Камаль. Его черная любовь - Асхадова Амина - Страница 12

Я стыдливо опускаю лицо, срываясь на рыдания. Как в ванной. И чувствую, как его рука касается моей спины, лишая последних сантиметров пространства.

– Хватит, я сказал. Я тебя еще не тронул толком, – его голос низкий, с металлическими нотами, и я испуганно замираю. – Чем так пахнет?

– Просто суп… – шепчу, стараясь не смотреть ему в глаза. – Он не очень вкусный, я… сварила из того, что было…

Я начинаю сбивчиво перечислять ингредиенты – картошка, лук, морковь, мясо курицы…

Но Камаль меня не слушает.

Он уже тянется к кастрюле, отпуская меня из своих объятий.

Берет половник, окунает его внутрь и…

Я в ужасе замираю.

Он ест прямо из кастрюли.

С жадностью, с животным голодом. Так, словно у него вот-вот отнимут эту еду, а вместо него всунут кусок черствого хлеба, которым кормили в плену.

Он пьет суп большими глотками, не обращая внимания на то, что суп горячий.

Я не могу оторвать от него взгляда.

Боже…

Он ведь четыре года не знал, что такое горячая еда.

Я торопливо хватаю тарелку, наливаю туда суп, ставлю перед ним.

– Камаль…

Он не отвечает, только бросает на меня тяжелый взгляд и продолжает есть теперь уже из тарелки. Я только успеваю обновлять порцию.

Когда суп заканчивается, я ставлю перед ним второе – гречку с подливой.

– Тут нет мяса, – торопливо говорю я. – Все ушло в бульон, но…

Он не отвечает.

Просто продолжает есть.

Я чувствую себя загнанной в угол.

Как будто передо мной хищник, который на мгновение успокоился, но в любую секунду может наброситься. На меня…

Когда Камаль доедает, он со стуком кладет ложку, облизывает губы и поднимается с места. Ищет что-то на кухне, а когда находит – вдруг с силой кладет это передо мной.

Лист бумаги.

– Пиши.

Я моргаю.

– Что писать?

– Список продуктов. Что купить, – он прищуривается. – Я хочу еще. Скажи, что достать, и я достану. А ты приготовишь еще…

Он вкладывает мне в ладонь ручку, чтобы я писала. Голова идет кругом, и я начинаю писать базовые продукты. Мясо, овощи, масло, муку…

– Что вы любите? – спрашиваю его тихо.

– Все.

– Может, есть любимые блюда…

– Ненавижу пасту и итальянскую кухню, – проговаривает, смерив меня тяжелым взглядом. – Все остальное готовь.

– Хорошо…

Я киваю и вычеркиваю из списка ингредиенты для лазаньи. Моментально.

– Я сегодня же принесу. Хочу еще твоей еды, Ева… – проговаривает Камаль жадно, скользя по мне оценивающим взглядом, словно он за всю жизнь не ел ничего вкуснее, чем моя похлебка.

Глава 10

На плите бурлит соус, в духовке запекается мясо, а на столе аккуратно разложены нарезанные фрукты, хлеб и овощи. Фрукты Камаль покупал для меня. Сам почти не ел, а меня заставлял. Стоял над душой, пока не съем целую тарелку.

Говорил, что мне нужны витамины.

А на деле мне нужна была свобода. И за брата сердце ныло.

Стол был усыпан самыми разными фруктами и сладостями, и для этого даже не нужно было выходить из дома. Камаль заказывал доставку. Так безопаснее.

Поэтому я готовила без перерывов.

Хотя мне кусок в горло не лез, ведь с каждыми новыми сутками, проведенными в заточении, я ловила на себе его более явные взгляды.

Тягучие. Медленные.

Взрослые…

Таким взглядом не смотрят на прислугу или на домработницу, которой я ощущала себя всю эту неделю. Нет. Таким взглядом… раздевают и трахают…

Поэтому с каждым днем одежды на моем теле становилось все больше, только от его взглядов это, увы, не спасало.

Я делаю глубокий вдох.

На часах дело близится к ночи, но по факту я не видела солнце вот уже неделю. Камаль не отпирает ставни на окнах. В доме всегда ночь. Я стараюсь готовить еду до десяти вечера, пока в доме не вырубило электричество.

