Злодейка в быту (СИ) - Черная Мстислава - Страница 23

— Тогда я просто приму. — Я повторно кланяюсь.

Нутром чую, что сейчас что-то будет. Наверное, дядя попытается вернуть меня в поместье, но он меня удивляет. Он проводит открытой ладонью, будто незримый круг рисует. Я догадываюсь, что он прислушивается к окружающему пространству.

— Юйлин, — голос дяди становится строгим, — что ты скрываешь? Я чувствую исходящую из внутреннего двора демоническую ци.

Глава 22

Однако…

У дяди чутье, опыт или все вместе? Интересно, на моем лице что-то отразилось?

— А ведь действительно… — соглашаюсь я и оглядываюсь в сторону двора. — Возможно, та дрянь, которую главарь распылил?.. Хотя нет, я тогда ничего не почувствовала. Не знаю, дядя. Слухи, что место проклято, оказывается, не такие уж и пустые. Дядя, что вы имели в виду, утверждая, что я что-то скрываю?

— Юйлин, я просто беспокоюсь за тебя. И ты не можешь остаться здесь. Как я объясню брату, что не защитил тебя?

Опять⁈

— Дядя, я ценю ваши намерения, но я приняла решение и не стану забирать данное слово назад. Вы не можете ради меня подвергать опасности свой дом. Папе я объясню сама.

— Юйлин…

Злость в его голосе гаснет. Может показаться, что дядя сдается, но мне очень не нравится его взгляд. Какой-то тяжелый, давящий, словно дядя прямо сейчас хоронит остатки родственных чувств. Надеюсь, я ошибаюсь.

Небо окончательно светлеет, только западный край остается темным. Восток окрашивается золотым багрянцем, а значит, деревня проснулась и зрителей скоро прибавится.

Я не могу выставить дядю, а он стоит и молча смотрит на меня. Неужели ждет, что я попрошу помощи и приглашу проверить двор?

Ха!

— Дядя? — окликаю я, умышленно звонко, даже пискляво.

Он вздрагивает, глаза обретают осмысленность, и я понимаю, что сбила его концентрацию, он явно вслушивался в потоки ци. Я притворяюсь, что ничего не поняла, а дядя гасит очередную вспышку злости и скупо прощается.

— Я оставлю тебе пару слуг, Юйлин, не дело жить в грязи, — это больше похоже на укол, чем на заботу.

— Благодарю, дядя.

Пусть уже уйдет. С оставленными соглядатаями я разберусь. И не только с ними. Пожалуй, я знаю, что мне делать.

Я провожаю дядю до пролома в стене и отвешиваю его спине очередной поклон.

Дядя игнорирует мою вежливость и, отдав пару распоряжений, забирается в паланкин. Полог незамедлительно опускается. Я невольно задаюсь вопросом: неужели сидеть в тесной коробке лучше, чем проехать верхом или пройти пешком? Хотя… пешком не по статусу. А вот паланкин — это по-императорски.

А если кто-нибудь из носильщиков споткнется и паланкин опрокинется?

Процессия уползает. Я остаюсь на месте, пока вереница не скрывается из поля зрения. Лишь тогда я перевожу взгляд на оставшихся рядом со мной парней. У одного на удивление открытое лицо, миловидное, с правильными чертами, и вид немного наивный. Второй грубее, проще. Кожа давно покоричневела на солнце, обветрилась. Казалось бы, обычный работяга, а вот смотрит цепко.

Именно он первым делает шаг вперед и приветствует меня.

— Юная госпожа, господин Тан передал нас, слуг, в ваше распоряжение. Позаботьтесь о нас, пожалуйста.

О? Дядя рассчитывает, что я их оставлю?

А чем мне их кормить?

Уверена, дядя распорядится каждый день присылать мне завтрак, обед и ужин с кухни — и прощай, самостоятельность, к которой я так стремилась. Действительно странно топать ножкой и при этом уплетать дядины паровые булочки.

— Хорошо-хорошо. Вот, смотрите, часть мусора уже собрана, и от него нужно избавиться.

Так…

Нельзя, чтобы они увидели Шаояна, а значит, демон будет скрываться и караулить мои сундуки.

