Ашер 7 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 45

— Вот это да… — выдохнул я, все еще не веря. Осторожно отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. В их глубине плясали теплые искорки. — «Я… я даже представить себе не мог. Ничего подобного».

Она улыбнулась — тепло, открыто, и от этой улыбки на душе стало еще светлее. Потом легонько, почти машинально, провела рукой по моим волосам, как будто пытаясь пригладить взъерошенные пряди. Жест был такой… домашний, уютный.

«Кажется, я немного переборщила со своим 'Прикосновением», — виновато улыбнулась она и кончиком пальца легонько провела по моей переносице. Ее прикосновение было прохладным и нежным. — «Я совсем не хотела тебя так расстраивать или… ошеломлять».

— Да все в полном порядке, — пробормотал я, мотнув головой, словно пытаясь стряхнуть остатки того пронзительного откровения, что обрушилось на меня от ее магии. — «Ты же помнишь, я говорил? Мне это… нравится. Даже если это немного… ошеломляет и выбивает почву из-под ног. Так на чем мы остановились? Про Остров Наби ты рассказывала?»

«Ах, да, точно». Она тут же вернулась к своей слегка покровительственной «учительской» манере и даже картинно кашлянула в кулачок. «Так вот, слушай. Набийцы когда-то были, мягко говоря, довольно диким племенем. Но потом они объединили силы с Дуэлянтами, вроде как окультурились, отказались от своих совсем уж зверских обычаев и стали основной силой — поставляли воинов и пехоту, чтобы отбиваться от Нашествий Демонов. Но Ашеры… эти ребята просто обожают свою иерархию, ранги и привилегии. В общем, они так и не дали набийцам настоящего, полноценного места в Верхушке».

— Погоди, то есть набийцы вообще никак не представлены в этой вашей Верхушке? — Я аж присвистнул от удивления.

«Они имеют право голоса только в так называемом Малом Круге, такой же статус, как у моего брата Байрона», — пояснила Иди, и в ее голосе проскользнула нотка горечи. — «За всю историю Ашена ни один набиец так и не вошел в состав главной Верхушки».

«Но почему так? — Я снова нахмурился. Что-то в этой системе меня коробило. — Это же черт-те что, а не представительство интересов. Какая-то дискриминация получается».

«Именно так, это совсем не так», — кивнула она с грустной улыбкой. — «Народ Озерного Края, например, тоже не допущен к главной Верхушке. Это наказание за их прегрешения во время Восстания. Им еще, если не ошибаюсь, лет этак пятьдесят отбывать эту епитимью, прежде чем кто-то из их представителей сможет претендовать на место наверху».

«Погоди, так набийцев тоже за что-то наказали? — не унимался я. — И именно поэтому их до сих пор держат на вторых ролях?»

«Нет, с набийцами всё сложнее. Главный аргумент против того, чтобы дать им место в Верхушке, — это, по сути, обыкновенный страх. Остальные твердят, что набийцы, дескать, слишком уж близки к своей животной природе, слишком дики и необразованны, чтобы принимать мудрые и взвешенные решения, необходимые для управления. А сами набийцы, в свою очередь, слишком горды, чтобы ломать свои устои и перенимать образ жизни, скажем, более цивилизованных „материковых“ жителей, обучать свою молодежь по их программам. У них другая главная цель — вырастить как можно больше сильных и выносливых воинов, будущих солдат для защиты Ашена».

«Но почему их самих-то это устраивает? — Я никак не мог этого понять. — Неужели им не обидно такое положение?»

«Они свято верят, что знают свою истинную цель в великом замысле Богини, и это их полностью устраивает», — мягко пояснила она. — «Понимаешь, набийцы — народ… прямолинейный, без особых затей. Они видят смысл своего существования в том, чтобы быть сильными и многочисленными, чтобы их род продолжался. А все эти игры со статусами, количество поколений в родословной, титулы — для них это все мишура, не имеющая реальной ценности».

«До чего же все… интересно и запутанно в этом вашем Ашене», — пробормотал я, лихорадочно пытаясь уложить в голове все эти новые факты и нюансы. Обязательно нужно будет потом все это хорошенько обдумать и, может, даже записать. — «Стыдно сказать, я ведь женат на набийке, а о таких элементарных вещах даже не догадывался. Слушай, Иди, а ты просто кладезь знаний по всем этим культурным заморочкам. Тебе бы впору официальным послом нашей миссии быть, серьезно».

