Сердце Изнанки 3 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 48

Следующий миг всё резко прекратилось, словно кто-то выдернул вилку из розетки.

— Господин Пылаев, а чего вы такой бледный? — обеспокоенно спросил молодой паладин. — Я же вроде вас усилил, а вы, кажется, будто ослабели. Не понимаю, что пошло не так.

— Не знаю, — пожал я плечами, стараясь скрыть остатки пережитого. — Может, твой дар как-то иначе сработал в этот раз, — хохотнул я с показной беззаботностью, хотя внутри всё ещё дрожал от пережитого.

Что это такое было? Как я смог увидеть этот взгляд? Это Кирилл меня так усилил, или этот монстр постоянно так пялится на меня? А что если, из раза в раз, когда я появляюсь в изнанке, я каждый раз раздражаю этого монстра? Ведь я там чужой гость — меня там быть не должно, вот он и посылает на меня всех этих тварей. По крайней мере, теперь понятно, почему каждый раз, стоит только показаться в изнанке, там начинается такой фурор.

Сначала я думал, что это всё из-за того, что я стал переходить в изнанку в городе, где серых теней куда больше, но нет. Ведь эти серые тени, хоть и боятся меня, погибают от моих клинков, но с каждым разом нападают вновь и вновь — охотятся за мной, гоняются, пытаются сожрать, бросаются на меня, будто верные солдаты, посылаемые в бой волей генерала. Если сначала он ко мне приглядывался, изучал меня с осторожностью, то потом понял, что я — чуждая тварь в его мире. В этом я был уверен с каждой секундой всё больше и больше. Всё становилось на свои места.

Именно поэтому изнанка так ко мне недружелюбна — просто я не принадлежу ей, но я ей очень нужен. А тот глаз, огромный глаз-светило… это же… Я знаю, что это! Это то самое сердце изнанки, которое я видел на картине там, в замке, в червоточине, где была часть замка на территории Пылаевых. Там, где висела та картина, полотно, изображающее огромное сосредоточение силы, которое даже сквозь полотно художника излучало чудовищную мощь. Теперь я его видел воочию, и оно видело меня.

— Ты чего с Константином Александровичем сделал? — возмутился Зиновий, подойдя к нам. — Ты что это удумал?

— Да сам не знаю, — произнёс Кирилл растерянно, — вроде всё то же самое делал… Усилил я его. — Произнес он. — Давайте вас тоже усилю?

— Э-э, только поосторожнее, а то меня тоже на тот свет отправишь! Константин Александрович у нас крепкий, а я-то простой смертный — так заберёшь из меня всё.

— Давайте попробуем, — произнёс Кирилл, которого азарт явно жёг изнутри, не давал покоя.

Он вдруг схватил за руку Зиновия, а тот вдруг засветился, а из него стали бить молнии! Кирилл даже тут же отпрянул на безопасное расстояние, а из глаз Зиновия, который изогнулся дугой, в небо ударила мощнейшая молния!

— Охренеть! — взревел глава паладинов, чувствуя, как энергия бурлит в нём, требуя выхода.

— Да во мне же теперь… — он кое-как погасил всполох энергии, разрывавший его изнутри. Каждое его движение теперь сопровождалось лёгким треском электричества, а глаза принялись испускать небольшие молнии. Он размял шею, вертя головой.

— Ну, Кириллка… — поглядел на него Зиновий, — спрашивать надо, прежде чем способности применять! Не забывай про этику! — прорычал он, но в голосе его слышалось огромная мощь.

Казалось, Зиновий вырос на полторы головы, его руки увеличились в размерах, мускулы напряглись так, что казалось — он сейчас разорвёт собственную форму. Но это продлилось недолго — уже через пару секунд он принялся «сдуваться» и вновь стал старым добрым Зиновием, правда, глаза ещё поблёскивали остатками энергии.

— С одного фиолетового кристалла, — произнёс он с нескрываемым удивлением. — Хорошая у тебя способность, Кириллка, очень хорошая!

— Мне бы только передохнуть теперь… — произнёс парень пошатываясь.

Только сейчас мы заметили, что парень едва дышал, весь бледный, с трясущимися руками.

— Я все свои силы на вас отдал… — прошептал он, едва держась на ногах.

— Может, ему и синих кристаллов отдать? — предложил я Зиновию, уже готовый достать запас.

