Когда я стала тобой - Гарза Эмбер - Страница 26

Ты качнула головой и попятилась.

– Извини, мне пора.

Странно, еще вчера ты представляла, как здорово было бы жить в таком доме, а теперь хотела поскорее уйти.

Что же я упустила?

Ты нетерпеливо выскочила на улицу с Салливаном на руках. Может, я все-таки ошиблась и ты действительно всего лишь незнакомка с таким же, как у меня, именем? Неужели это просто совпадение?

«Тебе нужно к психиатру. Несешь какую-то чушь», – раздался в голове голос Рафаэля, а следом за ним вспомнились слова доктора Хиллермана.

Келли, вам видится то, чего на самом деле не существует.

Глава 15

Изабелла Грейс Медина.

Так звали мою дочь, которая родилась почти через два года после Аарона. Когда мы привезли ее домой из больницы, мне казалось, что я во сне. Что не может все так хорошо складываться. Я росла без братьев и сестер и поэтому всегда мечтала о большой семье. И вот мое желание наконец-то исполнилось. Сын у нас с Рафаэлем уже был, а теперь появилась и дочка.

Девочка выглядела прелестно: густые темные волосы, как у Аарона, оливкового цвета кожа, губы сердечком. В первые недели жизни Изабеллы я не могла на нее надышаться. Да и Аарон вел себя с сестренкой на удивление хорошо. Конечно, немного ревновал, когда я слишком долго держала ее на руках, но все равно успел полюбить ее так же сильно, как и я. Он гладил сестру по головке и напевал ей глупые песенки, целовал в щеку и корчил рожицы. И расстраивался, не понимая, почему она ничего не говорит и не присоединяется к его играм.

Я все заверяла Аарона, что однажды они обязательно будут играть вместе.

Тогда я, наверное, впервые соврала сыну.

Рафаэль тоже заботился о дочери – менял ей подгузники, укачивал рано утром, чтобы дать мне поспать, – однако между ними не возникло неразрывной связи. Впрочем, меня это не обеспокоило, ведь и с Аароном у мужа поначалу были не самые близкие отношения.

Кармен объяснила, что некоторым мужчинам тяжело дается появление младенца в семье. После первой беременности я страдала от послеродовой депрессии в легкой форме – возможно, и Рафаэлю пришлось пройти через что-то подобное.

Хотя вскоре я начала в этом сомневаться.

Рафаэль так и не сблизился с Аароном, даже когда сын немного подрос. Проблема не разрешилась сама по себе. Честно говоря, Рафаэль всегда немного завидовал Аарону, и в этом была моя вина. Всю себя без остатка я посвятила сыну.

А выжила бы Изабелла, если бы и с ней я вела себя точно так же? Ответа, пожалуй, я уже не узнаю.

Изабелла умерла в возрасте двух месяцев.

Меня в тот вечер даже не было рядом. Впервые с момента рождения дочери я решила встретиться с подругами и оставила ее дома – оставила не с какой-нибудь малознакомой няней, а с Рафаэлем и Аароном. Я ни капельки за нее не волновалась, тем более муж утверждал, что будет рад провести время наедине с детьми и без проблем с ними справится.

Я уходила в полной уверенности, что поступаю как лучше.

Но пока я пила вино и болтала с подружками, моя дочь умирала в своей кроватке.

Синдром внезапной детской смерти – вот и все объяснение. Другого я не получила.

И больше ни разу не прижала к себе мою малышку.

– Кого вы вините в смерти дочери? Рафаэля? – спросил доктор Хиллерман, привычно складывая пальцы домиком.

– Нет, – соврала я. – Себя.

– И почему же? – Он удивленно вскинул брови, и я отвела от них взгляд. Неужели с нашей последней встречи они стали еще кустистее?

– Потому что не надо было в тот вечер уходить из дома.

– Вы же понимаете, что СВДС невозможно предотвратить? Ваше присутствие ее бы не спасло.

Да, все вокруг об этом твердили, но я-то понимала, что могла исправить ситуацию. Могла заглянуть к Изабелле и переложить ее на спину, убрать из кроватки одеяла и игрушки. Рафаэль совершенно не обращал внимания на такие вещи и говорил, что я зря к нему придираюсь, мол, он и без меня все знает.

