Телохранитель для дочери генерала драконов (СИ) - Лунёва Мария - Страница 33

— От жениха сбежала? — Руни приподнял бровь.

Я возмущенно выдохнула.

— Да какой жених! Продать хотели во временное пользование. Перевертышу, кстати. Только вот у вас связь истинных сильна, а я — орина слабая очень и кровь не слышу. Так что да, со мной можно играть в любовь, пока единственная на горизонте не замаячит, а потом аккуратненько сослать в храм, обвинив, ну, например, в измене. Чего бы и нет. Я уже видела это раз, Руни, а память у меня очень хорошая.

Он сглотнул и опустил голову. Подумав о чем-то, снова поднял на меня взгляд.

— Почему ты полагаешь, что именно продать, Касси? Ведь, может, любит тебя жених...

— Перестань, — резко оборвала я его речи. — Чтобы оборотень или дракон ощутил свою пару, он должен, ну, хотя бы быть знакомым с ней. Хоть раз поговорить, постоять рядом. Ну чего я тебе рассказываю. А я знать не знаю этого нареченного. В лицо не видела, и лишь раз побывала с ним на одной площади, но на столь далеком расстоянии, что он и не заметил того. Да и я в лицо ему не заглядывала.

— Почему не смотрела? — вопрос Руни оказался простым, но столь неожиданным, что я пожала плечами.

— А зачем вообще мужчинам заглядывать в лицо? — положив руку на голову Руньярдику, я принялась чесать его за ушком.

— Найти истинного, например? — Руни придвинулся ко мне ближе и, протянув ладонь, провел ею по спине нашего пушистого друга.

— А кто сказал, что истинный тот окажется хорошим человеком? А что, если жестокий мерзавец, который и на любовь-то не будет способен? Его зверю захочется размножаться. Он выберет самку. А мне дальше жить и терпеть? Мучиться и осознавать, что выхода нет. Вот уж не нужно мне такое счастье... Ты единственный за многие годы, кому я в лицо посмотрела.

Его ладонь поднялась выше и накрыла мою.

— Касси, так что же ты сделала такого страшного, что теперь не можешь вернуться домой?

Поджав губы, я хотела отмолчаться. Но он ведь спас меня и вез в свой дом. И, наверное, он имел право знать, с кем связывается.

— Подделала документы, Руни. Очень важные. Не дала отцу продать сестру как невесту. Она такая же слабая, как и я. Я заняла ее место. Меня везли в пустыню, как овцу, продемонстрировать местным аталам. Вдруг приглянусь как утроба. А еще... — я больно прикусила нижнюю губу. — Я сожгла приказ. В нем меня отдавали чужаку. Как жену. И я представляю, как он зол. Мне после этого не жить. Это прямое оскорбление. Неповиновение. Отец... Он просто... Он меня убьет, Руни. Одной пощечиной, как обычно, не отделаюсь. Он меня просто убьет. Но там осталась моя сестра...

Я подняла голову и нарвалась на такой ошарашенный взгляд, что замолчала.

— Повтори, Касси, — он подался вперед. — Чем ты не отделаешься?

— Пощечиной, — выдохнула, сообразив, в чем призналась. — Отец несдержан и...

— Твой отец уже покойник, Касси, — зло прорычал Руни, его глаза опасно вспыхнули красным. — Ты не вернешься домой. Сестра там тоже не останется. Я тебе клянусь!

— Ты найдешь способ ее выручить? — в моей душе расцвела надежда. — Если это затратно, то я всю жизнь работать и за еду готова. Правда. Хоть в рабство забирай, только ей помоги. Она... Сабрина — все, что у меня есть.

Он кивнул и отошел от брички. Злой. На красивом лице заходили желваки. Подняв собранную сумку, Руни отнес ее в бричку.

— Там еда и кое-что тебе из одежды, — его голос звучал сухо.

— Зря я тебе рассказала, да? — тяжело вздохнув, я отвернулась.

— Хорошо, что рассказала, Касси. — Остановившись, он взялся за борт телеги. — Мне было полезно это узнать. Ты прости меня... Я никогда не желал причинить тебе боль.

— Да ты и не причинял, — не поняла я. — За что мне прощать?

— Просто запомни этот момент, моя орина. И прости. Я никогда не желал причинить тебе боль. На этом все. Перебирайся на дно с Рыжиком, открывайте сумку и ешьте вдоволь. Нам пора уезжать. Этот перец нюх сбивает. Да и добыча здесь осталась солидная, можем снова угодить в переделку, если не поторопимся.

