Баскервильская мистерия этюд в детективных тонах - Клугер Даниэль Мусеевич - Страница 74

Прежде всего обращаю внимание читателя на то, что роман Станислава Лема представляет собой откровенную игру в детектив. Подчеркивая принадлежность произведения к традиционной английской mysterious story, автор переносит действие «Расследования» в Южную Англию, а главный герой служит главным инспектором в Скотленд-Ярде. Преемственность эта подчеркнута с вполне естественной иронией. Многие детали введены для того лишь, чтобы читатель не забывал: Англия детектива — прежде всего, царство Шерлока Холмса.

Буквально на первой странице глаз натыкается на следующее:

«Главный инспектор Шеппард вернулся к черному массивному столу с двумя телефонами и плоским микрофоном внутренней связи. На полированной его поверхности лежали очки, трубка и кусочек замши...»[406]

Какой же детектив без трубки! И далее:

«Садясь в глубокое кресло сбоку от стола, Грегори заметил портрет королевы Виктории, взиравший на него со стены над головой главного инспектора»[407].

Наверное, все помнят, как в периоды хандры великий сыщик стрелял из револьвера по стенам своей квартиры на Бейкер-стрит, украшая их вензелем «КВ» — «Королева Виктория». Вообще, именно Англия Викторианской эпохи стала местом рождения и местом действия классического детектива, причем это продолжает оказывать влияние на писателей, работавших позднее и родившихся за океаном, — от Джона Диксона Карра до Элизабет Джордж. В «Расследовании» же взята не просто Англия, но Южная Англия, тот самый конан-дойловский Суссекс. Где-то поблизости от дома инспектора Грегори несколькими десятками лет ранее разворачивались события «Львиной гривы», а густой туман, заполняющий страницы лемовской книги столь навязчиво, что порой страницы кажутся отсыревшими, явно порожден мистическим туманом «Вампиров из Суссекса» и «Дьяволовой ноги».

Сцена с кладбищенским моргом и лезущим через окно мертвецом — по сути, еще одна ироническая отсылка к Конану Дойлу — к рассказу «В Сиреневой Сторожке», в котором имеется подобная же сцена...

И еще одна деталь, еще один намек на Конана Дойла, на «Львиную гриву» — дохлые животные, которых находят рядом с местами то ли происшествий, то ли преступлений. Одну собаку и двух кошек. Помните несчастного эрдельтерьера, погибшего ужасной смертью там же, где и его хозяин Макферсон?

Так что можно найти немало оснований к тому, чтобы рассматривать «Расследование» как иронию по поводу собственно детектива. Автор словно подбрасывает сыщикам «из старого доброго английского детектива» совершенно невероятное дело и с удовольствием наблюдает за их метаниями, изредка замечая: «Вот тут, кстати, некогда был найден непонятным образом убитый Макферсон... А вот тут — его собака... А в таком же тумане нашли свою смерть герои “Дьяволовой ноги”... А здесь точно так же заглядывал зловещей полуночью в окошко человек, похожий на выходца с того света... Да, ребята, несмотря на трубку и “Королеву Викторию”, знаменитое кепи Великого Сыщика вам явно не по размеру...»

Финал романа открытый: читателю предложены две версии, он вправе выбрать любую из них или отказаться от обеих. Любопытно, что на протяжении всего действия идут фактически два расследования: уголовное, которым занимается инспектор Грегори, и научное, доктора Сисса. Версия инспектора Грегори (вернее, его начальника Шеппарда): не совсем нормальный шофер, годами ездит по одной и той же дороге.

«— Ширина шоссе ощущается только интуитивно… туман плывет, движется, глаза слезятся от напряженного всматривания. Через какое-то время наступает состояние, в котором видятся удивительные вещи... Какие-то шествия теней, какие-то знаки, подаваемые из глубины тумана... Это как кошмар. Представьте себе, что вас издавна одолевают странные образы, странные мысли, которые вы никому не решились бы поверить... может быть, это мысли о мире, о том, как он невероятен, каким может быть, о том, как следовало бы поступать с иными людьми при жизни... или после смерти»[408].

