Стальной наследник. Том 2 (СИ) - "Amazerak" - Страница 27

— Пошли отсюда вон, — проговорил я спокойно.

— Что⁈ Ты чего сейчас сказал? — парень шагнул ко мне. — Оборзел совсем, малой? Зубы лишние появились?

Все пятеро ребят мигом переключили своё внимание на нас. Правда, у остальных вид был не столь уверенным, как у вожака. Их, вероятно, смутил здоровенный, небритый мужик в военной форме, следовавший за мной. Вид у Ерофея был весьма устрашающим, особенно во мраке вечернего двора.

Я не стал больше чесать языком. Создал каменное полотно вокруг себя, и ноги всей компании завязи в прочной породе. Кто-то выругался, другой пробормотал испугано:

— Он одарённый!

— Ну так что, не передумали? — спросил я.

— Мы не знали, ваше… ваше благородие, — проговорил вожак, и даже в темноте было видно, как у него выступил на лбу пот и задрожали руки. — Мы сейчас же уйдём. Я не хотел… не хотел вас оскорбить. Я… я сожалею.

— Сожалеешь, значит?

— Сожалею. Очень сильно, — закивал малый. — Если б вы сразу сказали, а то… не признал, ваше благородие.

Парень не знал, что я князь, да ещё и светлейший, однако сразу понял, что перед ним человек знатного происхождения. А за оскорбление дворянина простолюдину грозило суровое наказание, не говоря уж об угрозе магического воздействия. Поэтому-то наглец и трясся как осиновый лист. Но сейчас он меня интересовал. Я освободил ребят, и те в считаные секунды исчезли за домами.

Во дворе остался лишь невысокий, толстый мужчин с пухлым лицом. Его правая рука лежала за пазухой плаща, словно там было оружие. Когда парни убежали, человек вытащил руку.

— Спасибо, господа. Совсем шпана обнаглела. Уже по дворам шастают. Постоянно приходится пистолет с собой таскать.

— Ты случаем не Василий Ситкин? — спросил я.

— Да, я Василий Ситкин, — настороженно проговорил мужчина. — А вы, господа, кто?

— Я — светлейший князь Святослав Прозоровский. Твой отец когда-то работал на моих родителей. У меня к нему дело.

— Ах да… простите, ваша светлость, не думал, что вы… — Василий стушевался. — Что вы появитесь у нас. Я помню, что отец работал на ваш род, но про его нынешнюю службу не знаю почти ничего. Он живёт в закрытом городе, и я последний раз ездил к нему чуть ли не год назад. Туда просто так не попасть.

— В Черноречье? — уточнил я.

— Да, в Черноречье. Это недалеко отсюда. Раньше лаборатория была где-то в Нижнем, и отец жил в своей квартире, а потом, когда он… вернулся к работе, ему приказали переехать. Теперь лаборатория там, и им не разрешают никуда выезжать.

— У тебя есть его адрес или телефон?

— Разумеется, ваша светлость, я могу предоставить телефон.

Я записал новый номер учёного, мы отпустили Василия и вернулись в машину. Со звонком я медлить не стал. После нескольких гудков в трубке раздался вежливый тенор:

— Алло. Эммануил Ситкин слушает.

— Алло. Звонит Святослав Прозоровский.

— Святослав Прозоровский? — в голосе собеседника послышалось искреннее недоумение. — Так вы… вы — сын Павла Борисовича?

— Верно. И новый глава рода Прозоровских, точнее, того, что от него осталось. Я разыскиваю людей, работавших на моих родителей. Особенно меня интересуют сотрудники лаборатории. Рад, что мне удалось отыскать тебя. Мне нужно с тобой поговорить.

— Я тоже счастлив говорить с самим… главой рода, но… ваша светлость, я глубоко извиняюсь, но мне нельзя обсуждать с кем-либо мою работу… За разглашение тайны меня ждёт суровое наказание.

— Не беспокойся на этот счёт. Я вовсе не собираюсь расспрашивать тебя о нынешней работе. Всего лишь хочу узнать о том, что произошло тринадцать лет назад. Тогда ты работал на моих родителей, а значит, и мне обязан предоставить информацию.

— Э… да, конечно… И всё же сейчас я работаю на другой род…

— Это не имеет значения. Меня интересуют исследования в лаборатории моих родителей. Больше ничего. Где и когда мы можем встретиться?

