Телохранитель для дочери генерала драконов (СИ) - Лунёва Мария - Страница 55

— Ты спрашивала это несколько минут назад, — донеслось до меня.

— Тогда расскажи, чем занимаются в дороге? — я поднялась и подползла к нему.

— Да ничем, Касси. Следят, чтобы ни с какой стороны от разбойников не прилетело.

— Так, а женщины? — я одарила подозрительным взглядом придорожные кусты.

— А женщины дома сидят, а не таскаются по трактам за мужьями.

— И вот правильно делают! — выдохнула я. — Научи меня управлять лошадью.

Уж не знаю, откуда в моей голове возникла эта идея, но она мне понравилась.

— Зачем? — Руни снова взглянул на меня.

— Чтобы я не начала выть средь бела дня от скуки, оборотень, — проворчала, перебираясь к нему на лавку...

… Следующий час он действительно учил меня, как правильно отдавать приказы лошадям, как заставить их свернуть в нужную мне сторону, тронуться и остановиться. Со стороны это казалось легче, чем в действительности, но ближе к первым сумеркам у меня начинало получаться.

Руни же всё время смотрел на небо. Над нашими головами собирались тяжёлые, свинцовые тучи, грозясь обрушиться на нас, если не градом, то затяжным ливнем.

— Ненавижу такую погоду, — выдохнула я сокрушаясь.

Словно в отместку за нытьё, ветер бросил мне в лицо горсть дорожного мелкого песка.

— А ты, оказывается, привереда, — Руни улыбнулся и заправил прядку волос мне за ухо. — В телеге будет сухо, не переживай. Ещё не хватало, чтобы ты простыла.

Улыбнувшись, я почувствовала, как защипало в носу, и вдруг чихнула, испуганно взглянув на своего волка.

— Даже не шути так, Касси. Здесь нет нормального постоялого двора. Лекарей, если и видали, то проездом. Держись, пока не доехали до Рэдкаима. Там уже можешь немного посопливить. Дозволяю. Но слегка. Я не переношу, когда кто-то в доме болеет.

Его слова меня сильно насторожили. Как-то не вязались они с характером Руни.

— Не переносишь? — уточнила я немного растерянно. — То есть болеть нельзя?

Он приподнял бровь и аккуратно отобрал у меня поводья.

— Переживаю сильно, Касси. Становлюсь навязчивым и заботливым. Матушку это всегда раздражает. Она меня тряпками для компресса гоняет и говорит, что не мужское это дело — сопли женщине вытирать.

— Хм… — я улыбнулась. — Не разделяю её мнение.

Снова чихнув, сделала глубокий вдох… и принюхалась.

— Мне кажется, или пахнет чем-то вкусным? Жареный картофель… или… Не пойму.

Мой волк улыбаться перестал и тоже втянул воздух через ноздри.

— Древесина. И что-то ещё. Но точно горит.

Его поза изменилась. Мой такой добрый и милый Руни вдруг стал жёстким и собранным. Взгляд хищный. Зрачки красным пламенем горят.

Приподняв верхнюю губу, он оскалился. Мелькнули внушительные клыки.

Вот только страха перед ним как не было, так и не появилось.

— В телегу, Касси, — глухо процедил он. — И не высовывай оттуда нос, пока я не позволю. Ясно?

— Можно было и не говорить этого, — пробурчала, перебираясь через лавку. - Что я, дура, подставляться. Хотя нет. Если совсем жареным запахнет, я под телегу полезу, но не дальше.

— Это мне нравится в твоём характере больше всего. Ты не лезешь куда не надо и не встреваешь в разборки мужчин. Не мнишь из себя всесильную и неуязвимую. Сидишь тихонько и не мешаешь, — он выдохнул и уставился в одну точку перед собой. — Моя сестра всегда была другой. Сильная волчица, конечно, но порой она лезла в тот бой, который спокойно могла переждать и под телегой. Излишняя смелость бывает смертельно опасной.

— Руни, ну где я, а где сражения? Ты меня, видимо, с кем-то путаешь. Всё, что могу, — это отойти и не мешать тебе складывать у своих ног покойников, — пробормотала, уже сидя на своей перине.

И мне было абсолютно не стыдно за себя. Я — орина. Меня воспитывали с мыслью, что место женщины у семейного очага. Какие битвы? Да я меч не подниму.

Руньярдик вяло пошевелился и сел. Поводил головой из стороны в сторону и полез под одеяло. Насторожившись, я снова выглянула из телеги и обомлела. На горизонте появился густой серый дым.

