Баскервильская мистерия этюд в детективных тонах - Клугер Даниэль Мусеевич - Страница 73

Разумеется, скромный пчеловод-любитель, в которого волею автора превратился Шерлок Холмс, немедленно вновь становится сыщиком:

«Макферсон был, по-видимому, замучен и убит каким-то необычайно гибким инструментом, потому что длинные, резкие рубцы закруглялись со спины и захватывали плечи и ребра. По подбородку текла кровь из прокушенной от невыносимой боли нижней губы»[403].

Расследование ведется по всем тем правилам, по которым обычно ведет свое расследование Шерлок Холмс. Он тщательнейшим образом осматривает место происшествия, подмечая детали, которые менее опытному глазу оказались бы незаметны (например, сухое полотенце — при том что Макферсон вроде бы успел войти в воду). Пытаясь найти убийцу-изувера, сыщик достаточно быстро разбирается во взаимоотношениях Макферсона с коллегами по работе и просто знакомыми, всплывает история несчастной любви — словом, перед нами, казалось бы, традиционный детектив. Вот-вот Холмс укажет на преступника, после чего предоставит возможность воспользоваться плодами своего труда какому-нибудь местному суссекскому Лестрейду, а сам вернется к ульям. Но...

Обнаруживается труп собаки убитого, эрдельтерьера, с такими же следами зверских истязаний. Местный полицейский начинает подозревать некоего Мэрдока, имевшего с покойным несколько стычек из-за любовного соперничества и отличавшегося нравом буйным и высокомерным. Но, как это зачастую происходит в детективах, в критический момент подозреваемого обнаруживают в состоянии беспамятства, с теми же следами. Правда, не убитого, но в состоянии, близком к смерти.

И вот тут Холмс, вспомнив загадочные слова «львиная грива», которые успел произнести Макферсон перед смертью, наконец-то находит истинного убийцу:

«— Цианея! — вскричал я с торжеством. — Цианея! Вот она, львиная грива!

Странное существо, на которое я указывал, и в самом деле напоминало спутанный клубок, выдранный из гривы льва. На каменном выступе под водой на глубине каких-нибудь трех футов лежало странное волосатое чудовище, колышущееся и трепещущее…»[404]

Убийцей-изувером оказалось морское животное, вид медузы, — нехарактерное для этих мест, случайно занесенное сюда штормом...

Следует ли считать «Львиную гриву» классическим детективом? Несомненно. В центре внимания читателя (и героя) — жестокое убийство, причем не просто загадочное, но вселяющее прямо-таки мистический ужас. Фоном преступления становится буколический пейзаж Суссекса, «дышащего миром и покоем». Сыщик проводит расследование по всем правилам — если не криминалистики, то детективного рассказа. Правда, использованный им дедуктивный метод направляет сыщика, как уже было сказано, по ложному пути. Но в конце концов Холмс все-таки раскрывает кошмарное убийство именно с помощью дедукции, заодно показав нам, что пасторальный Суссекс лишь тончайшей завесой отделен от сил грозных и опасных, легко сквозь эту завесу прорывающихся.

Итак, загадка раскрыта. Единственное, чего не может сделать сыщик, — это наказать преступника или хотя бы загнать его в угол безукоризненной логикой и вынудить признаться. На вопрос: «Кто это сделал?» — на классический вопрос детектива Шерлок Холмс отвечает: «Никто». Поскольку опасное животное невозможно обвинить в преднамеренном убийстве, убийстве с целью обогащения, из ревности или мести. Можно разве лишь посетовать на неосторожность жертвы или на несовершенство наших знаний об окружающем мире.

Вопрос «Кто это сделал?» считается настолько важным для детективного жанра, что в английском литературоведении даже существует термин whodunit («кто-это-совершил») — неологизм, достаточно давно введенный в обиход нью-йоркским критиком Вольфом Кауфманом из журнала «Вэрайети» и использующийся в качестве одного из обозначений детективного произведения.

