Распутье Воронов (ЛП) - Сапковский Анджей - Страница 39

— В самом деле? Артамон и эта старуха? Сколько же ей лет?

— Восемьдесят два. Тебя удивляет, что роман может длиться так долго?

— Удивляет. Но дело не в этом. Этот тип со сломанным носом, который сопровождал её, переодетый слугой. Тебя как префекта по безопасности должно заинтересовать, что это ему чародей заказывал убийство жриц из святилища в Эльсборге. Ему и женщине по имени…

— Мериткселл, — закончил префект. — Знаю.

— Жрицы всё ещё в опасности…

— Это не твоё дело, ведьмак, — резко прервал его префект. — Ты уезжаешь и никогда сюда не вернёшься, дела, связанные с безопасностью королевства Каэдвен тебя уже не касаются. Вернёмся, однако, к последнему делу, о котором я говорил. Ты меня слушаешь?

— Внимательно.

— Так вот, чародеи из Бан Арда затребовали тело Хольта. Для вскрытия, для своих исследований и экспериментов. Я не мог им отказать. Но…

Геральт поднял бровь.

— Повозка с телом Хольта, — префект поглядел в потолок, — завтра, с самого рассвета, будет стоять за тюремными воротами в ожидании людей из Бан Арда. На какое-то время, хм, даже на очень долгое время, повозка эта окажется совершенно без присмотра. Может случиться, что кто-нибудь эту повозку присвоит, такие вещи случаются. Чародеи из Бан Арда должны будут смириться с таким объяснением. Да что там, им придётся смириться.

Геральт молча поклонился.

— Префект…

— Слушаю.

— Несмотря ни на что… Мне всё время кажется, что вы ко мне более дружественны, чем враждебны. Меня это немного…

— Удивляет? — Эстеван Трильо да Кунья чуть заметно улыбнулся. — Что ж, я собирался скрыть это, но, может быть, отправляясь в дальний путь, ты поймёшь, как полезно бывает оказать кому-то услугу. Говорят, что добро возвращается к тому, кто творит его. Наставница Враи Наттеравн недавно лечила мою дочь. И сказала мне пару слов. Прощай, ведьмак. Удачи в пути.

Глава восемнадцатая

Местом последнего пристанища Престона Хольта стала лесная опушка над неглубоким оврагом, под огромным раскидистым тисом с потрескавшимся стволом. Это было не слишком далеко от тюрьмы, у ворот которой, как и обещал префект, ждала на рассвете повозка с телом, завёрнутым в полотно. Геральт тащил повозку несколько часов, сколько хватило сил. Плотва не могла ему помочь, будучи верховой лошадью, она не позволила бы запрячь себя в воз ни за что на свете. Так что Хольт был похоронен под тисом, в первом же месте, которое показалось Геральту подходящим.

Могилу Геральт никак не обозначил. Только насыпал груду камней, которые частью выкопал, частью собрал поблизости.

Он сидел у могилы почти до захода солнца, размышляя о том, о сём. Смотрел на исчезающую в лесу дорогу.

Дорогу, ведущую на юг.

Потом вскочил в седло и поскакал.

По дороге, ведущей на север.

Мериткселл подтянула подпругу, поправила суконную попону и вьюки, похлопала лошадь по шее. Обернулась, заслышав негромкие ругательства.

— Что такое, Бо?

— Да твою ж мать, — процедил сквозь зубы вошедший в конюшню Борегард Фрик. — Мне всё меньше нравится служба у этой чёртовой старухи. Мало того, что скупа, так ещё… Я никому не позволю обзывать меня простофилей. Мне это понемногу надоедает.

— Хорошо, что понемногу, — Цибор Понти потёр сломанный нос. — Потому что выхода-то у нас и нету. Маркиза защищает наши задницы. А вот как прогонит со службы…

— Тут нас охотники в два счёта сцапают, — закончила Мериткселл. — За наши головы объявлена награда, ты забыл?

— Я не забыл, — Борегард Фрик вскочил в седло. — Но мне осточертело, повесив голову, слушать, как кто-то обязывает меня простофилей. Но вы правы, так что нечего болтать попусту. Мы знаем, что делать, а значит, должны это сделать. В путь!

Это были первые числа сентября — а кто знает, может, чуть позже или чуть раньше — когда Геральт добрался до окрестностей Ард Каррайга и смог издалека полюбоваться на столицу, на её впечатляющие башни и башенки с сияющими медными куполами и шпилями.