Воздух наполняет аромат специй, масла и чего-то терпкого, пряного. Я уже не считаю, сколько времени я провожу на кухне, но за эту неделю я привыкла, что мои дни проходят в однообразном ритме: готовка, уборка, редкие встречи с хозяином этого бункера.

Камаль…

Он залечивал свои раны, тренировался, набирал вес и силу.

Его аппетит поражал меня. Каждый раз он ест так, будто не верит, что завтра снова будет еда. Проглатывает мясо, сдирая куски зубами, жадно пьет сок, который я делаю из свежих фруктов в соковыжималке, а потом откидывается на спинку стула, молча, тяжело дыша. Все чаще я ловлю его взгляды, когда он на мгновение задерживает внимание на мне. Он ничего не говорит, но…

Но я вижу в его глазах благодарность… вперемешку с голодом… который не утоляется едой…

Он утоляется сексом, но у Камаля нет женщин…

Он уходит из дома под вечер, оставляя меня одну, но возвращается такой же голодный, хотя каждый раз я молюсь, чтобы в этот раз от него пахло женскими духами.

Я понимаю, что это абсурд. Ему не до чужих женщин. Он горит жаждой мести и наживы, но для меня каждая ночь все равно как на пороховой бочке…

За эту неделю я изучила дом. Издалека он казался небольшим, но на самом деле он огромный. С множеством комнат, с длинными коридорами, в которых легко потеряться. Я даже нашла библиотеку, старую, пыльную, с детскими и взрослыми книгами. Я прочитала одну детскую. Читая сказку, я пряталась от суровой реальности…

Еще в доме была детская. В розовых тонах. Для девочки.

Моя нервная система дала сбой, когда я увидела ее. Неужели он планировал прятать здесь свою семью? Точнее не свою, а ту, с чужой дочкой…

Но самое главное – я узнала про подвал. Камаль строго-настрого запретил мне туда спускаться, но он туда спускался часто. Я видела лестницу. Она была жуткая, но Камаль пропадал там часами напролет…

Я накрываю борщ крышкой и помешиваю соус для телятины. Салат поливаю оливковым маслом и добавляю французские травы.

Ужин почти готов.

Раньше я готовила для мамы и отчима, а с пятнадцати лет подрабатывала в ресторане русской кухни – возможно, именно поэтому мне было так легко угодить Камалю во вкусовых предпочтениях…

Мысли плавно перетекают к маме.

Она не будет меня искать.

Я не нужна ей.

Теперь у них с отчимом общий ребенок, а я давно стала лишней. Мы с братом были для них обузой, ненужными ртами, от которых было проще избавиться, чем содержать.

Папа умер, когда мне было всего десять, а брату восемь. Чуть позже мама нашла новую любовь. Отчим, которого она выбрала, оказался человеком жестоким, властным. Когда у них родился ребенок, мама растворилась в новой семье, а мы с братом стали для них проблемой. С самого рождения малыш был слабым, часто болел, и деньги на его лечение уходили огромные. Тогда отчим предложил выход – избавиться от нас.

Сначала они пытались просто отдать нас в услужение. Брата – людям, которым был нужен крепкий мальчишка для черной работы. Меня – в дом старого знакомого отчима, где меня должны были воспитывать как будущую жену. Но денег за это не предлагали, а отчиму нужны были не просто свободные руки, а хорошая сумма.

Так нас продали.

Брата отдали бандитам, чтобы он работал на них, выполнял грязные поручения. Меня должны были выдать замуж, но вскоре отчиму предложили больше денег – из-за границы, из Англии. Этих денег хватало, чтобы оплатить дорогих врачей для их больного ребенка, и мама даже не сопротивлялась.

Так я оказалась в Англии.

С того дня я ее больше не видела.

У нее новая жизнь, новая семья.

Надеюсь, что мне удастся выбраться отсюда и разыскать своего младшего братика – это все, чего я хочу.

Мои мысли прерывает писк плиты. Она выключилась, как и все электричество в доме.

Я вздрагиваю. Ровно в десять вечера дом погружается в темноту.

Все происходит неожиданно, хотя я знала, что так будет. Здесь электричество всегда отключается в одно и то же время, но сейчас – впервые за эту неделю – я осталась в полной тишине и мраке одна. И Камаль не вернулся, хотя он знает, что я боюсь темноты.