Тайны Калинова моста (СИ) - Елисеева Валентина - Страница 87

– Мама, смотри, собачка, которая нашла меня в лесу!

С этим воплем к Яну метнулась маленькая детская фигурка в желтой курточке и в шапке с помпоном. Девочка присела перед вервольфом, бесстрашно обняла его за шею и поцеловала в чёрный влажный нос. Ян смутился от неожиданности, присел на задние лапы и растерянно глянул на мать девочки, испуганно вскрикнувшую и потянувшую дочь на себя.

– Маша, нельзя наскакивать на чужих собак! Она же укусить может!!!

– Не может, – глубоко оскорбилась за коллегу Василиса и немедленно вступилась за его репутацию: – Он никогда в жизни никого не укусит! Ваша дочь не ошиблась, мой... пёс... действительно работает в отряде спасателей и недавно вынес на своей спине потерявшегося ребёнка к группе заблудившихся туристов. Полагаю, теми туристами вы и были?

Миловидная молодая женщина густо покраснела и перестала оттаскивать дочь от «собаки». Окружающие обступили их кругом, уважительно именуя пса героем и высказывая предположения (совершенно ошибочные) о его породе. Доля комплиментов досталась и «кинологу» за поразительную вышколенность собаки.

– Простите, я ж не знала, – залепетала женщина. – Ой, и спасибо вам огромное!!! Я вам так обязана, за жизнь дочери я ваша должница по гроб жизни!

– Мне не за что, Ян у меня сам умница и молодец. – Пришла очередь Василисы смущаться от незаслуженной похвалы. – Маша, мама права насчёт всех других собак – к ним нельзя подходить без разрешения хозяина собаки.

Они познакомились. Машина мама настоятельно позвала их в гости, обещая угостить пса парной свининой – они только вчера резали поросёнка. От предложения выдать им с собой половину разделанной туши Василиса вежливо отказалась, но под умоляющим взглядом ребёнка в гости зайти согласилась, видя, что Ян очень даже не против полакомиться сырым мясом. Ещё бы, где вы видели вервольфа, отказывающегося от свежей домашней свининки? Скатерть-самобранка с настройками под двуликих выдавала им сырое мясо, но как Баюн был не в восторге от сосисок магического общепита, так и вервольфы предпочитали продукты не магического происхождения.

Дом женщины был расположен недалеко от центра городка. По сути, в Энске всё было недалеко по меркам бывшей жительницы областного центра. По дороге Маша взахлёб рассказывала «собаке», что она давно мечтала завести себе щенка, но вот такая большая и умная собачка в сто раз лучше любого щенка и было бы здорово, если б Ян жил у них. Не обращая внимания на попытки матери вмешаться в «беседу с псом», девочка расстраивалась, что у «пёсика» уже есть другая хозяйка, но ведь в гости он заходить может, да? Дедушка будет очень рад, мама тоже не против, а папы у них нет, он в другом городе живёт, а бабушка умерла давно, она её и не помнит.

– Какая ты у меня болтушка, – покачала головой мать и распахнула калитку перед одноэтажным, аккуратным и свежевыкрашенным домом. – Заходите, обедать будем.

Отнекавшись от обеда, Василиса согласилась на чай. Её посадили за стол на тёплой застеклённой веранде, а Яна позвали на задний двор мясо с косточками грызть. Учитель физкультуры в сомнениях оглянулся на Василису, и та махнула ему рукой:

– Иди, со мной тут ничего не случится.

Пока хозяйка готовила на кухне чай и угощение к нему, она сидела в одиночестве, смотря сквозь окно на пустынную улочку с редкими прохожими. За калиткой остановилась статная дама, облокотилась на невысокий забор и подмигнула Василисе. Это была самый известный адвокат Черноморского побережья – Лариса Васильевна Савельева. Адвокат дьявола в прямом смысле слова и в человеческом обличье.

«Как легко воздействовать на детей, не замечала, учительница? Ну, чего сидим? Разве ты ждёшь кого-то ещё? У нас не так много времени, пока физрук наестся до отвала», – зашептал воздух вокруг Василисы.

Поспешно вскочив, она вышла на улицу, воровато прикрыв за собой калитку. Вокруг дамы в элегантном дорогущем пальто клубился такой стойкий запах духов, словно та вылила на себя сразу целый флакон.

