Двойник короля 16 (СИ) - Скабер Артемий - Страница 53

Старик был одет проще многих — в тёмно-коричневую рубаху и штаны, без излишних украшений, только пояс с металлическими вставками и медальон на груди, поблёскивающий в лучах солнца. Его лицо иссечено морщинами, как древняя карта, а длинная белая борода спускалась почти до пояса. Но глаза… Глаза были ясными и пронзительными.

Бат заговорил с ним. Тот поднял брови, словно удивился, услышав что-то неожиданное. Затем посмотрел на меня, изучил с ног до головы. Я выдержал этот взгляд.

— Меня зовут Сухэ, — заговорил он на русском, чем вызвал моё удивление. Голос у него был глубокий, с лёгкой хрипотцой, но русский — практически без акцента. — Я эмч этого поселения.

— Духовный целитель, лекарь, — шепнула мне Изольда.

— Приветствую тебя! — кивнул старик, слегка опираясь на трость. Его спина оставалась прямой, а плечи — расправленными. — Бат говорит, что ты, несмотря на молодость, мужчина.

Внутренне усмехнулся: «Понеслась опять?» Ещё одна проверка, как будто предыдущих было недостаточно. Чужак должен доказать, что достоин уважения, особенно если этот чужак — русский.

— Встаёшь рано, успеваешь за конями. Сильные ноги и тело. Женщина твоя тоже… Прошёл капище и даже вырвался от неупокоенной души, — продолжал Сухэ, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Ничего не ответил. То, что меня будут проверять, я понял сразу. Делали всё, что должно унизить человека, не привыкшего к такому образу жизни… За мной наблюдали, оценивали, строили выводы, и, судя по словам старика, я прошёл их тесты.

— У нас, если ты неженка или слаб… Ты умрёшь, — продолжил говорить Сухэ. Его голос стал жёстче, в нём зазвучал металл. — Принц приказал проверить гостя из другой страны. Вы вечно полагаетесь на технику, мы же сильны духом, нам и лука достаточно, чтобы воевать. А наши маги ничем не слабее ваших, ещё и шаманы есть.

Кивнул, сохраняя невозмутимость. Похоже, тут до сих пор есть традиция: если говорит старший, то все молчат. Даже дети перестали беситься и просто стоят, внимательно слушая. Стоит мне открыть рот раньше времени, и заклеймят «дикарём», что серьёзно осложнит миссию.

— Ты можешь остаться тут на день и продолжить свой путь, — заявил старик, опираясь обеими руками на трость. Солнце отражалось в серебряном набалдашнике, отбрасывая блики на его морщинистое лицо. — Я разрешаю. За ваши деньги мы продадим тебе коней и одежду, еду, но выходить из дома, куда тебя поселят, нельзя. Ты меня понял?

— Да, — ответил сухо, не выказывая ни радости, ни недовольства. Просто принятие условий, как равный с равным.

— Тогда всё! — Сухэ развернулся и пошёл.

Только теперь все начали шевелиться и говорить, словно невидимый занавес поднялся, и жизнь вернулась на площадь. Мужчины здоровались, хлопали друг друга по плечам. Дети подбегали к своим отцам, следом подходили жёны. Обычная жизнь поселения возобновилась, как будто и не прерывалась.

— Эмч, — дала мне справку Изольда, понизив голос, — это типа старосты у нас в деревне. Он не только лечит всех, но и решает споры, благословляет на охоту. Ему оказывается высочайшее почтение и уважение, и ни один мужчина не смеет его оскорбить.

Нас повели вперёд — от центральной площади в сторону одной из боковых улиц. Группа женщин окружила, словно конвой, сопровождая в нужном направлении. Они двигались сдержанно, не глядя нам в глаза.

Принц, значит? Вот, кто хочет встретиться и пообщаться без свидетелей. Выходит, у монголов тоже есть разные лагери и политические силы со своими мотивами. Отлично, с этим можно работать. Но точно есть и те, кто против. И, судя по известной мне информации, это жена принца-рух. Та сука уже собрала войско и хочет его отправить.

В какой-то момент мужчины просто исчезли, и теперь нас сопровождали только женщины. Может, ещё одна проверка? Или способ держать меня подальше от определённых людей?

Нас провели в дом, стоящий несколько в стороне от основной части поселения. Снаружи он выглядел, как обычный, — каменные стены, деревянная дверь, маленькие окна с плотными шторами. Но внутри… Внутри был настоящий восточный дворец в миниатюре. Яркие ковры покрывали пол, подушки всех форм и размеров были разбросаны вдоль стен.

