Сердца трех. Вторая жизнь фармацевта (СИ) - Орлова Марина - Страница 32

Я же покачала головой и хохотнула. Тиль прижал меня к себе чуть сильнее в знак поддержки. Мне стало совсем немного легче.

– Я должна была убедиться… – проронила я и кивнула Тилю, чтобы он вывел меня из комнаты.

– Аста, это – несправедливо! Я вижу, что ты обижена, но не могу понять, что сделал не так.

– Я не сделала ничего, что могло бы предать твое доверие, Рафаэль. Но сейчас ты мне не веришь. Почему? – в свою очередь задала я вопрос, вновь не сомневаясь в том, что услышу. Я знала, что он сейчас скажет, сама же подкинула идейку и с какой-то болезненной жаждой ждала этого. Все, я, кажется, реально больная.

– Не заставляй меня, Аста. Никому не будет лучше, если я скажу это, – покачал головой Раф.

– Говори, – вложила я в голос приказные нотки и невесело улыбнулась, когда он ответил, стоило только ошейнику пустить искру тока:

– Я знаю, что у тебя нет ключа от моего ошейника. Ты скрыла это от меня, – ответил он. А затем сжал челюсти от гнева и посмотрел на меня тяжелым взглядом. – Я знал это, но не хотел поднимать эту тему. В конечном итоге я сам говорил, что если ты поможешь Зигриду…

– Это он тебе сказал? – перебила я его пламенную речь, которая оказалась слишком эмоциональной. А время, меж тем, поджимало.

– Что? – удивился Раф, а после справился с изумлением, но отвечать на прямой вопрос отчего-то не захотел. – Это ведь правда?

– Ты поверил его словам, – хмыкнула я, что мужчину озадачило и в его глазах появилось сомнение. Увы, слишком поздно. – Не пришел, не уточнил у меня, не захотел поговорить со мной. Просто поверил Зигриду, не требуя от него никаких доказательств. Даже косвенных. А мне – нет. Вот и вся разница, – пожала я плечами. – Мне не нужна твоя благодарность. Мне не нужна твоя вынужденная преданность. Теперь все это не имеет значения. Ставки повысились, и я не смогу доверять тебе, как прежде.

– Аста… – заговорил Раф, но остановился, взглянув в мое лицо, искривленное циничной ухмылкой.

– Чтобы тебе было не так совестно это время, мой последний подарок, – сдернула я с шеи пустой шнурок и бросила к ногам эльфа. – Стой на месте и не смей мне мешать, Рафаэль. Не сходи с места, если тебе или деревенским не грозит опасность. Вечер скоро наступит, терпеть осталось не так долго, далее сам решай. После заката ты освободишься от меня навсегда.

– Аста, ты не можешь просто уйти. Ты не выживешь одна в лесу! – кричал он мне в спину и рычал от боли, когда пытался ослушаться приказа и последовать за мной. Придурок. Только себя калечит. Вот где настоящий мазохист.

– Я не пущу, – встала передо мной Вероника.

– Отойди, – потребовала я. – Ты и твой папаша должны мне, так что свали с дороги. Иначе я могу передумать и забрать Рафа, и он по моему приказу выкосит всех, кто встанет на моем пути, – понизила я голос, чтобы слышала лишь она. Девчонка вздрогнула, бросила взгляд на Рафа, малодушно зажмурилась. А затем отошла с дороги, что привело Рафа в бешенство.

– Аста! – выкрикнул он. – Остановись!

– Было весело, Динь-динь, – махнула я ему напоследок, даже не оборачиваясь. – Теперь эта жизнь принадлежит тебе. Поздравляю!

До конюшни мы с Тилем прошли без происшествий, и только там он все же заговорил:

– Почему ты ему все не рассказала? Он бы поверил, объясни ты ему все. Он же знает о твоей силе, если бы ты рассказала об увиденном в сознании Зигрида, о том, что он решил сдать тебя рыцарям взамен на защиту от работорговцев, у Рафаэля бы и вопросов не возникло.

– У тебя – не возникло вопросов, с Рафом – другая история. А он сделал свой выбор. Мне надоело доказывать свою правоту, когда я ничего плохого не сделала. Как уже говорила, я не совершила ничего, что могло бы пошатнуть его доверие ко мне: следовала правилам, полагалась на него и рисковала по его просьбе. Я ему верила. Он мне – нет. Мне не нужен такой союзник, который будет сомневаться во мне или моих словах в пользу тех, кто ему дороже.

