"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 1388

Я отправил в рот очередную порцию гречки. На вкус — как картон. Впрочем, может это просто настроение такое — меланхолично-параноидальное.

Не может быть все так гладко! Семь дней абсолютного штиля… это неправильно, нелогично, противоестественно.

В моем мире должен быть баланс. Если неделю ничего не происходит, значит где-то копится такой заряд неприятностей, что мало не покажется. По всем законам жанра сейчас должны как минимум восстать полчища нежити. Или в небе появится дракон, который начнет выжигать академию. Или… да что угодно!

Я перевел взгляд на Костю, который с энтузиазмом голодного вурдалака уничтожал содержимое своей тарелки. Вот кому хорошо — никаких душевных терзаний, только еда и сон. Хотя нет, я не прав — на тренировках он пашет как проклятый. И ведь есть результат — вчера даже умудрился на долю секунды материализовать что-то похожее то ли на рукоять эфирного меча, то ли на дубинку.

Интересно, что там бес накопал в библиотеке. Если найдет способ стабилизировать его, у Кости может появиться настоящее родовое оружие. Было бы неплохо… а то как-то совестно что я его в вурдалака превратил.

Внезапно тишину столовой разорвал тяжелый вздох — Костя уныло смотрел в пустую тарелку, как брошенный щенок. Его физиономия выражала такую вселенскую скорбь, что я не выдержал и пододвинул ему свою порцию:

— Держи, доедай. Все равно в горло не лезет.

Лицо друга мгновенно просияло. Он схватил ложку и набросился на еду с таким энтузиазмом, словно не ел неделю.

— Твою мать, — пробормотал я, наблюдая как исчезает гречка. — Ты хоть жуешь? Или сразу в желудок телепортируешь?

— Мне нужно много энергии, — прочавкал Костя. — Я растущий организм!

Костя подавился и закашлялся. А я продолжил размышлять о подозрительно спокойной неделе. Что-то назревает, я нутром чую. И когда оно грянет… твою ж мать, как же скучно! Хоть бы кто-нибудь попытался меня убить, что ли. Или похитить. Или проклясть. В конце концов, я не для того переродился в этом мире, чтобы просиживать штаны на лекциях!

А ведь скоро зачеты… нет уж, лучше армия нежити. По крайней мере, с ней все понятно — встал, упокоил, лег спать. А тут… конспекты, билеты, нервные преподаватели.

Входная дверь столовой распахнулась, и я застыл с кружкой у рта. В проеме показалась Катя, и, признаться, на секунду даже у меня, родного брата, перехватило дыхание. Обтягивающие чёрные джинсы, высокие замшевые ботфорты на шпильке делали её ноги бесконечными, весь образ завершала водолазка, которая была ей как вторая кожа.

Демоны… а она умеет произвести впечатление… я наблюдал, как волна шепотков прокатывается по столовой.

Рядом с ней, семенил Ефим. Его взгляд метался между лицом Кати и полом — классическое поведение влюбленного идиота. И ведь не первый месяц уже таскается следом как привязанный.

С нескрываемым интересом я наблюдал за реакцией окружающих. Забавно — студенты, еще минуту назад увлеченно поглощавшие свои обеды, чуть ли не вскакивали, приветствуя мою сестру. Кто-то почтительно кивал, кто-то торопливо вскакивал и отодвигался, освобождая проход. Что ж, не зря судьба занесла меня именно в семью Волконских.

Ну все, сейчас начнется! Наверняка уже наслышана о нашем «блестящем» выступлении на практике. Интересно, с чего начнет — с сарказма или сразу перейдет к убийственной критике?

— Не занято? — Катя остановилась у нашего стола, небрежно положив руку на спинку свободного стула

— Присаживайся, — я окинул её нарочито критическим взглядом. — Хотя в таком виде ты создаешь нездоровый ажиотаж среди местного мужского населения. Имей совесть, сестренка — у некоторых и так проблемы с концентрацией!

Костя, до этого момента увлеченно поглощавший мою гречку, поднял голову на голос и… поперхнулся, да так эпично, что я едва сдержал смех. Каша частично вернулась через нос в тарелку, частично застряла где-то на полпути.

— Твою ж… — просипел он, судорожно хватаясь за салфетку и пытаясь одновременно вытереть нос, прокашляться и не пялиться на Катю. Получалось так себе.

