Как злодейка кукурузу выращивала (СИ) - Джейкобс Хэйли - Страница 45

От этого звука все мое тело пробирает дрожь, а внизу живота рождается сладкая истома. Шокированно гляжу на принца, не находя слов.

— Еще! Ну же! Тебе ведь виднее, как лучше. Ты всегда знаешь, как правильней поступить. Никаких сомнений. Выбросить все, что не подходит! Всеведущая Лиссандра! Так и быть, я оставлю в секрете то, как сладко ты срываешь голос, прося о поцелуе, как можешь подо мной стонать…

— Боже, какой же ты идиот! — закатываю от бессилия глаза к потолку.

— Разве герцогине дозволено оскорблять принца? Может, мне тебя наказать? — вцепившись в подлокотники моего кресла грозно нависает Кайден.

Вжимаюсь в спинку, отодвигаясь назад как можно дальше, но взгляда не отвожу.

Раньше он был не видящим дальше носа своей возлюбленной святой девы легковерным ручным зверьком, а теперь стал бешеным, словно сорвавшийся с цепи пес, с вздымающейся лихорадочно грудью.

Моргаю, невольно облизываю губы, и синие глаза с расширившимися зрачками тут же опускаются вниз, следуя за скользящим по нижней губе языком.

Секунда, две, три…

Кайден вдруг ухмыляется.

— Нет, — качает головой, блестя глазами. — Нет. Я подожду.

— Чего подождешь?

Кайден отпускает скрипящие подлокотники и выпрямляется. Мое разгоряченное его дыханием лицо начинает постепенно остывать.

Мужчина не отвечает. Смотрит на меня сверху вниз, пользуясь преимуществом своего высокого роста и могучего телосложения, его лицо с нахального становится серьезным.

— Увидимся за завтраком.

Дверь хлопает, я остаюсь в одиночестве. Хотела бы сказать гордом, но достоинство мое давно потеряно безвозвратно в тот самый миг, когда под водой горного озера я решила взять Кайдена за руку и умолять остаться.

Надо было его тогда просто утопить. Убийство гонимого принца легко бы сошло мне с рук.

Необоснованное помешательство Кайдена выбивает из колеи больше, чем его привычная мне неоправданная враждебность.

Видимо, доктор нужен не только мне одной. Как иначе объяснить это безрассудство и стремление говорить загадками?

«Я подожду» — передразниваю про себя.

Чего подожду?

Чертов Кайден, вскрыть бы его упертую головушку и хорошенько там порыться в поисках ответов!

Воистину, самый страшный гнев — гнев бессилия.

32

— Занятное зрелище, не находите?

— Простите? — поворачиваюсь лицом к стоящему рядом зеленоглазому мужчине из делегации эльзанцев.

— Разве вы не находите странным, что каждый из них, пытаясь доказать собственную правоту, стремится перекричать другого? Словно от того, кто окажется громче, а не от того, насколько другая сторона готова идти на компромисс и уступать, будет зависеть конечный исход переговоров.

Пожимаю плечами, не особо горя желанием вступать в беседу с хитрым помощником лорда Финча, и продолжаю наблюдать, как, накинувшись друг на друга с небывалым рвением, спорят посол и граф Клосс, не желая ни в чем уступать оппоненту, проверяя выдержку, прощупывая слабости и ища недостатки в обороне противной стороны. Остальные не торопятся вступать в эту бессмысленную полемику.

Прибывшие в поместье после завтрака вассалы быстро узнали в Кайдене наследника престола — им довелось бывать в столице и при дворе — и после короткой паузы на шок и удивление быстро смекнули что к чему, выразили уважение и готовность служить. Если среди них и были те, кто не был рад переговорам с Эльзанией, то теперь они вынуждены проглотить свое возмущение.

— Кажется, в переписке с императором Тэлисином вы не упоминали о том, что принц также будет участвовать в переговорах. Иначе мы бы не были поставлены в такое затруднительное положение. Сколько бы было сэкономлено времени, если бы нам не пришлось спешно писать доклад в империю и откладывать обсуждение договора о сотрудничестве до прибытия ответа от его императорского величества.

В словах рыжеволосого слышится неприкрытый упрек.