– А Зигрид? Зачем ты ему помогла и продолжила исцеление, когда узнала, что он тебя предаст?

– Своя рубаха – ближе к телу. В его желании защитить то, что ему дорого – нет ничего странного. Я понимаю его мотивы. Понятное дело, что Зигрид бы не стал рисковать остальными ради меня одной. Даже в качестве благодарности. Начни он артачиться, и от поселения не останется и следа. Работорговцы снесут это место, и Раф не спасет, а Зигрид силен лишь в переговорах и достижениях компромиссов. Он ничего не мог предложить, чтобы урегулировать спор. Ничего, кроме меня. И ведь поступил благородно: мог пообещать меня работорговцам, но связался с рыцарями, которые доставили бы меня в столицу, где меня держали бы в платиновой клетке, с принцем в придачу. Если подумать, он мне услугу делает, – хмыкнула я. – Я не держу на него зла и с самого начала знала, с кем связываюсь. Удивилась бы, поступи он иначе.

– И все же, я не могу не согласиться, что мы с тобой сильно рискуем. На снятие ошейников ты отдала много сил. В лесу в таком положении – опасно. Особенно вечером.

– Вариантов не было. Опаснее было бы взять детей и женщин с собой. Будет лучше. если они переждут в безопасном месте. Нам вдвоем будет сподручнее. Снять ошейник только с тебя, а их оставить здесь – я не могла: они бы были порабощены. И тогда снять с них ошейники с активной рабской привязкой без ключа было бы невозможно даже с моей силой. Придется выкручиваться с тем, что есть. Я даже в расцвете сил не особо способная воительница. Куда лучше, когда я едва дышу и не мешаюсь под ногами.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещал мне Тиль и помог взобраться в седло.

– Рассчитываю на тебя, – улыбнулась я тоскливо и насильно заставила себя зажмуриться, лишь бы не обернуться на деревню, от которой мы стали стремительно удаляться. Лишь бы в последний раз не заметить остроухий силуэт в окне гостевого дома. Ведь я не сомневалась, чей именно взгляд почти физически сейчас прожигает мне спину.

***

– Аста! Проклятье!!! – выругался мужчина от очередного болезненного удара молнии ошейника, когда он собирался ослушаться приказа и сделать шаг в сторону двери. Отдышавшись сквозь стиснутые зубы, эльф посмотрел в окно, которое выходило на дорогу. Именно тогда он заметил уезжающую пару всадников, и реальность обрушилась на него, точно ушат с холодной водой.

Она сделала это. Она правда бросила его. Аста просто… отказалась от него.

«За что? Что я сделал не так? Почему?» – пронеслось у него в мыслях лихорадочно.

«Ему ты поверил безоговорочно. Мне – нет. Вот и вся разница» – так она сказала ему. При этом в ее глазах не было ни испуга, ни волнения, ни стыда, ни вины, какая появляется у тех, кого поймали на лжи. Аста смотрела на мужчину с разочарованием и нескрываемой обидой, точно не она его, а он обманывал ее.

«Почему? Что я упустил? – продолжал он думать. – Это не может быть обыкновенной ревностью. Аста не та, кто стал бы так злиться из-за подобных мелочей. Так в чем же причина? Неужели я ошибался?»

Взгляд сам собой упал на сиротливый шнурок, на котором не так давно висел ключ. Когда он видел его у нее в последний раз? День, быть может, два назад. Где и когда она могла его потерять? Почему смолчала?

«Я бы все равно никуда от нее не делся, что с ключом, что без него, пока на мне ошейник! Ей не было смысла мне врать, если только не хотела обижать меня или намеренно давала ложную надежду, – думал он, но мысль, что Аста намеренно водила его за нос, отчего-то отказывалась усваиваться в его сознании. Поверить в это было еще сложнее, чем в то, что она ничем не примечательный алхимик, коим так упорно прикидывалась. Бездарно прикидывалась, надо сказать. Врать Аста не умеет. – Я бы понял, обманывай она меня несколько дней. Она бы не могла утаить это и выдала бы себя, так или иначе.»

Мужчина нахмурился.

«И все же, ключа нет. Кому-то она соврала: либо Зигриду, либо мне. Другого не дано. Если предположить, что она намеренно ввела в заблуждение Зигрида, для чего ей могло это понадобиться? Уже тогда предполагала, что Зигрид предложит выкупить меня, и подстраховалась, чтобы был достойный повод для отказа?»