Краем глаза я заметил любопытную деталь — рыжие близнецы, уже направлявшиеся к нашему столу с подносами наперевес, синхронно развернулись, словно по команде. Их лица мгновенно окаменели, а походка стала нарочито небрежной, когда они потопали в противоположный угол столовой. Интересно… что такая реакция может означать…

А сестра, словно не замечая произведенного фурора, грациозно опустилась на стул. В этом простом движении читался многолетний опыт манипулирования чужим вниманием — она прекрасно осознавала, какое впечатление производит, и умело этим пользовалась.

Катя молчала, изучая меня с легкой полуулыбкой. Её правая бровь медленно поползла вверх.

— Ну давай! — не выдержал я. — Скажи уже, что твой брат позорник и бездарь.

Она усмехнулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение:

— Я пришла поговорить не об этом, — она понизила голос до едва слышного шепота. — Один из наших приближенных, из тех немногих, кто не переметнулся к дяде, вчера поделился любопытной информацией.

Я напрягся.

— Вчера была проведена крупная транзакция — больше ста пятидесяти тысяч, — она постукивала пальцами по столу. — Сумма сама по себе не критичная… но это уже не первый перевод. За неделю набежало больше миллиона. И знаешь, что самое интересное? — Катя наклонилась ближе. — Я подняла старые счета. Такие «утечки» происходят уже не первый год. Липовые контракты, фиктивные поставки, двойная бухгалтерия… А последний перевод ушел какой-то наемнической конторе.

Я едва заметно дернулся. Наемники? О да, я прекрасно знаю этих ребят — уже имел… удовольствие познакомиться. Почувствовав, как Костя напрягся рядом, я незаметно пнул его под столом. Молчи, друг, молчи…

— Нужно что-то предпринимать, — Катя провела рукой по волосам. — Я из кожи вон лезу, пополняю казну рода, а этот… — она осеклась, явно проглотив крепкое словцо, — тратит всё направо и налево.

Её глаза опасно сузились:

— Так что, Дим, готовься. К следующим выходным едем домой, — она усмехнулась, увидев, как я вскинулся. — Да-да, я договорилась с Северовым. Он не против… но только под мою личную ответственность.

Она постучала пальцем по столу:

— И знаешь что будет, если ты что-нибудь натворишь? Меня отстранят от должности командира на месяц. А тебя… — она мрачно усмехнулась, — отправят на отработки в архив до конца года. Ты же не хочешь подставить любимую сестричку?

— Да ладно тебе, — я изобразил невинную улыбку. — Когда это я тебя подводил?

— И еще, — Катя наклонилась ближе, — постарайся не злить Полозова. Он на тебя явно зуб точит.

— А тебя, значит, любит? — я хмыкнул.

— Ну, — она откинула прядь волос за ухо, — меня он всегда выделял. Наверное, ты просто лицом не вышел, братишка.

— В пятницу не забудь написать заявление. Мое уже приняли, — Катя поднялась из-за стола.

Ефим, словно прочитав её мысли, моментально материализовался рядом, галантно протягивая руку. Я невольно сощурился, наблюдая эту картину. Можешь не стараться, умник! Катя не из тех, кто западает на маньяков в очках. Ей нужен герой, а не книжный червь с нездоровой тягой к запретным знаниям.

— Слушай, — Костя дождался, пока сестра с её верным оруженосцем скроются за дверью столовой. — Я тут подумал… можно с вами?

— А чего нет? — я пожал плечами, подбирая остатки гречки. — Пиши заявление.

— Только… — он замялся, нервно постукивая вилкой по пустой тарелке. — Если время будет, надо бы и к моим заглянуть.

— Кстати, расскажи о своей семье, — я подался вперед. — Видел вашу геральдику — Чёрный ворон в огне. Впечатляет.

И тут произошло что-то невероятное. Костя будто преобразился за долю секунды — его вечно расслабленная поза стала жесткой как струна, в глазах появился стальной блеск. Я даже опешил — никогда не видел его таким…

— Знаешь, — начал он тихо, — наша семья не из тех, кто кичится богатством или властью. У нас даже поместье по меркам древних родов небольшое — всего пара сотен гектаров. Зато какие… — он мрачно усмехнулся. — Та земля до сих пор помнит пепел сожженных ведьм, демонологов и некромантов. Три века мои предки выслеживали и уничтожали тех, кто преступил законы света. В нашем гербе не просто огонь — это священное пламя инквизиции, очищающее мир от скверны.