Что ж, полагаю, что наши соседи имеют право негодовать.

Они ехали сюда, чтобы обсудить со мной, представляющей интересы герцогства Сваллоу, открытие приграничных пунктов и возможности торговли, совершенно не подозревая о том, что на их головы вдруг упадет такой пирог с неба в виде наследного принца, готового наладить международное партнерство между двумя давно прекратившими диалог странами.

Искали медь, наткнулись на золото.

Понятное дело, лорду Финчу в срочном порядке пришлось строчить императору письмо с изложением текущих фактов. Теперь остается только ждать ответа и разрешения монарха продолжить диалог. В том, что его величество Тэлисин даст добро, никто не сомневается.

— Поверьте, для меня это тоже было сюрпризом, — отвечаю с ноткой раздражения в голосе.

Я почти не спала и едва ли прикоснулась к завтраку, понятное дело, что настроение у меня так себе. Вдобавок к этому странное поведение Кайдена выбило из себя. Ехидные замечания этого малознакомого человека — последнее, что хотелось бы слышать.

Ответ императора не заставляет себя долго ждать, письмо прибывает через портальную арку к вечеру того же дня. К этому моменту лорд Финч и граф Клосс поумерили пыл и облюбовали бережок пруда, проведя половину дня за ловлей рыбы. Кайден куда-то делся, видимо, сбежав от досаждающих ему вассалов. Что было очень подло, поскольку, потеряв из виду принца, они обратили все свое внимание на меня.

— Ваша светлость, нам бы хотелось услышать от вас объяснения. Как и когда в герцогстве Сваллоу оказался его высочество? Как получилось, что о его визите не было ничего известно? — вопрошает барон Фернел.

— А меня больше интересует, когда наша герцогиня и принц успели помириться, — загадочно тянет Деклан Пэрриш, единственный молодой человек среди четверки пожилых вассалов.

Всему королевству известно о том, что мы с Кайденом, мягко говоря, давно перестали друг с другом ладить.

— Глаз с вас не отрывал, когда вы не смотрели, а стоило вам обернуться — быстро отворачивался, — растягивает в улыбке тонкие губы вдова-виконтесса Мэриголд Хамильтон.

Стоящий рядом с ней лорд Кук молча кивает. Этот человек никогда не был особенно разговорчивым.

Перевожу взгляд с одного на другого, гадая, так ли уж беспочвенны мои сомнения в их лояльности.

— Принц прибыл недавно, инкогнито, — даю расплывчатый ответ барону. — Остальные вопросы к нашей работе не относятся.

С утра, поговорив с Кайденом, решили, что чем придумывать сомнительную ложь, лучше говорить как можно меньше, позволив людям самим сделать выводы.

Деклан пожимает плечами, состроив жалостливое выражение лица, словно у него из-под носа увели сочный кусок мяса.

— Логично, будь я на месте кронпринца, до подписания на бумаге договора с Эльзанией, тоже предпочла бы не разглашать лишнего. В случае, если эта затея не выйдет, никто не посмеет тыкать в это пальцем. К тому же, его величество король Лесетиус предвзят, уже давно было пора забыть обиды минувших поколений и установить с империей дружбу, воевать с ними мы точно не в состоянии… — знающе рассуждает виконтесса.

Барон Фернел кивает, соглашаясь, и возвращается к текущим делам:

— Насчет сформулированных вами с графом Клоссом правил товарооборота мы не возражаем, против открытия пропускного пункта на границе тоже, а остальное не в нашей компетенции. Однако, если наследник взял под личный контроль возобновление отношений с эльзанцами, несомненно, герцогство окажется в центре внимания…

Продолжаю слушать, хотя давно уже понимаю, что теперь ответственность за сделку с Эльзанией легла на плечи Кайдена. Как и о чем он договорится с соседями — мне, как герцогине, останется подчиниться. В любом случае мой феод приобретает выгоду, так что жаловаться не на что.

Отмашка императора Тэлисина позволяет возобновить работу. Когда обе стороны согласны и готовы к конструктивному диалогу, результат не заставляет себя ждать. Через два дня Кайден ставит свою подпись на договоре.

Бумагу озаряет золотистое свечение, означающее, что документ вступил в силу.