Тот улыбнулся с долей горечи:

— Мы последние полгода на него все синие кристаллы и изводили, — признался он. — В нём столько энергии, сколько во всём нашем паладинском корпусе! А ты, дубина стоеросовая, думай, прежде чем такое творить! Что ж ты удумал-то? Нельзя столько энергии тратить за раз! А если бы ты навредил? Можно же не только усилить — можно и спалить к чертям все энергетические контуры! Думать надо, Кириллка!

— Простите меня, командир! И вы простите, ваше благородие! — причитал парень, кланяясь нам обоим.

— Ничего, Кирилл, только больше так не делай. Усиливай, но не на полную мощность. От этого действительно может беда произойти, — сказал я, но в душе восхитился его способностью.

— Ну, беда не беда, — произнёс заинтересованно Дмитрий, явно прикидывая возможности, — а мне бы такое усиление не помешало на переговорах с Викентьевым, например. — Он оглядел нас с любопытством. — Видишь, как ты засветился, Зиновий? Интересно, что со мной будет? Небось пожар устрою!

— Ага, кипятком начнёшь писать, — хмыкнул я, не удержавшись от колкости.

— Как грубо! — воскликнула Алиса, но спрятала улыбку за ладонью.

Тем временем Зиновий потянулся, разминая затёкшие мышцы:

— Это всё, конечно, хорошо, но пора бы и честь знать! У нас ещё две червоточины впереди, а эту — он указал в сторону, где искрился синий кристалл, явно переполненный энергией, — надо бы закрыть, и дальше двигаться.

Я призадумался. Мы все устали основательно, день выдался тяжёлый.

— Сегодня заночуем здесь, — заключил я.

— В червоточине? — удивилась Алиса, оглядывая странное пространство вокруг нас.

— Будет твоё боевое крещение закончено, — пообещал я ей. — Каждый одарённый должен однажды переночевать в червоточине, — сочинил я на ходу.

— Ага, и трахнуть монстра, — едва слышно хмыкнул в усы Зиновий, но я не придал его словам значения.

— А вы же сами говорили, что червоточину надо быстрее закрыть! Она же аномальная! — произнёс Дмитрий с тревогой в голосе.

— Закроем, но что-то мне подсказывает — больше сюрпризов не предвидится. Дальше всё будет в штатном режиме, — ответил я, чувствуя какую-то внутреннюю уверенность.

— Откуда вы знаете? — спросил Дима недоверчиво.

Я поглядел на него и сказал просто:

— Я же видящий. Я это вижу.

Довольно быстро разместились на ночёвку. Зиновий, всё ещё приговаривая свою мантру о том, что он совершенно не доверяет этому разлому и этой червоточине, что здесь что-то очень странное и неестественное, старательно отбирал дозорных и организовывал ночлег с военной дисциплиной.

— Вы ведь понимаете, что здесь ночь не настанет? — произнёс он, расставляя людей по периметру лагеря.

— Кстати, почему? — спросила Алиса, с любопытством наблюдая за тем, как паладин распоряжается.

Зиновий, убедившись что всё работает так как надо, принялся разъяснять:

— Ну, как принято считать, червоточина — это вырванный кусок мира. Вы, наверное, это уже знаете, и этот самый кусок как бы застывает в одном времени. Это лишь один миг, момент перехода, когда в мире происходит прорыв негативной энергии, когда происходит нечто такое, что заставляет мир стонать и страдать. И в итоге, целый кусок реальности отламывается от мира и начинает блуждать по изнанке. Мы находимся в одном из таких обломков. К слову, тот самый миг и запечатлён здесь навечно. А уже потом, когда обомок прибивается к червоточине нашего мира, здесь появляются твари, монстры и прочая нечисть, — рассказывал Зиновий, внимательно осматривая окрестности. — Время здесь словно замерло, не в силах выдерживать момент трагедии.

— Какой трагедии, Зиновий? — распахнула удивлённые глаза Алиса.

— Если бы мы знали… — выдохнул он.

Закончив с лагерем, мы сразу выдали Зиновию его долю энергоядер и принялись распределять между собой добытые кристаллы.

— Ну что, Дима? — обратился я к братцу. — Предлагаю кристаллы не выставлять на продажу, а использовать все разом. По крайней мере, это самый быстрый и простой способ усилиться прямо сейчас.