— Как вам будет угодно, но есть одна проблема. Я живу в Черноречье, и мне нельзя покидать город без разрешения. Я попробую на выходных решить этот вопрос…

— Завтра.

— Простите?

— Я не могу ждать выходных. Завтра подъеду, и мы поговорим.

— Если вы изволите подъехать сами, то я готов встретиться в любое время после работы… где-то после семи часов, если быть более точным.

— Хорошо. В восемь. Где?

— Э… могу предложить на набережной…

— Идёт. В восемь часов на набережной. До завтра.

Я положил трубку.

— Ваша светлость, — проговорил Ерофей. — Мы в Черноречье просто так не попадём. Это раньше туда кто угодно мог заехать, а при Воротынских — только по пропуску или приглашению можно.

— Да, ты говорил. А ещё говорил, что знаешь тайные тропы.

— Их сложно назвать тайными тропами. Просто раньше не весь внешний периметр находился под наблюдением. Протяжённость границы слишком большая, везде камер не натыкаешь. Но за тринадцать лет многое могло измениться. Я давно не был здесь.

— Значит, поедем и проверим.

— Но уже не сегодня. Предлагаю переночевать в Нижнем, а завтра утром попытаться пробраться в ваши бывшие владения. Но предупреждаю сразу: ближайшая слепая зона от Чернорьчья далеко, и на машине мы там не проедем. Придётся пересечь границу пешком и идти несколько часов туда, а потом столько же обратно. Имейте в виду.

— Надо, значит, пойдём. Не вопрос.

— Воля ваша. Тогда надо подготовиться, продовольствие закупить на два дня пути.

Заночевали мы в гостинице. Как Ерофей не противился и не уверял меня, что и в машине прекрасно выспится, я всё равно снял ему отдельный номер. А утром мы купили консервов, воду и печенье и отправились к границе моих бывших владений.

Мы выбрались на старый тракт, соединявший когда-то давно Нижний Новгород и Владимир. Сейчас дорогой никто не пользовался, поскольку она пролегала через аномальную область. Не доехав несколько километров до имения Воротынских, мы свернули на север и помчались через деревни. Вскоре оказались на едва заметной колее, переправились вброд мелкую речку и остановились. Ерофей загнал машину в заросли и забросал ветками.

Дальше предстояло топать пешком. Воевода взвалил на спину рюкзак с продовольствием, а под куртку спрятал пистолет. Саблю оставил в машине, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Я же вообще не имел при себе никакого оружия, кроме собственной магии.

Пройдя мене километра по лесу, мы наткнулись на старую колючую проволоку, местами проржавевшую и порванную. На выцветшей табличке проглядывала надпись, гласящая о том, что здесь начинается земля князей Прозоровских.

— Ничего здесь не поменялось за тринадцать лет, — проговорил Ерофей, оглядевшись вокруг. — Только заросли стали гуще. Камер нет, даже ограду не поменяли. Думаю, спокойно пройдём.

— По лесу пойдём? — уточнил я. — Ты уверен, что не заблудимся?

— Не волнуйтесь, ваша светлость, не заблудимся. Вот по этой тропе выйдем на дорогу, которая ведёт вдоль внешнего периметра, и по ней двинемся на юг до старого московского тракта. А там до Черноречья — рукой подать.

— Тогда веди, — сказал я, хотя и сомневался, что мы выберемся туда, куда надо. В этих зарослях сам чёрт голову сломит. Как здесь вообще можно ориентироваться?

Но всё оказалось проще, чем я думал. По заросшей тропе, проложенной местными грибниками, мы быстро выбрались на колею, где виднелись относительно свежие следы гусениц. Ерофей заверил, что это та самая дорога, и мы двинулись по ней на юг сквозь пустой, безлюдный лес, коему не было конца края.

Спустя час наткнулись на заброшенную деревню. Её мы обошли стороной, поскольку Ерофей сказал, что в таких местах всегда были камеры. Мы же не хотели, чтобы люди Воротынских заметили наше передвижение. В итоге потеряли кучу времени, пробираясь через заросли.

Опять вышли на колею и зашагали дальше, но спустя минут пятнадцать вдали послышался рокот мотора, и нам пришлось спрятаться. Я даже подумал, что нас выследили. Мы забрались поглубже в лес и стали наблюдать за дорогой. Мимо проехал гусеничный вездеход и скрылся за деревьями.