Другие грабли. Том 3 (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 20

— Гектор! — возопили троянцы. Видимо, их лавагет вступил в бой и совершал очередные подвиги, укрепляя их воинский дух, но я этого не видел, потому что был занят собственным выживанием.

Да, в эту драку мы ворвались красиво, но, в отличие от уличной хватки, здесь это была даже не половина дела. Здесь за пять минут ничего не решишь…

Я рубил, колол, уворачивался, снова рубил, падал, спотыкаясь о трупы и брошенные доспехи, и всякий раз успевал вскочить на ноги прежде, чем бы меня затоптали, а потом все начиналось по новой. Рубить, колоть, уворачиваться…

И то ли я был в этом деле довольно успешен, то ли кто-то просто решил отплатить троянцам их же монетой, но в какой-то момент я вдруг услышал, что воины Ахеи выкрикивают мое имя.

В смысле, не мое, а то, которым я назвался.

— Ахиллес! Ахиллес!

При этом я не совершал ровным счетом ничего героического. Просто дрался и не давал себя убить, но, похоже], что в античные времена этого было достаточно, чтобы твое имя стали выкрикивать вслух.

— Гектор!

Я уложил еще одного троянца и внезапно с удивлением обнаружил, что вокруг меня образовалось свободное пространство, и на несколько метров нет никого, кто пытался бы меня убить, и это было странно, но только до тех пор, пока мне в лицо не полетело тяжелое копье.

— Гектор!

От копья я, разумеется, увернулся, благо, легкие доспехи не сковывали движений, а пущенный рукой снаряд летит все же достаточно медленно. Гораздо медленнее, чем, например, пуля, хотя Нео из «Матрицы» и от них умел уворачиваться.

— Гектор!

А вот и владелец копья нарисовался.

Гектор, а это, вне всякого сомнения, был он, сделал шаг вперед, выходя из рядов своих воинов, и битва вокруг нас замерла, и все глаза были прикованы к нему, и в троянских читалось чуть ли не обожание, а в ахейских — уважением, смешанное со страхом.

Гектор оказался здоровенным двухметровым детиной, сложенным, как олимпийский бог, и это без анаболиков и прочей химии, которой в это время еще не водилось. На его поясе висел меч, у него был щит, ему вручили еще одно копье, и он шел прямо на меня, пер, так сказать, подобно танку, и заляпанная чужой кровью броня вздымалась на его могучей груди.

Лица его мне разглядеть не удалось, сверху мне мешал шлем, а снизу — черная кудрявая борода без малейших признаков седины. Я видел только его глаза, черные, полные ярости.

Он ударил копьем, и это был хороший удар, быстрый, куда лучше и опаснее, чем бросок, но я все равно скользнул в сторону и перерубил древко его оружия ударом меча.

Лавагет бросил обрубок на землю, хищно оскалил крупные белые зубы и вытащил меч. Тоже железный и дорогущий, как и у меня.

Что ж, эти танцы мне уже знакомы, так что давайте сделаем музыку погромче.

Глава 62

После двух дней практики с мечом в руках я чувствовал себя довольно уверенно, и мне было плевать, что против меня вышел легендарный герой, воспетый Гомером и прочими его коллегами, прославленный и, возможно, лучший воин с той стороны, главный военачальник и сын местного царя. В такой драке, как наша, это не имело никакого значения.

В таких драках прошлые заслуги не рулят. Просто двое людей, у которых есть какое-то там прошлое, выходят лицом к лицу и бьются до тех пор, пока будущее не останется только у одного из них.

Расклад простой, других вычислений тут не требуется.

К тому же, я и сам своего рода легендарный герой, и в определенных кругах обо мне тоже сказки рассказывают, пусть и не в таких масштабах. Все-таки, в Люберцах народу поменьше живёт, чем в Элладе.

У Гектора был круглый щит с небольшой выемкой для копья, и пользовался он им весьма умело, принимая на него два мои удара из трех. Третий он блокировал мечом, и я должен признать, что защита его была почти безупречна. А ведь он, помимо всего этого, еще и довольно серьезные доспехи носил, которые мне тоже как-то пробивать придется.