— Опять это твое «шипучее беспокойство» заиграло, — снова рассмеялась Иди своим колокольчиковым смехом и быстро, шаловливо чмокнула меня в кончик носа. Я от неожиданности даже дернулся. — «Тебе совершенно не о чем беспокоиться насчет того, чтобы быть послом или кем-то в этом роде. Куда бы ты ни пришел, Макс, ты… ты будто сияешь изнутри. От тебя исходит такая сила и яркость, что люди невольно тянутся к тебе. Мне не нужно быть великим авгуром, чтобы знать — твое влияние распространится очень, очень далеко и принесет этому миру много добра. Увидишь».

«Ой, да брось ты… какой из меня „сияющий“? Я такой же обычный мужик, как и все вокруг, со своими тараканами в голове», — попытался я отшутиться, хотя ее слова, чего уж там, легли бальзамом на душу. — «Теперь-то я это точно знаю. И знаешь, я чертовски, просто невероятно рад, что ты ввязалась во все это приключение вместе со мной. Так что давай, продолжай свои штучки с „Прикосновением“, когда захочешь, и рассказывай мне все эти твои, якобы „занудные“, культурные подробности. Чем больше, тем лучше. Идет?» Я подмигнул ей.

Ее невероятные глаза — цвета грозового неба, глубокие и чуть печальные — испытующе заглянули в мои. Я знал, что она могла бы одним своим «Прикосновением» узнать все, что я чувствую, прочитать меня, как открытую книгу. Но она словно намеренно не стала этого делать, а продолжала внимательно изучать мое лицо, ища какой-то только ей ведомый ответ в моих глазах, в выражении лица.

Воздух между нами, казалось, загустел, наэлектризовался до предела. Это напряжение стало почти невыносимым, оно висело в воздухе, давило, и я чувствовал, как у меня перехватывает дыхание. Я уже не мог этого терпеть. Честно, не знаю, кто из нас сорвался первым, кто сделал этот решающий шаг навстречу, но в следующее мгновение мы уже целовались. Отчаянно, жадно, будто пытались утолить какую-то древнюю, первобытную жажду. Будто это был наш единственный шанс на спасение.

У меня предательски дрожали руки, и я никак не мог решить, куда их деть, где и как коснуться ее. Пальцы сами собой сжимались и разжимались. Я просто отчаянно хотел быть ближе, хотел чувствовать ее всю, полностью, быть окруженным ею, раствориться в ней…

Дзынь! Дзынь! Дзынь! Резкий, оглушительный металлический звон, будто кто-то со всей дури ударил по корабельному колоколу, заставил нас с Иди мгновенно отпрянуть друг от друга. Сердце ухнуло куда-то вниз. Мы резко обернулись на этот внезапный, грубый звук, но даже так, отстранившись, я чувствовал, как мои губы все еще горят от ее поцелуя, а кожа помнит жар ее прикосновений. Черт побери, какой же не вовремя!

Глава 23

— У-у-ужин… ох, ты ж господи! — Капитан Джонс, здоровенный мужик, наконец опустил свой железный треугольник, по которому только что колотил таким же железным стержнем. Звон еще стоял в ушах. — Кажись, я вам тут помешал. Ужасно, ужасно виноват, я просто…

В этот момент капитан, похожий на помесь трактирщика и какого-то сказочного персонажа, картинно развел руками и удалился, звеня браслетами, будто съехавший с катушек пират.

— Думаешь, он специально? — спросил я Иди, все еще ощущая привкус нашего поцелуя на губах. Сердце колотилось, как после хорошей пробежки.

— О, совершенно точно, — хихикнула женщина-антилопа, поправляя сбившуюся лямку платья. — Я капитана этого, Джонса, толком не знаю, но, похоже, на «Теплом ветре» его терпят исключительно за эти вот… выходки.

— Да уж, занятный тип, — усмехнулся я. — За таким глаз да глаз нужен. — Я осторожно поправил ей на плече ту самую лямку, что съехала во время нашего… ну, скажем так, жаркого прощания перед ужином. Воздух все еще искрил.

— Надо бы освежиться к столу, — сказала Иди, пытаясь пригладить мои волосы, которые от ее пальцев наверняка встали дыбом, как у какого-нибудь панка.