Тактик 1 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 42

— Готово! Сейчас начнётся!

Снизу, из примостовой зоны, уже доносились странные шипящие, булькающие звуки, а по проходу тянуло отвратительным удушливым, тошнотворный запах, от которого першило в горле и слезились глаза.

— Эрик, твою мать, это что, хлор⁈ Откуда⁈ — закричал я, когда мы последними взбегали по скользким каменным ступеням лестницы.

— Простая наука, Ростик, даже никакой магии! Чистая химия! — прокричал он в ответ, уже помогая Мейнарду разворачивать один из тяжёлых скорпионов к бойнице. — Щелочь высвободит из этих нескольких сотен литров моих экспериментальных реактивов газообразный хлор! Я тут собирался наладить производство качественного мыла и выгодно продавать его заезжим торговцам, но пришлось пожертвовать перспективным бизнесом ради нашего спасения! Теперь вся примостовая зона — это одна большая газовая камера! Смерть тем, кто сунется!

— Я такого подвоха скорее от Мейнарда ждал, учитывая его национальность! — не удержался я от чёрной шутки, намекая на печально известный Осовец.

Мейнард что-то яростно прорычал в ответ, но в его глазах плясали огоньки дьявольского восторга. Он уже развернул и зарядил скорпион и со всей силы нажал на спусковой рычаг.

Огромный новенький болт со свистом, рассекающим воздух, унёсся вниз, на мост. Раздался пронзительный крик боли и ужаса. У нас было три скорпиона, и пока солдаты, кряхтя и ругаясь, перезаряжали один, Мейнард по очереди стрелял из другого, метался между ними как демон мщения, посылая смерть и разрушение в ряды врага. Это была его стихия, его смертоносные детища работали безупречно. Можно было бы сказать, что это были швейцарские часы, однако скорее походило на смазанную кровью гильотину.

Мы с Эриком присоединились к нему, помогая наводить и перезаряжать. Видимость с высоты караульного помещения была отличная. Скорпионы сеяли смерть и панику на мосту. Нам удалось подстрелить двух тяжелобронированных наёмных рыцарей, их дорогие доспехи не спасли от мощи огромных болтов, пробивавших латы, как картон. Часть наёмников, спасаясь от обстрела скорпионами, устремилась вперёд, сквозь пробитую решётку, но там их ждали клубы поднимающегося жёлто-зелёного, ядовитого тумана. Их крики и кашель доносились до нас.

Выход с территории примостовой зоны крепости был заперт ещё когда мы героически бежали от «убийц» и находился он в непосредственной близости от котлов с хлоркой.

Некоторые из наёмников, самые отчаянные или просто не успевшие понять, что происходит, нашли путь к нашей лестнице и попытались прорваться наверх к нам.

Пришлось отбиваться в ближнем бою. В узком проходе мы снова выстроили стену щитов, коля копьями и отбиваясь мечами, пока лучники Эрика осыпали врагов градом стрел, без затей став на старые массивные столы, которые мы с парнями использовали, чтобы пить чай.

Враги отчаянно напирали, их лица были искажены яростью и страхом, но когда наши щитовики стали уставать, я тут же заменил их новыми, то же самое сделал с копейщиками. На узком участке я мог позволить себе экономить силы людей, маневрируя, убирая легкораненых, ставя их на перезаряжание скорпионов.

Свежие силы оттеснили нападавших обратно на лестницу, где их уже встречали плотные, удушающие клубы ядовитого газа. Враги кашляли, задыхались, их атаки становились все слабее и слабее, пока не прекратились совсем.

Мы и сами наглотались этой дряни, горло нещадно першило, глаза слезились так, что ничего не было видно, но мы добили тех немногих, кто сумел прорваться на нашу площадку. Солдаты, опьяненные боем и запахом крови, рвались в контратаку, желая добить отравленных врагов внизу.

— Стоять! Назад! — остановил их Эрик, голос его был резок и властен. — Не суйтесь туда! Этот газ, то есть, злая алхимическая магия и вас она прикончит не хуже, чем их! Терпение! К порядку!

Враги больше не появлялись, на мосту тоже закончились «мишени» для стрельбы. Три заряженных скорпиона стояли в ожидании, готовые к новой атаке, но её не последовало.

