Корпорация Vallen'ok (СИ) - Измайлов Сергей - Страница 5

— Человек-дождь, — вздохнула официантка, собирая со стола пустые бутылки, видимо оставленные предыдущими посетителями. — Он хороший человек, но каждую пятницу после работы он накачивается саке и начинает чудить — женщина крутанула пальцем у виска.

Подгоняемый любопытством и собственным человеколюбием, я вышел за своим новым «другом». Вечер перестаёт быть томным. У входа нас уже ждала толпа. Нет, не якудза с татуировками, она состояла из нескольких пожилых мужчин в идентичных костюмах, с такими же дешёвыми мечами. Один даже принёс полуразмокший от дождя щит из картона с расплывающимся нарисованным фамильным гербом.

— Это мой клуб исторической реконструкции! — гордо объявил Фудзивара-сан, с трудом удерживая равновесие. — Мы, кхе-кхе, восстанавливаем дух самураев! — Тут он грохнулся на колени передо мной, протягивая меч. — Будь нашим судьёй!

Нелепость ситуации разрывала связь с реальностью. Это они так радуются жизни по пятницам? А потом ещё говорят, что русские не умеют себя вести на корпоративах? И всё это происходило под проливным дождём. Он, конечно, лил уже намного слабее, но ничего сухого из одежды на мне уже не осталось.

Дальше произошло нечто, заставившее меня усомниться в адекватности этих немолодых людей. Шесть японских офисных работников средних лет, с серьёзными лицами размахивающих игрушечным оружием, устроили настоящий рыцарский турнир под караоке-версию песни Queen «We Will Rock You». Фудзивара-сан, изображая, видимо, Миямото Мусаси, умудрился запутаться в развязавшихся шнурках и упасть лицом в глубокую лужу, ненароком сбить очки с лица «противника», после чего начал кланяться так усердно, что стукнулся лбом о фонарный столб, испугаться собственного меча, когда тот зазвонил. Оказалось, в рукоять встроен будильник.

В кульминационный момент, когда по логике их баталии должен был решиться исход «великой битвы за Осаку», все разом достали из портфелей… ланч-боксы с домашней едой и устроили совместный ужин сидя прямо на тротуаре. Хорошо хоть дождь к этому времени затих и не добавлял им жидкости в еду.

— Самураи тоже кушали! — объяснил Фудзивара-сан, суя мне в рот онгиги с лососем. Его собственная порция состояла из жареной рыбы и риса, обильно политого кетчупом из красивой бутылки без этикотки. — Это секретный соус клана Фудзивара! — шепнул он, заговорщицки улыбаясь.

Некоторое время спустя мой новый друг решил проводить меня по вечернему городу. То, что последовало дальше, достойно отдельного манга-сериала. Сначала он пытался научить меня кататься на велосипеде-пауке (эти трёхколёсные грузовые), утверждая, что это «древний самурайский транспорт». Потом он в конбини купил набор для дартс и устроил соревнование по метанию дротиков в плакат с рекламой энергетика. На мосту Нисикибаши вдруг разрыдался, вспомнив, что забыл позвонить жене, а потом, поговорив с ней ровно десять секунд, заявил: «Она сказала, что я идиот. Пойдём есть такояки!»

Когда прорвавшееся наконец сквозь тяжёлые тучи солнце окончательно спряталось за горизонт и зажглись огни на улицах, мы сидели на ступенях торгового центра напротив моего дома, неторопливо потягивая тёплую колу из автомата. Фудзивара-сан, немного протрезвев, вдруг достал из портфеля настоящий кинжал танто в ножнах. Оказалось, что это антиквариат семнадцатого века. Повертел им у меня перед носом и убрал обратно.

— Мой пра-пра-пра, — он запутался в количестве «пра» и махнул рукой. — Дед был самураем. А я, — он потрогал свой помятый галстук, — продаю страховки.

В его голосе впервые появились нотки грусти.

— Но, когда держу меч, пусть даже игрушечный, — мужчина улыбнулся вдруг по-детски, — чувствую, будто могу защитить весь мир. Хотя бы от скуки.

— Понимаю, — кивнул я. — Иногда хочется развеяться и забыть о серых трудовых буднях и житейских проблемах.