— Руни! Что это? — прошептала напугано.

— Похоже, горит что-то крупное. Возможно, дом, — ответил он нехотя. — Сейчас разберёмся.

Телеги медленно сбавляли скорость. Лошадки ржали, явно волнуясь. Запах становился всё гуще.

Он раздражал нос и нёбо. Я чихала, не переставая. Не могла ничего с собой поделать. Наконец, вытащила рубашку Руни и прижала к носу, чтобы дышать через неё.

Помогло, но не сильно.

Длинная вереница телег обоза свернула вправо, и нам открылась ужасная картина. Потрясённая, я даже не дышала.

Нет, не один домишко-то горел…

Яркое жадное пламя прорывалось сквозь сумерки, озаряя высокие старые сосны. Обрушившиеся брёвна изб хрустели, словно старые кости, поддаваясь безжалостному огню. Они почернели и больше походили на гигантские головешки.

Всепожирающая стихия резвилась. Она завораживала. Не понимая до конца, что делаю, я потянулась к ней своей угасающей магией и ощутила, как наполняюсь силой. Как она разливается по венам, проникая сквозь кожу.

Это было и жутко, и так правильно.

Дым клубился. Он туманным покрывалом тянулся к тяжёлым тучам, что скопились над догорающими домами. Его запах смешивался с ароматом влажной хвои и смолы.

Я моргнула, не в силах заставить себя оторвать взгляд от танцующего пламени. Ветер весело раздувал его, гоняя яркие искры по воздуху.

Треск ломающихся брёвен и балок — это всё, что я слышала. Лес умолк. Ни трелей птиц, ни стрекота насекомых.

Телеги медленно остановились и замерли. Дорога проходила аккурат напротив этого маленького поселения. Легкие хлопья пепла кружились, оседая на землю.

Опустив взгляд, я продавила ком, мгновенно вставший в горле. Мертвые. Растерзанные тела лежали вдоль обочины. Полуголые мужики. В штанах. Босые, без обуви. В руках некоторых зажатые дубинки с набитыми острыми шипами.

— Касси, отвернись и не смотри, — прорычал Руни.

Поднявшись с лавки, он спрыгнул с телеги на землю.

Глава 65

Вот только отвернуться я не могла. Взгляд приковывали мертвецы. Страшные нечесаные мужики самого разбойничьего вида. И наверное, не стоило им сочувствовать, но…

Но я не могла не пожалеть человека, которого так зверски убили.

Здесь точно была бойня. Облизнув пересохшие губы, я высунулась из телеги. Зачем? Сама не понимала. Что-то настораживало. И сильно.

Лица мертвых мужчин как будто бы были знакомы. А может, мне это просто казалось.

Руни и торговцы, сопровождающие обоз, осторожно обходили горящую небольшую деревеньку. Пламя стремительно перекидывалось с заборов на деревья, жадно облизывая сухую кору.

— Тушить надо, — выкрикнул кто-то из людей.

— Зайдется лес — туго будет. Дорога петляет, можем в огненную западню попасть.

— А дождь непонятно когда будет…

— Сейчас все потушим, — а это уже кричал Руни.

Аккуратно сев на лавку, я следила за ним не отрываясь. Откровенно переживала. Вдруг там есть еще кто живой из нападавших. Дым ведь. Наверняка он отбивает оборотню нюх.

От волнения у меня вспотели ладони.

Я никогда прежде не видела пожаров. И это оказалось настолько жутко, что у кишки сводило. Но при этом моя собственная магия буквально вскипала. Рвалась наружу. Сцепив пальцы, я тяжело задышала.

— Как с этим справиться? — долетело до меня.

— Мне не мешать! — прорычал Руни.

Он обошел пылающие дома, не приближаясь к огню, и остановился между ними. Мое сердце забилось как бешеное. Внутренний голос шептал: отвернись, но я не могла. Сделав взмах рукой, мой волк выпустил магию, да такую, что я замерла на месте. Гигантский вихрь взвился в небо и... прогремел гром. Такой силы, что, вскрикнув, я пригнулась.

Раскаты молний.

Лошади заржали с перепугу. Мужики понеслись их успокаивать. Ор, гам. Гром. И по земле застучали тяжелые капли…

— Ты что такое, волк? — в ужасе вопил самый рослый мужик. — Не способны на такое простые перевертыши! Уж я их повидал.