюзный лидер на митинге. — Ты реально готов отправить их всех на тот свет, положить костьми в чистом поле, просто чтобы у тебя, видите ли, кровь в жилах заиграла посильнее, и ты почувствовал себя настоящим мужиком, крутым таким альфа-самцом и гениальным полководцем? Чтобы потешить своё чувство собственной важности и закрыть свой дурацкий «незавершённый гештальт»? Это, знаешь ли, не искусство, не бизнес и даже не политика, это массовая гибель людей!

— Да не вспыхивай ты, как спичка на ветру, Алексей Сергеевич. И чего так завелся-то, как будто я у тебя последний мешок золотых отжал или любимую жену увёл? — Герман аж руками замахал, типа тормози, не кипятись, остынь, с таким видом, будто совершенно не ожидал от меня столь бурной и эмоциональной реакции. — Я просто… э-э-э… наблюдение сделал, мысли вслух высказал, а не непременное руководство к действию. Чисто теоретические рассуждения, — он попытался изобразить на своей обветренной физиономии что-то вроде дружелюбной и обезоруживающей улыбки, но получилось, честно говоря, так себе, скорее хищный оскал.

— Давай поговорим спокойно, — продолжил он, — Если этот ваш хвалёный Лекс Могучий действительно хочет поднять лапки кверху и сдаться на милость победителя, да ради бога, его личное дело, его суверенное право. Насильно мил не будешь, как говорится в старой поговорке. Мы не кровожадные какие-то варвары, чтобы всех подряд под нож пускать, — Герман сделал многозначительную паузу, и в его глазах снова блеснул уже знакомый мне хищный огонёк. — Но я очень, очень надеюсь, он там у себя, в Могутове, чётко осознаёт, что мы с него сдерём не три, а все десять шкур. Заберём практически всё, что плохо лежит, и даже то, что очень хорошо припрятано под семью замками. Компенсация за моральный ущерб, за потраченное время и ресурсы, ну и за упущенную выгоду от несостоявшегося эпического сражения. Проигравший платит, даже если речь идёт о результатах переговоров.

— Не переживай, я как раз буду рядом с ним во время этих увлекательных и, несомненно, напряжённых переговоров, — хмыкнул я, чуть успокоившись и возвращая себе самообладание. Всё-таки этот Герман тот ещё фрукт, с ним ухо надо держать востро. — Буду его консультировать по всем возникающим вопросам, оказывать всестороннюю юридическую и моральную поддержку, — выразительно посмотрел на него, стараясь придать своему взгляду максимум серьёзности.

— Типа как опытный адвокат на сложном бракоразводном процессе, где одна из сторон хочет оттяпать всё совместно нажитое имущество до последней нитки? — спросил Герман.

— Да уж постараюсь, чтобы ему хоть последние штаны оставили, а то совсем не по-партнёрски получится, если мы его голым на мороз выставим.

— А гонорар у тебя тоже наклёвывается соответствующий, как у крутого московского адвоката из топ-10, а, Алексей Сергеевич?' — Герман вдруг прямо-таки грохнул от смеха, да так заразительно, что наши порядком уставшие кони испуганно прянули ушами и шарахнулись в стороны, едва не столкнувшись. Видимо, моя аналогия с адвокатом и бракоразводным процессом ему особенно зашла. — Надеюсь, твой процент начисляется не от той суммы, которую он не потеряет, благодаря твоим бесценным советам? — он ещё раз хохотнул, явно довольный своей остротой и моим замешательством.

— Но если серьёзно, — продолжил он, когда приступ неудержимого веселья его немного отпустил, и лицо снова стало по-военному строгим и деловым, — то я с выбранного курса сворачивать не собираюсь, пока не достигнем конкретного результата. Моя армада намерена неуклонно двигаться вперёд, как танк, пока у нас на руках не появится прямого, железобетонного, как говорится, соглашения с этим твоим протеже Лексом о полном и безоговорочном мире. Причём зафиксированного на бумаге, со всеми необходимыми подписями и печатями всех заинтересованных сторон, чтобы потом никаких неприятных сюрпризов типа «ой, я передумал» или «меня не так поняли, я имел в виду совсем другое». Только официальный международный договор, как у нас на Земле.

— Само собой, какие тут могут быть сомнения, всё предельно ясно, — охотно кивнул я, всем своим видом поддерживая его деловой настрой и решимость. — Я бы даже, знаешь, предпочёл, чтобы твои отборные войска оставались где-нибудь поблизости, скажем, на Еловом Тракте во время всех дипломатических игрищ и словесных баталий чисто для весомости твоей и моей аргументации, усиления нашей общей переговорной позиции. Чтобы все, и в первую очередь господин Лекс Могучий, отчётливо видели, что твои намерения самые что ни на есть серьёзные, и что за базар ты отвечаешь не только словом, но и вполне конкретным делом, подкреплённым тысячами клинков. Ну, ты понял, о чём я, — я сделал многозначительную паузу, давая ему возможность оценить всю глубину моей мысли.

— Где будем вести переговоры? — спросил Герман, что также означало, что на сами по себе переговоры он согласен, и наши с ним разговоры о прекрасном стали превращаться в нечто более реальное и конкретное.

— Я кое-какую работу провёл. Наш общий знакомый, Серхан Демир из Бурсы, широкой души человек и, по слухам, неплохой маг, предложил нам организовать специальный павильон для предстоящих переговоров. Ну, типа такой мобильный конференц-зал со всеми удобствами, включая подогрев и горячий чай, где-нибудь на нейтральной территории, чтобы всё по-честному, без преимуществ домашнего поля ни для кого из участников. Он, как я понял, маг, так что организовать такую площадку для него раз плюнуть, дело техники. Есть возражения?

— Ну, в этом мире куда не плюнь, всюду магия, так что давай павильон на магическом подогреве.

— На этой исторической встрече высокого уровня, — продолжил я, входя в роль главного организатора мирного процесса, — будут присутствовать высокопоставленные представители обеих сторон: твоя армия, ну, или её командный состав, и этот самый хвалёный отряд наёмников Лекса, для массовки, охраны и поддержания конструктивной и исключительно дружественной атмосферы. Чтобы никто из присутствующих, не дай бог, не забывал о возможных альтернативах мирному урегулированию конфликта.

Глава 18

Когда вёл душеспасительные беседы с Лексом Могучим, пытаясь наставить его на путь истинный, я, естественно, по своей старой привычке всегда держать пару-тройку тузов в рукаве не всё ему выложил, как на духу.

Например, тактично умолчал об одном маленьком, но весьма пикантном нюансе, о том, что его хвалёные якобы суперлояльные бойцы на самом деле наёмники Торговой гильдии, с которой у меня есть особенные на такой случай договорённости. В отличие от него, я знал, что контракт у них, скажем так, составлен с очень гибкими условиями лояльности, почти как фьючерсный опцион на бирже: сегодня они с тобой, а завтра, если цена изменится, могут и к конкуренту переметнуться.

Этот маленький, но важный секрет (в том числе секрет и от Германа), и являлся моим главным козырем, моим персональным джокером в непростой и многоходовой партии.