Жанровую природу рассказа «Львиная грива» по аналогии, очевидно, следует назвать nonedunit («Никто-это-совершил»). Именно так я и буду обозначать в дальнейшем этот особый поджанр классического детектива. Слово «Никто» в данном случае написано с большой буквы отнюдь не случайно. С рассказами Гофмана и особенно Эдгара По такие произведения роднит то, что причины убийства (пока загадка не разрешена) не имеют рационального, логического объяснения. И все попытки это объяснение найти терпят провал. Отсутствие истинного мотива, дополненное изуверской жестокостью, наводит на мысль, что убийца ненормален психически (вроде мэтра Рене), разгадка же приводит к тому, что убийство было «непреднамеренным» — с перепугу (орангутан в «Убийствах на улице Морг») или вообще по причинам «естественным» (морское растение в «Львиной гриве»). Ранее я говорил о том, что убийство в классическом детективе есть проявление иррациональных сил, сил Хаоса, проникающих в мир рациональный и объяснимый. Рассматриваемый же поджанр привносит в этот постулат еще одну особенность: проявление Хаоса, проявление иррационального оказывается результатом действия природных сил.

Таким образом, окружающие нас природные явления становятся здесь олицетворением сил, противостоящих человеческому миру, — в полном соответствии, кстати говоря, с древними мифологическими представлениями, в которых стихийные силы Природы олицетворялись, например, ужасными сторукими великанами-гекатонхейрами, гигантским драконом Пифоном и прочими легендарными разрушителями. «Странное волосатое чудовище» из рассказа Конана Дойла — отдаленный потомок тех мифических чудовищ, обитающих в Тартаре, подземном мире.

«Регулярность, которая не могла быть запланирована человеком»

Остается лишь догадываться, почему критики не придали особого значения двум удивительным романам, написанным одним из крупнейших писателей-философов XX века — Станиславом Лемом. Не то чтобы не заметили, нет, — но не пытались всерьез проанализировать их как особые вариации классического детектива. Среди научно-фантастических произведений Лема, по крайней мере, один из этих романов — «Расследование» — обычно упоминается вскользь, скороговоркой, второй же — «Насморк» — ставится в один ряд с «Солярисом»,

«Эдемом» и еще чаще — с «Непобедимым»; с ними же главным образом и сравнивается. Между тем и «Расследование», написанное еще в 1959 году, и «Насморк», изданный в 1976-м, — образцовые детективы, к тому же представляющие собой прямое развитие поджанра, заложенного «Львиной гривой».

Особый интерес представляет роман, написанный первым, — «Расследование». Сначала я кратко напомню его содержание. Серия загадочных преступлений ставит полицию в тупик. Из моргов и мертвецких маленьких провинциальных городов непонятным образом исчезают... трупы. Полиция в тупике. Кому и зачем могли понадобиться покойники, куда они исчезают и как предотвратить дальнейшие похищения (если это похищения)? Кто он, этот неизвестный злоумышленник, и каковы его мотивы? И вновь действие кажется окутанным туманом ирреального, тем самым туманом, который, по мнению одного из героев «Расследования», может свести с ума. Драматичность и фантастичность ситуации усиливается, когда во время одного из происшествий гибнет констебль.

«— От чего же, черт возьми, он убегал?..

— Может, скорее, — от кого?..

— Нет. Если бы он кого-то видел, то в том состоянии, в каком находился, открыл бы стрельбу»[405].

Чем дальше, тем больше кажется, что мы читаем не детективный роман, а готический, в котором действуют потусторонние силы, движимые непонятными целями. Инспектору Грегори, ведущему расследование, то и дело встречаются на улицах люди, похожие на пропавших покойников... Правда, возможно, ему просто кажется так, ибо он целиком погружен в это странное и страшное дело... Ночью нечто напугало вооруженного полицейского настолько, что он побежал со всех ног и попал под машину. Незадолго до смерти он приходит в себя и рассказывает, что, услышав странные звуки в морге при кладбище, поспешил туда и через окно увидел, как покойник пытался подняться на ноги, двигаясь, словно жуткая огромная кукла. Правда, не исключено, что все это — предсмертный бред... На местах преступлений имеются жуткие знаки — трупики домашних животных, кошек или собак. Впрочем, эксперт утверждает, что они сдохли от старости...