Исходя из того факта, что его снаряжение было куда тяжелее моего, самой разумной стратегией с моей стороны было бы отдать инициативу троянцу и ждать, пока он устанет и выдохнется, но это, как вы понимаете, совершенно не в моем стиле. Во-первых, я в принципе не люблю лишаться инициативы (ну, все вот эти истории про «бить нужно первым» и все такое), а, во-вторых, черт его знает, когда он устанет и выдохнется ли он вообще.

Может быть, он часами так может.

Поэтому я решил применить нестандартный для этого времени подход и, быть может, научить местных чему-то новому.

Мой скромный вклад в прогрессорство, так сказать.

Я сбил его с ног подсечкой, а когда он упал, набросился на него сверху, но от первого моего удара он укрылся щитом, а второй попал в пустоту, потому что лавагет оказался к тому же еще и довольно ловким типом и умудрился ускользнуть в сторону.

Это в полном-то доспехе.

Тогда-то в мою голову и закрались первые подозрения.

А битва на нашем участке полностью остановилась. Людям хотелось посмотреть на наш поединок, люди толпились вокруг, и те, кто был на не слишком выгодных наблюдательных позициях, стремились подобраться поближе. Троянцы стояли с ахейцами локтем к локтю, плечом к плечу, и совершенно не пытались друг друга атаковать.

Типа, перекур, следующие полчаса не воюем.

И никто не пытался воспользоваться этой ситуацией и извлечь из нее военную выгоду.

Наверное, они поэтому тут десять лет и провозились.

Слишком честные ребята, слишком старающиеся сделать все по правилам, слишком чтящие договоренности. В обычной жизни это только к лучшему, это, наверное, и есть признак здорового общества, но вот если ты хочешь выиграть войну, такой подход тебе только мешает.

Похоже, что в моей версии истории ахейцы победили потому, что первые решили отойти от правил чести и применить подлый трюк с мнимым отступлением и конем.

И, честно говоря, если оно так все и было, мне сложно их за это осуждать. Если уж ты ввязался в войну, ты должен сделать все возможное для того, чтобы в ней победить.

И я не могу не заметить, что Гектор, сколь благородным он ни считался, не стал отказываться ни от щита, ни от шлема только потому, что у меня их не было. Он не пытался уравнять шансы.

Разумный человек.

И еще он был быстрым.

Очень быстрым. Пока я справлялся с инерцией после промаха и разворачивался в его сторону, он успел подняться на одно колено и принять удар на свой щит. Оттолкнув меня, он вскочил на ноги, как ни в чем не бывало, и бросился в атаку, незамысловатую, но стремительную.

Кое-как сдержав его натиск, я попробовал повторить трюк с подсечкой, но, как говориться, фиг там плавал.

Он просто сделал быстрый шаг назад, и мои усилия пропали втуне.

Что ж, первый урок он выучил быстро, но у меня в запасе целый курс. Я дал ему порезвиться еще секунд тридцать, а потом контратаковал, применив финт, о котором он явно никак не мог слышать. Финт прошел, и мне удалось закончить комбинацию ударом в бедро, но ничего, кроме виртуальных очков, это мне не принесло, так как бедро у него было защищено тяжелым боевым поясом, и лезвие моего меча оставило борозду только на одной из бронзовых пластин.

Гектор взревел и попытался снова оттолкнуть меня щитом. Я увернулся и пнул его в опорную ногу.

И вот тут в моей голове появилась вторая порция подозрений.

Это был удар, которому меня научила улица, и обычный человек после такого должен был бы, как минимум, потерять равновесие. И мне также доподлинно известно о нескольких случаях, когда таким приемом ломали ногу.

Но Гектор даже не пошатнулся. Он проигнорировал этот удар, словно ему малыш в песочнице случайно игрушечной лопаткой по ноге заехал.

Троянский лавагет перешел в атаку, так что времени подумать об этих странностях у меня не осталось.

На мечах он был хорош. Быстрый, сильный, агрессивный, он осыпал меня градом ударов, умудряясь при этом не забывать и о защите. И еще он был совершенно неутомим, за все время схватки у него даже дыхание не сбилось, а ведь он таскал на себе железа куда больше, чем я.