Мы соорудили около входа баррикаду из подручного мусора и старой ветхой мебели и стали ждать. Ждать пришлось долгих, мучительных полтора часа, прислушиваясь к звукам снизу, сначала это были крики и кашель, потом стоны, а затем наступила зловещая тишина.

Только когда Эрик, несколько раз выглянув вниз, счёл, что газ достаточно рассеялся, он решился спуститься.

Мы с ним вдвоём, обмотав лица мокрыми тряпками, осторожно спустились вниз и распахнули все окна и двери, какие только были, чтобы создать сквозняк. В примостовой части замка, во дворе перед воротами, были только трупы. Группами и по одному, нагромождение мёртвых наемников, застывших в страшных, неестественных позах, с искажёнными от удушья, посиневшими лицами. Хлор сделал свое страшное дело.

Мы вышли на мост. Там тоже лежали убитые, в основном от стрел скорпионов и наших лучников. Мы первым делом обыскали двух подстреленных рыцарей. Помимо денег и хорошего, качественного оружия, у каждого из них на шее висел небольшой металлический амулет со странным, выгравированным символом — скрещенные мечи на фоне щита. Поднявшись обратно в караулку, мы показали их Мейнарду.

— У меня такой же есть, — он порылся в мешочке на поясе и достал похожий амулет, только более грубой работы. — Снял с одного из тех гномов-командиров на болоте, когда мы их там топили. Не знал, что это такое, просто блестяшка.

Эрик взял амулеты, внимательно повертел в руках, потёр пальцем.

— Это знак рыцарского достоинства или принадлежности к элитному отряду в некоторых орденах и крупных наёмничьих компаниях, — пояснил он, его голос был спокоен, словно он читал лекцию. — Конечно, если рыцарь его утеряет, это не лишает его статуса, но сам амулет имеет определенное ритуальное и статусное значение. Пока спрячем, может, пригодятся.

К вечеру, когда газ окончательно выветрился, а ветер разогнал его остатки, наша рота, уставшая, но воодушевленная неожиданной и жестокой победой, очень организованно приступила к обыску и складированию трупов.

— Похоже, наша рота лучше всего умеет грабить убитых, — мрачно пошутил я, глядя, как солдаты сноровисто стаскивают с наёмников доспехи, оружие и вытаскивает личные вещи. Запах смерти и хлора все еще витал в воздухе.

— Это материальное подтверждение наших побед, Ростик, — возразил Эрик, деловито проверяя содержимое кошелька одного из убитых офицеров. — Сначала мы их всех эффективно побеждаем. Хотя эту конкретную победу никак нельзя назвать честной или рыцарской. Скорее, подлой.

— А что такое честная победа, Эрик? — вмешался Мейнард, сосредоточенно оттирая кровь с клинка трофейного двуручного меча, который он тут же прибрал себе. — Когда враг мёртв, а ты жив и здоров — это и есть самая честная и справедливая победа. Все остальное — лирика для менестрелей и благородных дураков.

— Пожалуй, ты прав, немец, — согласился я, чувствуя, как отпускает напряжение. — Победа — это уже чертовски хорошо. Особенно такая.

Уже при свете заходящего, кроваво-красного солнца мы вытащили все трупы с моста и из внутреннего двора и сложили в несколько штабелей в одном из холодных, вымороженных зимой пустующих помещений.

Мейнард и Йорген при поддержке десятка солдат принялись в спешке чинить ворота.

Механизм не пострадал, враги явно рассчитывали использовать его, а вот сами ворота пострадали сильно. Ремонт вёлся грубо, но спешно, чтобы иметь возможность перекрыть мост снова.

Эрик организовал затаскивание тяжеленого тарана, изготовленного из одного только металла, с серьёзными подвесными блоками и колёсной базой, а я занимался расчисткой проходов и уборкой трупов.

Солдаты, уставшие после битвы, не роптали, хотя было видно, что им трудно.

К вечеру ремонт был закончен. Мы поставили дежурных у ворот, потому что серьёзно опасались новой волны атаки. Кто-то из солдат наспех организовал приём пищи. Понять обед это или поздний ужин, было нельзя.