С потолка свисали медные светильники с цветными стёклами, бросающие причудливые тени. В центре комнаты стоял низкий столик из тёмного дерева, инкрустированный перламутром и серебром. На стенах — оружие, расположенное в виде декоративных композиций, — сабли, кинжалы, даже старинные пистолеты, украшенные гравировкой.

В глубине дома виднелась ещё одна комната, отделённая от основной тяжёлой занавеской с вышитыми на ней степными орлами. Оттуда доносился аромат специй и свежеиспечённого хлеба.

Женщины ушли, не сказав ни слова. Просто закрыли за собой дверь, и мы остались одни.

— Почему нам сказали не выходить? — уточнил я, хотя не то чтобы очень переживал по этому поводу.

— Тебя Сухэ объявил настоящим мужчиной, ещё ты чужак, — ответила Изольда, осторожно присаживаясь на одну из подушек. — Каждый захочет бросить вызов и проверить твою силу. Отказать ты не можешь. Сюда никто не зайдёт, ты под защитой дома и старейшины.

— Чьи это люди? — задал следующий вопрос.

— Я не знаю, — пожала плечами женщина, опустив взгляд. — Но с тобой явно хотят поговорить до дворца. И, судя по тому, что пока вижу, к тебе расположены весьма позитивно. Так бы схватили, посадили на коня или машину и везли до самого дворца.

В дверь постучали, я открыл. На пороге стоял Бат. Его лицо было напряжено, а рука непроизвольно сжималась и разжималась на рукояти ножа. Судя по тому, как он мялся, очень хотел войти, но не решался без приглашения.

— Ты должен ему разрешить, — повернулась мать перевёртышей. — Если хочешь.

Махнул рукой, и мужик зашёл. Тут же с порога начал говорить, слова лились потоком, словно он боялся, что его прервут.

— Русский, завтра мы двинемся дальше, — переводила Изольда. — С утра тебе покажут коней и одежду. Если есть золото, то лучше плати им. И…

Монгол мялся. Он чего-то хотел, но не решался сказать. Переминался с ноги на ногу, его взгляд бегал по комнате, избегая моего.

В этот момент через паучков, которых я уже разместил рядом с домом, увидел мужика. Маленькие восьминогие шпионы засекли движение на крыше. Кто-то забрался наверх, стараясь двигаться бесшумно. И сейчас этот кто-то натянул лук и прицеливался.

Я рассчитал траекторию полёта стрелы. Стрелок целился прямо в Бата, который всё ещё стоял спиной к нему в дверном проёме, не подозревая об опасности. Выстрел вот-вот должен был прозвучать.

Схватил монгола. Рука метнулась вперёд, пальцы сжались на ткани его жилета. Дёрнул на себя и потом в сторону, уводя с линии огня. В тот же момент послышался едва уловимый свист. Стрела пронзила воздух там, где только что стоял табунчи. Попала в пол, войдя глубоко в деревянные доски. Короткое древко подрагивало от силы удара.

Я пнул дверь ногой. Она с грохотом закрылась, отрезая нас от возможных новых атак. Бат тут же повернулся и увидел стрелу. Его глаза расширились, он инстинктивно схватился за саблю, готовый отражать атаку, но врага не было — только доказательство его намерений, торчащее из пола.

Брови монгола поднялись. Мужик посмотрел на меня с выражением, в котором смешались удивление, благодарность и уважение. Он что-то сказал — слишком быстро для моего понимания, но интонация была ясной.

— Интересно, это его враг или уже мой? — спросил я вслух, и… Изольда тут же рефлекторно перевела.

Бат нахмурился, обдумывая вопрос, затем что-то ответил, показывая на свой меч и на меня.

Тот, кто стрелял, уже валялся на земле. Мой паучок забрался на дом и чуть его склеил паутиной. Обычный человек, не маг. Он тоже не ожидал нападения. Вот мужик и не удержал равновесие и упал. Бывает.

Открыл дверь. Бат тут же бросился к стрелку, лежащему на земле. Тот пытался подняться, его рука тянулась к ножу на поясе, но табунчи был быстрее.

Взмах. Мужику перерезали глотку. Лезвие рассекло плоть, как масло, оставив широкую алую улыбку на шее стрелка. Тело какое-то время подёргалось и успокоилось. Последние судороги угасающей жизни, последний выдох, никакой агонии, никакой драмы — просто конец.