Он остановил Плотву на пригородном холме, около свалки и глядел несколько минут. Не слишком долго, главным образом, из-за мух. Но ещё и потому, что спешил на север. Он даже боялся подумать о том, что может опоздать.

На перекрёстке он выбрал направление, указанное дорожным знаком.

В Бан Феарг.

Трактир «Под Раком и Улиткой» в Бан Феарге, так же, как и все трактиры, принадлежащие Эзре Метцгеркопу, имел новую вывеску. Она, кроме позолоченных букв в названии, украшена была баронской короной с семью лучами и четырьмя жемчужинами, сообщая о титуле владельца. Вывеска была столь прекрасна, что несколько дней после того, как она появилась, жители Бан Феарга толпами приходили с восхищением обозревать её. Ясное дело, доходы трактира от того весьма увеличились. С тех пор, как «Под Раком и Улиткой» получил новую вывеску, найти там свободное место стало трудно, трактир всегда было полон.

И сегодня тоже, поэтому Лозадо Кросс, охранник трактира, с неудовольствием глянул на новых гостей, трёх всадников, женщину и двух мужчин, зная, что ему сейчас придётся их выпроводить. А эти трое всадников, подумал сообразительный охранник, не принадлежали к тем, кто покорно снёс бы отказ. Веснушчатая женщина с льняной косой и зелёными глазами. У одного из мужчин сломанный нос, другой коротко острижен, чуть не наголо. Все трое вооружены до зубов. Лозадо Кросс чуял, что надо бы позвать на помощь остальных охранников, но постыдился — он не был слабаком и до сих пор справлялся со всеми трудными ситуациями. Он скрестил руки на груди и решил посмотреть, как пойдут дела.

А дела явно шли нехорошо. Веснушчатая женщина со злыми глазами нагло направила лошадь прямо на крыльцо, копытами чуть ли не на ступени, а руку держала на рукояти меча. Тот, со сломанным носом, тоже подъехал, стукнул о луку седла грозно выглядящей окованной дубиной.

— Мериткселл, Цибор, бросьте, — позвал сзади стриженый. — Нам это не годится. Гляньте на вывеску. Здесь явно набавляют цену за золотую корону и буковки, да мы просто разоримся. Давайте поищем другой трактир. Без позолоченной вывески, со жратвой простой, но хорошей. Дальше, в путь!

Лозадо Кросс вздохнул с облегчением.

Вывеска трактира «Под Раком и Улиткой» в Бан Феарге была совсем новая, краска и позолота на ней выглядели совсем свежими. А ещё она была украшена большой золотой короной с семью лучами и четырьмя жемчужинами.

Вокруг веял упоительный аромат варящихся раков.

Геральт намеревался остановиться и войти, хотя бы затем, чтобы поздороваться со знакомым ресторатором. Однако передумал. Он помнил, что в таких заведениях бывали соглядатаи префекта. А ему не хотелось, чтобы Эстеван Трильо да Кунья узнал о его путешествии на север.

Он повернул лошадь и уехал.

В окрестности Рокаморы он прибыл ночью. Светила полная луна, в имении горели огни, долетал запах дыма. Геральт не собирался приближаться и тем более въезжать. Он лишь постоял несколько минут на холме, посмотрел. Потом пришпорил Плотву, пустил её рысью.

Юпитер Мелло, королевский пристав обвёл пустое помещение недоумевающим взглядом.

— Никого нет? — недоверчиво спросил он. — Никто не пришёл?

— Ага, вроде того. — Йон Бервоетс, староста Бан Филлима, поскрёб в затылке. — Выходит, что никто…

— Не понимаю, — помрачнел пристав. — Совершенно не понимаю. Ещё вчера рвались, отталкивая один другого… И неудивительно, имение прекрасное, расположение — лучше не бывает… А сегодня будто мор на них напал. Никто не будет участвовать в торгах? Не понимаю. Почему?

— Тут такое дело, господин… — староста снова почесался. — Перепугались людишки. Забоялись.

— Забоялись? Чего?

— Говорят… — запнулся староста. — Говорят, что имение это проклято. Рокамора — по-эльфийски «месть». Хозяин, тот ведьмак, которого в Стурефорсе казнили, из мести проклял это место…