Ну и ладно. Я достаточно отдохнула, и на свежую голову думается лучше. Вчера я отвергла идею вернуться в ближайший город, потому что чувствовала себя потерянной, расщепленной, чужой. А потом обе части, здешняя Юйлин и иномирянка, слились воедино и появилась нынешняя я. Я цельная, прекрасно себя чувствую, помню свое прошлое. Я могла бы поехать. Но… Бросить сундуки? Везти открыто на телегах?

Сперва следует разобраться, кто на меня охотился.

Остаться в деревне безопаснее, увы. Или нет? Или да?

Сейчас я выдохну и приму окончательное решение. Взгляд цепляется за корзинку. Разве я не оставила ее на полу переднего павильона чуть ли не в центре помещения? Почему она лежит на боку и, главное, пустая?

Если бы до корзинки добрались животные, те же крысы, посуда никуда бы не исчезла.

Шаоян?

Вчера я запретила ему ужинать, пока он не выучит наизусть первую главу трактата «О добродетели почтения к старшему». Сомневаюсь, что он выучил. Скорее, использовал очевидную лазейку — я запретила ужинать, но ничего не говорила по поводу завтрака или перекуса.

Краем глаза я замечаю движение тени, раздается тихий смех. И по-моему, Шаоян не просто забавляется, он провоцирует меня позвать его, тем самым я фактически отменю запрет показываться людям.

Лучше бы я завела сторожевого пса.

О чем я думала? Строила планы на день? Выбирала между деревней и городом. И выбор пал на деревню. Мне не нравится, но это будет разумнее.

А значит… мой новый дом должен стать моей крепостью, и не имеет значения, как долго я проживу здесь — месяц, год или пару дней.

И я отправляюсь на второй обход своих владений. Ха, насколько громко звучит, настолько же жалко выглядит, но пафос мне, пожалуй, нравится. Я бегло осматриваюсь, прикидывая последовательность действий. Прежде всего выбираю павильон, который станет складом и куда отправятся сундуки.

Демоны!

У меня есть мысли, что делать со стенами, но как отремонтировать крышу?

— Звали, госпожа? — Шепот Шаояна раздается над самым ухом.

— Нет.

Я оглядываюсь и никого не вижу, лишь тени колеблются.

— Жаль, — выдыхает Шаоян, его дыхание щекочет ухо. Низкий грудной смешок вызывает у меня смутное ощущение опасности.

— Почему же жаль? Нравится получать приказы?

— Так вы властная? Нравится отдавать приказы? Повелевать? А ведь вам бы пошла корона феникса, госпожа. Только представьте золотые шпильки, сияющие в вашей прическе подобно солнцу!

Только что… он предложил мне стать императрицей⁈

Звучит как бессмысленная болтовня и не менее бессмысленная лесть, но на фоне беспокойной столицы его шутка уже не кажется безобидной и пустой. Она вообще не безобидная. Если подобное кто-нибудь услышит, меня обвинят в покушении на власть и казнят.

Самое неприятное, что я действительно могла бы стать императрицей. Три года назад императрица скончалась, и после завершения траура император стал выбирать новую мать страны из дочерей министров и генералов. Я помню, как император устроил грандиозный выезд на молебен в один из монастырей. Его величество пригласил присоединиться чиновников первого ранга, а старшая из четырех супруг императора отправила приглашения женам и дочерям чиновников. Оглядываясь назад, я не представляю, каких усилий папе стоило оправдать мое отсутствие на том выезде. В результате его усилий императрицей стала не я. Спасибо, папа, уберег.

Официально прошлая императрица истощила себя долгой аскезой и мирно скончалась в своей постели, но злые языки шепчутся, что истинной причиной смерти был, конечно же, яд.

— Корона феникса слишком тяжела, — отвечаю я.

— Госпожа, о чем вы? Кто-то за вашей спиной будет поддерживать вашу корону для вас.

— Это все, что ты хотел мне сказать, Шаоян?

— Мне показалось, вы испытываете некоторое затруднение с крышей, госпожа. Я всего лишь хотел предложить свою скромную помощь.

Почему я не верю?

— Удиви меня.

Тени оживают, и у меня мурашки бегут от того, как на земле появляются размытые очертания. Сам Шаоян по-прежнему невидим, но я точно понимаю, что он стоит за моим правым плечом, стоит недопустимо близко.

Он кланяется, по крайней мере так выглядит, если судить по движению тени на земле.