— Вот-вот, — энергично закивал мой собеседник. — Каждый день смотришь на эти лица, постоянно должен быть улыбчивым, спокойным, вежливым. Не обращать внимания на нападки неадекватных клиентов, которых хочется убить, но ты должен постараться им угодить и уговорить купить эту чёртову страховку. И, только загрузившись саке и размахивая этим куском пластика, начинаешь чувствовать себя не частью серой биомассы, а свободным человеком. А ведь я не люблю саке, представляешь? Терпеть ненавижу! Хотя, наверное, глядя на меня сейчас такого не скажешь.

Я не стал никак комментировать его речь, просто с пониманием кивал. Снова разболелась голова и жутко хотелось домой, о чём я ему непрозрачно намекнул. На прощание он вручил мне тот самый пластиковый меч со стразами.

— Для храбрости, — сказал мужчина, поклонившись с достоинством настоящего даймё. А ещё оставил на салфетке номер телефона и корявую надпись нетрезвой рукой: «Ты — мой лучший кайсякунин!» Хм, меня посвятили в помощники самурая, звучит гораздо интереснее, чем курьер.

Этот меч я повесил дома на стену, прежде чем опуститься на диван. После такого вечернего похождения мне срочно требуется хотя бы несколько часов покоя. Я снял всю мокрую одежду и закинул в стиральную машину. Порошка осталось чуть больше чайной ложки, завтра надо купить, а на сегодня хватит.

Насквозь промокшую и раскисшую бинтовую повязку на голове не имело смысла оставлять, поэтому я от неё избавился, разглядывая шов в отражении в зеркале. Да, Джун, неплохо тебе досталось. Наложить новую повязку я сам не осилю, да и нечем.

Когда я наконец улёгся на диван, откуда-то вылезла Момо и легла со мной рядом, уткнувшись мне в бок прохладным носом. Я обнял псинку и закрыл глаза. По-моему, она захрапела даже раньше меня. Проваливаясь в дрему, я подумал: «Иногда, чтобы почувствовать себя героем, достаточно просто перестать бояться выглядеть дураком».

Глава 3

Утро началось с того, что Момо, моя французская бульдожка с лицом разочарованного философа, уселась мне на грудь и принялась пристально разглядывать мою голову, словно на её месте выросло что-то другое. Я попытался пошевелиться — голова закружилась, словно я только что сошел с карусели «Адская восьмерка», а тело отозвалось тупой болью где-то между «зачем я вообще жив» и «надо бы встать». Фурукава, хирург, оперировавший меня после травмы (а я до сих пор не выяснил все её обстоятельства), велел приходить на осмотр завтра, а значит, сегодня у меня будет день домашних подвигов, надеюсь, что мне его хватит

Первым делом решил навести порядок, хотя логически было бы тут все сжечь. Останавливало только то, что новое мне не на что приобрести. Мой «предшественник» не отличался ни чистоплотностью, ни склонностью к порядку. И собаку он воспитал соответственно, два сапога пара. Точнее два валенка, если уж на то пошло.

Пока я, скрипя зубами, пытался собрать разбросанные носки и объединить их в пару, что оказалось самым сложным (один почему-то оказался в микроволновке), Момо, словно демон саботажа, носилась по квартире, подкладывая под ноги игрушки. Ее новая — резиновый медведь с пищалкой, купленный накануне вечером, трижды отправлял меня в рискованный танец на грани падения. В четвертый раз я всё же врезался коленом в стол, зато открыл для себя новый уровень японского фольклора, произнеся несколько непечатных слов, о которых раньше даже не подозревал. Видимо подключилась память бывшего хозяина этого тела.

Под диваном обнаружил следующий набор: частично обгрызенный когда-то давно и уже засохший кусок курицы, напоминающий мумию фараона-неудачника, пропавший пульт от кондиционера (явно Момо забрала как очередную игрушку), фотографию девушки, которая, судя по пыли валялась здесь со времен эпохи Цин.

Мытьё пола превратилось в дуэль. Я — с тряпкой, Момо — с мокрыми лапами, оставляющими следы в форме лапок ровно там, где я только что протёр. Когда я наконец поймал её, чтобы вытереть лапы, она фыркнула мне в лицо с таким презрением, будто я предложил ей стать веганом.

К полудню, когда влажная уборка была завершена, а голова перестала напоминать колокол, мы отправились гулять. Чтобы не смущать прохожих видом раны на голове, нацепил нелепую бейсболку, которую нашёл на верхней полке в шкафу. Момо, как истинная француженка, терпеть не могла спешки. Она шла, важно переваливаясь, будто королева, инспектирующая свои владения. Пока я размышлял, как объяснить соседям, что «собака не толстая, у нее такая конституция», Момо внезапно села перед детской площадкой и замерла.