— Может, стоило немного приправы набрать. Смогли бы вкусно мяса нажарить на ночном привале.

— А я уже набрал. Будет тебе все... Все самое лучшее. Не волнуйся больше ни о чем. Я все улажу.

Глава 38

Темнело. Казалось бы, нелепость: я весь день провела в телеге, совершенно ничего не делая, но при этом устала так, что глаза слипались. Кутаясь в одеяло, всё ближе подбиралась к лавке, на которой сидел Руни.

Хмурый. Он внимательно всматривался в дорогу и стегал лошадку. У меня создалось впечатление, что мы пытаемся кого-то нагнать. Но спрашивать ничего не стала.В очередной раз зевнув, снова чуть сдвинулась и уперлась затылком в поясницу перевертыша.

— Касси?

— Я мерзну, — честно призналась. — А ты тепленький.

— Да, ночью и вовсе трава покроется изморозью, — недовольно проворчал он. — Я чувствую это.

— А я чувствую, как хочется уже лечь, прижаться к тебе, но перед этим выпить кружку горячего травяного чая и съесть... Да неважно что. Главное, чтобы в живот упало.

— Прижаться ко мне? — я почувствовала его улыбку. — А как же репутация, орина?

— Ну, во-первых, ты просто никому ничего не рассказывай. А во-вторых, она мне на кой нужна? — я пожала плечами. — Уж проживу как-нибудь с подмоченной.

Он не ответил. Да мне и не нужно было. Прикрыв глаза, я нашла ладонью под одеялом свернувшегося калачиком Руньярдика и почесала ему бочок.

Впереди послышался скрип и далекие голоса.

— Ночевать придётся у костра, Касси. До постоялого двора далеко. И мы будем не одни.

— Это не отменяет того, что прижиматься я буду к тебе, — вредничала я.

У меня просто не осталось сил что-либо спрашивать. Бояться. Нервничать.Я эмоционально выгорела. Так хотелось услышать что-нибудь хорошее. Доброе.

— Руни, расскажи о том месте, куда ты меня везёшь? Что за люди живут с тобой по соседству? Как выглядит город?

Он молчал. Возможно, даже не счёл нужным услышать меня. Наверное, любая другая девица на моем месте бы возмутилась. Топнула ножкой. Уличила в пренебрежении к своей персоне. Я же напряглась.

Поменяв позу, выглянула из-за широкой мужской спины.

— Капюшон на голову, Касси, — глухо произнес Руни. — Я запрещаю тебе разговаривать, когда кто-то рядом. Если что-то нужно, прикоснись к моей ладони. Лицо никому не показывать. Сидеть как мышь. Ни на кого не смотреть.

Заморгав, я пыталась разглядеть, кто едет впереди.

— Это обоз? — глухо шепнула.

— Нет, торговцы. Вот только на телегах разносортный товар.

Немного поразмыслив, сообразила, о чём он толкует.

— Перекупщики? Как те, которым мои наряды продали и карету?

— Угу, — он кивнул. — С нас взять нечего, и потому мы им неинтересны. Но лучше никому не знать, что ты девушка.

Понятливо кивнув, я села боком и прижалась к его широкой спине, за которой совсем не было страшно.

***

Слушая разговоры этого сброда, я то краснела от стыда, то бледнела от злости. Никогда бы не подумала, что мужики - такие похабники. Они, не смущаясь, обсуждали женщин, при этом не их моральные качества и добродетель, а как бы...

— Я тебе говорю, её титьки меня чуть не задушили!

«Боги!», — взвыла я, натягивая капюшон ниже.

— Да что, прямо вот такие большие?

— В моей руке не умещаются!

Я смутилась, стоило одному из них продемонстрировать свою вытянутую ладонь. Да такой "лопатой" только грядки копать...

— Он что там с коровой сношался? — прошипела я зло.

Руни, сидя рядом, спокойно жевал кусок солёной рыбы и, кажется, вообще никого не слышал.

— Да говорю, она меня на кровать завалила. Как коня оседлала... Думал, всё, к жене целым не вернусь. Баба-огонь! Выматывает по полной...

— Никогда не выйду замуж, — процедила я сквозь зубы. — Как вообще можно? Да ещё и женат!

— Касси, уши прикрой и ешь. — Перед моим носом возник кусок сыра. — И нечего там прислушиваться. Мне тоже отдых нужен, поэтому пусть эти у меня на виду будут. Устал я сильно.