«Защита от чуткого нюха вервольфа», – сообразила Василиса, смаргивая выступившие от резкого аромата слёзы. Интересно, все женщины, злоупотребляющие духами, делают это с целью маскировки от оборотней? О, она окончательно научилась смотреть на мир глазами нечисти!

– Привет, Дамиан. Ты ведь знаешь, зачем я звонила?

– Конечно, желания людей удручающе предсказуемы. Ты мечтаешь спасти Елисея в ожидаемой схватке с миром нави. Кстати, схватка впрямь ожидается жаркая, даже мой папочка намерен наблюдать за ней: уже приготовил себе удобное кресло и попкорн.

– Не совсем угадал. Я хочу узнать, может ли Тьма вернуть Елисею жизнь, – глухо поправила Василиса.

– Дорогостоящее желание, – хмыкнул демон, ничуть не удивившись.

– Раз речь зашла о цене, значит, возможности есть. Чего ты хочешь?

– Ну-ууу... точно не денег, – развеселился демон.

– Да ладно?! А я-то так на них надеялась! – с сарказмом протянула Василиса. – Говори, не тяни Горыныча за хвост. У меня расклад такой: я готова рискнуть собой и исключительно собой, поэтому очень прошу: не надо давать мне советов всё обдумать и пожертвовать другими.

– Дуракам и влюбленным разумные советы давать бесполезно, – насмешливо закатил Дамиан чёрные, с алыми всполохами глаза. – Порассуждаем чисто теоретически: что такого интересного может отдать человек? Есть три божественных дара, дарованных от рождения каждому человеку, которые невозможно купить за деньги. Первый дар – дар вечный: это душа. Второй дар конечный: жизнь. Душа может перерождаться, но каждое ее новое телесное существование уникально и неповторимо. В новой жизни души не помнят свои прошлые привязанности, они каждый раз начинают с чистого листа. – Дамиан умолк, уйдя в свои мысли и воспоминания, судя по всему – не радостные. Его пришлось окликнуть, чтобы он встрепенулся и продолжил: – Третий дар? Любовь, конечно. Способность искренне и бескорыстно любить дарована всем разумным существам, но у демонов эта способность проявляется крайне редко и частенько коварно обрывает их привольное демоническое существование.

– Демоны умирают от любви? – изумилась Василиса, не слышавшая и не читавшая в книгах о таком феномене.

– Хуже: они рискуют стать ангелами, – оскалился Дамиан. – Тебе повезло, что я не обрёл белые крылья: ангел бы упорхнул восвояси, облив тебя святой водой, лишь только услышал бы твое пожелание.

– Знаю, – тише и глуше, чем прежде, сказала Василиса. Демон с тенью сочувствия пожал плечами:

– Трудно быть адепткой света, да? Словом, только перечисленные мною дары интересны нам, долгоживущим существам, только эти три дара вы можете нам отдать. А столь обожаемые вами деньги и власть – лишь вам и интересны. С любовью к моей скромной персоне у тебя не сложилось, так что мать демонёнка из тебя не выйдет. Что касается души... Если б ты училась хоть на третьем курсе, то знала бы, что после захвата твоей души демоном тебе станет глубоко безразличен твой Елисей и все остальные люди, бывшие для тебя близкими и родными. Ты-то готова пожертвовать всем, но готов ли он принять твою жертву?

«Вопрос всех вопросов!» – вздохнула Василиса. И кто бы сомневался в ответе? Точно не она!

– Разве тебе нужно и его согласие тоже? – Она отвернулась от проницательных глаз демона.

– Нет, я же не адепт света и не поклонник высокой нравственности. Меня абсолютно не тревожит добровольность участия в договоре третьих сторон или отсутствие оной, – вновь расхохотался он. – Но будет забавно, если в итоге Елисей придёт продать свою душу, чтобы выкупить твою.

– А ты не можешь внести запрет на такой поступок в условия договора? – со стоном попросила Василиса.

– Кто я такой, чтобы мешать человеку бездарно профукать свою жизнь и пустить мне на корм бессмертную душу? – театрально возмутился Дамиан. – Но сегодня у меня день альтруистической помощи запутавшимся в жизни юным человечкам. Тебе не нужен договор со мной или другим демоном, чтобы достичь желаемого, – довольно самого глубокого и искреннего твоего желания вернуть Елисею полноценную, материальную жизнь. Рождество – время чудес, помнишь? Но если твоя любовь к нему несёт в себе хоть единое зерно себялюбия, корысти, расчётливости – ничего у тебя не выйдет, и договор с самим Тёмным Владыкой тебе не поможет.