Что ж, он явно проигнорировал все мои указания, потому что когда я обнаружила Изабеллу, она лежала лицом вниз.

– Ну, этого мы никогда не узнаем.

– Вы по-прежнему часто размышляете о случившемся?

Я покачала головой.

– Не так уж и часто. В последнее время я вообще о ней не вспоминала.

– Что вдруг изменилось?

Ты, Келли. Это ты все изменила.

– Помните, я рассказывала вам о моей подруге Келли?

Доктор Хиллерман заглянул в блокнот и постучал о него кончиком ручки.

– О вашей тезке с маленьким ребенком?

Я кивнула.

– В пятницу она осталась у меня с ночевкой, и мне надо было куда-то уложить ее малыша. Я пошла в сарай за старой колыбелькой Аарона и наткнулась там на коробку с вещами Изабеллы.

– Полагаю, это было нелегко.

– Да. – Я посмотрела в маленькое окошко за спиной доктора Хиллермана, которое выходило на мрачную, покрытую паутиной стену соседнего здания. – Я нашла розовое одеяльце, такое мягкое и приятное на ощупь… – А еще оно замечательно пахло после Салливана. – Это был подарок для Изабеллы, но до Рождества она не дожила. – К горлу подступил ком, и я с силой его сглотнула. Сморгнув слезы, вновь уставилась на серую стену за окном. – А Келли в пятницу взяла с собой только одно тоненькое покрывало, поэтому я накрыла ее сына одеялом Изабеллы. И он проспал под ним всю ночь. – Я улыбнулась. – Он спал в колыбели Аарона рядом с моей кроватью.

Когда я вспомнила об этом, по телу разлилось тепло.

– Ребенок подруги провел ночь в вашей спальне? – спросил доктор Хиллерман, прищурив глаза и поджав губы.

Почему он так удивился?

– Ну да. – Я пожала плечами. – Она вырубилась на диване в гостиной, и я подумала, что мальчику будет удобнее у меня в комнате. Аарону всегда нравилось спать рядом с моей постелью.

– А Изабелла не спала в колыбели?

Я покачала головой.

– Понятно. – Доктор записал что-то в своем блокноте, и мои плечи напряглись. – Из-за этого вы тоже себя вините?

– Тут уж я точно не виновата, – горько фыркнула я. – Так решил Рафаэль.

– Здесь она спать не будет, – твердо заявил муж.

– Как «не будет»? Она же совсем еще маленькая.

Рафаэль недовольно вздохнул.

– Многие дети спят в кроватках, Кел. Для этого их и придумали.

– Дети постарше – да, но не младенцы.

– Какая разница?

– Большая.

– Только недавно один ребенок перестал спать в нашей комнате, а теперь ты хочешь укладывать там и второго?

– Это всего на несколько месяцев, – настаивала я.

– То же самое ты говорила про Аарона – в итоге он спал с нами до двух лет.

Грудь мучительно разрывалась при мысли о том, что моя милая девочка останется на ночь в другой комнате. А если я ей понадоблюсь?

Рафаэль подошел ближе, взял меня за руки и, будто читая мои мысли, добавил:

– Мы поставим радионяню. С малышкой все будет в порядке.

Мягкими и теплыми губами он начал целовать мои пальцы.

– А в спальне мы с тобой должны иметь возможность побыть вдвоем… без детей. – Рафаэль подмигнул, и у меня подкосились колени. Спорить не было сил.

– Значит, вините Рафаэля?

Вот вечно я не слежу за языком и болтаю лишнее.

– Может быть. Немного.

– И в том, что Аарона нет рядом, тоже он виноват, верно? Как думаете, все это усугубляет проблемы в ваших отношениях?

На лбу и между лопаток выступил пот. Я выдохнула и протерла лоб рукой.

– Уже не важно, – пробормотала я, желая поскорее сменить тему разговора. – Прошлое все равно не изменить. Можно только двигаться вперед.

– И вы двигаетесь вперед, помогая своей новой подруге с ребенком, правильно?

– Да. – Наконец-то. Лучше уж поговорить о тебе, чем обо мне. Я выпрямилась, почувствовав себя более уверенно. – Именно так. Помощь ей – своего рода искупление.