Словом, безумец, относительно безобидный, — он ведь не живых людей делал покойниками, а покойников вроде бы «оживлял» — передвигал, перевозил. Выбираясь из тумана, он приходил в себя и пытался избавиться от последствий приступа безумия — спрятать похищенный труп. Кажется, все в порядке. Загадка решена, она вполне реальна и рациональна, при всей кажущейся сверхъестественности. Но...

«— …И это правда?

— Нет, — спокойно ответил Шеппард, — это лишь допустимо. Или, точнее говоря: правда может оказаться такой»[409].

Версия рассыпается, поскольку в одном случае у предполагаемого виновника есть алиби. С другой стороны, этот один случай, в конце концов, возможно, не имеет прямого отношения к остальным. Сам же подозреваемый погиб в дорожной катастрофе, его не допросишь. Окончательно «да» или «нет» полиция так и не говорит. Может быть, и «да». В том смысле, что, может быть, погибший и есть истинный виновник. А может быть, нет. Как замечает инспектор Грегори, для человека тут слишком много «если».

«Туман, помноженный на мороз, помноженный на снегопад»...[410]

Помноженный на паранойю…

Действительно, в полицейской версии присутствует сочетание очень большого числа случайных факторов.

«— …Можно отмести алиби. Либо исключить неподходящий случай из всей серии... Во всяком случае, имеется шанс — болезнь! Болезнью можно объяснить самые удивительные вещи, даже видения и стигматы, даже… даже чудо!»[411]

Воздействие на людей тумана, газа и тому подобного, приводящее одних к сумасшествию, других к смерти, — объяснение, часто встречающееся в классическом детективе. Вновь мы сталкиваемся с аллюзиями на приключения Шерлока Холмса: в «Дьяволовой ноге» ядовитые испарения вызывают пугающие видения и в конце концов приводят нескольких персонажей к смерти...

А что, если мы имеем дело с романом фантастическим? И автор просто-напросто взял да и перенес, вполне бесцеремонно, героев из одного жанра в другой? Из как-бы-готики в настоящую готику? И беспомощность их от того и происходит, что законов жанра, в котором оказались герои, они не знают? Действительно, вдруг все эти тела никто не похищал, а они оживлены таинственными силами, использовавшими жизненную энергию несчастных домашних животных? И такой вот оживший покойник, зомби ткнулся в окно навстречу полицейскому?..

Но тут мы обращаем внимание на фразу, брошенную в самом начале одним из сыщиков Скотленд-Ярда и ставшую заголовком этой главки:

«— …регулярность, которая не могла быть запланирована человеком…»[412]

И вспоминаем, что есть ведь и еще одна версия событий, научная. Или, скорее, философская. И тогда, в поисках хоть какого-то ответа на поставленный вопрос whodunit, «кто-это-совершил?» — обращаемся к рассуждениям доктора Сисса. А тот утверждает, что человек тут ни при чем. Не было никакого преступления, «никто-этого-не-совершал», вернее сказать, «Никто-это-совершил», nonedunit. Полицейские столкнулись не с преступлением, а с неизвестным явлением природы. Доктор Сисс подмечает в происходящем те факторы, на которые никак не могли обратить внимания полицейские — просто в силу специфики уголовного расследования: например, на изменения температуры и погодных условий, на «ареал распространения» загадочных явлений.

«…феномен имел место в границах острова. Это помогло мне уточнить коэффициент моей формулы, поскольку уровень заболеваемости раком в пределах острова переходит к уровню заболеваемости в окружающих районах не скачкообразно, а постепенно»[413].

Согласно теории доктора Сисса, все страшные происшествия в действительности обусловлены редчайшим сочетанием вполне естественных и нисколько не пугающих факторов:

«— Я ничего не хочу сказать кроме того, что вытекает из статистического анализа…»[414]

Преступления нет — есть лишь редкое, но вполне вероятное сочетание множества природных факторов. Выслушав теорию Сисса и так и не раскрыв загадочное преступление, инспектор Грегори — в какой-то степени антипод или двойник ученого — говорит: