Девочка Эмина - Асхадова Амина - Страница 2

– Еще вопросы?

Мне снится, или я слышу вой автомобильной сирены?

Открываю глаза. Дергаю пальцами. Скоро здесь будет полиция.

Я хочу жить. Но не хочу быть заклейменной этим… зверем.

– Забирайте женщину и выносите через черный выход. По лестнице вниз. С ментами справлюсь, девчонку прикончу.

Откуда он знает, где в нашем доме черный выход? И почему он хочет забрать мою маму?

Я со стоном откидываюсь на постель – вставать бесполезно. Только привлекаю к себе его внимание.

«Диана, ты должна бежать. Он убьет тебя и глазом не моргнет. Убийцы с таким голосом не врут, он прикончит тебя прямо на твоей постели. Если еще не захочет стать первым мужчиной перед твоей смертью…»

– Женщину довезите в сохранности. Хоть волосок упадет – Анархист с вас шкуру снимет. Вы знаете, сколько лет он ее искал.

– Конечно, Эмин! – голос моих мучителей наполнен благодарностью и страхом.

Забоялись полицию. А Эмин – не забоялся. Я уже хорошо его знаю.

Они ушли за моей мамой.

Пытаюсь подвигать пальцами. Могу. А ноги не поднимутся, даже с кровати не улизнуть.

Страшно – от приближающихся шагов страшно. Он давит на меня каждым метром приближения.

Из глаз брызнули слезы, когда кровать прогнулась под его весом.

– Т-сс. Не бойся меня. Они ответят за это.

Его холодные шероховатые пальцы коснулись моих губ. И нежно вытерли слезы. Так нежно, что стало невыносимо больно.

Глава 2

В виске запульсировало очень сильно. Я шмыгнула, почувствовав горячую струю под носом.

– Запрокинь голову. У тебя кровь из носа.

Коротко и властно. Он только что пристрелил своего человека, поэтому лучше слушаться. И я пытаюсь запрокинуть голову.

От движения тело прошибает болью. И я вспоминаю, что сейчас я совсем обнажена.

– Мамочка… – всхлипываю.

Очень больно. Не могу пошевелиться.

– Мама не поможет. Теперь ей самой нужна помощь.

Я реву. Он моей же простыней вытирает кровь с лица. Распахиваю глаза, когда его большие руки обматывают меня простыней. Касаются обнаженного избитого тела.

Я съеживаюсь, пытаясь уклониться от его рук. Вой серен приближается.

Он злится. Чувствую утяжелившееся дыхание.

Грубость рук становится ощутимой. Пятерней сжимает мои ноги, чтобы не дергалась. Закутывает меня в ткань, из которой не выбраться.

– Жить хочешь, Диана? Для этого понадобится много крови.

Я не успела ответить – он резко схватил мою руку, а в его руках блеснул нож.

– Мне нужна не эта кровь, он все поймет! – мужчина чертыхается.

И тогда мы встречаемся взглядом. Мой подбородок дрожит так сильно, что сейчас отвалятся все зубы.

– Ты девственница?

– Я… я… – хриплю, отползая от него дальше и дальше.

Хватка на руке усиливается. В моих глазах снова начинает темнеть.

– Понял. Ты пока не готова, мы совсем не знакомы и так далее, – усмехается он.

Но в его усмешке таится жестокость. В его силах получить от меня все, что он хочет.

А в следующую секунду руку пронзает боль. Острая. Ядовитая. Режущая. С пальцев тут же потекла кровь, она захлыстала из ладони, будто меня лишили руки.

Лучше бы я умерла.

Кому-то нужна моя смерть – жестокая, низкая, с кровью. А этому незнакомцу нужна моя жизнь.

Простыня измазана в моей крови. Я была в огромной луже, что едва впитывалась в простыни. Меня затошнило. Стало холодать. В глазах темнело.

– Достаточно.

Он стягивает с себя футболку, с силой прижимает ткань к моей руке и поднимает меня на руки. Вместо крика получается хриплый стон. Мое тело уже не принадлежит мне.

Распахиваю глаза. Простреленный ноутбук. Кровать в моей крови.

И его глаза. Серые, бездушные. Страшные, как теперь моя жизнь.

Я читаю в них свой приговор.

Мне снова становится плохо.

– Пожалуйста, не трогайте меня. Лучше убейте сейчас, чем потом… после… – хриплю ему в лицо.

– Лучше делай, как я говорю. А я говорю закрыть рот.

Поджимаю губы. Нижняя челюсть трясется. В его присутствии страшно даже плакать. Он давит похлеще металла.

А дальше начинается кромешный ад. Мы перешагиваем через труп того, кто раздевал меня. Ногой он почти что выбивает дверь моей комнаты. Мы оказываемся на первом этаже. В гостиной, возле родительских чемоданов лежало тело. Опухшими глазами я узнаю родной силуэт. Мамы нет.

На полу лежал отец, его ранее теплые лучистые глаза сейчас смотрели на меня безжизненно. В его лбу, прямо посередине зияла дыра.

– Папа… Папа!

Я кричу. Истошно кричу. Во мне появляются силы, и я вырываюсь из кокона простыни. Она распахивается, но падать дальше не позволяют мужские руки. И пощечина, после которой лицо горит огнем, а из носа хлыщет кровь с новой силой.

Я вскрикиваю и утихаю. На миг теряю сознание. Он не такой же, как те трое.

Он хуже. Опаснее. И бьет больнее.

Я плачу. На столе лежали наши документы – паспорта, билеты на самолет – наш шанс на счастливую жизнь. Эмин забирает все, но лишь мой паспорт он кладет отдельно. Знакомая обложка документа утопает во внутреннем кармане его брюк. Остальное сминает в кулаках.

И еще этот человек знает, где находится черный выход. Именно там поджидает его автомобиль цвета грязного асфальта. Под стать его глазам.

Эмин уже был в нашем доме. Он знал, чем закончится этот день.

Вой сирен был рядом. Уже возле нашего поселка. Снег ударил мне в лицо, когда он вытащил нас на улицу. Шум сигнализации. Открывает дверь, хочет посадить меня внутрь.

Нахожу в себе силы вырваться, за что получаю еще одну отрезвляющую пощечину.

Вторая пощечина. Это не принц. Это зверь.

Я не удерживаюсь на ногах, и тотчас же бы рухнула, если бы не его рука. Он подхватывает меня под талию. Слышу мат. Человек по имени Эмин с силой прижимает меня к серому автомобилю. Снег обжигает спину, которая горит от битвы на кровати.

Эмин сжимает челюсти, хватка усиливается.

– Останешься тут, и они грохнут тебя уже завтра. Поедешь со мной, но не будешь послушной девочкой, грохну тебя я. Выбирай.

Дрожу от его хватки. Больно. Холодно. Сибирь и полное отсутствие желания жить.

– Чтобы выжить, ты станешь моей. Верной. Преданной. Девочкой Эмина и ничьей больше.

Я до боли кусаю губы, сдерживая всхлипы.

– А ты вернешь мне маму? Ты знаешь, кто ее похитил?

– Знаю.

– Я согласна.

Глава 3

Его движения кричат о силе.

А мое сердце заходится в панике, когда Эмин усаживает меня в автомобиль.

Мы срываемся в неизвестность, а я даже не потрудилась спросить, что значило быть девочкой Эмина и ничьей больше. Согласилась столь необдуманно…

Монотонный звук дорогого автомобиля оглушал. Папа не мог позволить себе такую машину – все деньги уходили на бегство. Из года в год. Сотнями тысяч.

И вот все напрасно.

Нас нашли.

– Прекрати реветь, – Эмин хватает руль покрепче.

Его злят мои слезы. Костяшки его рук побелели – то ли от холода, то ли от агрессии. Мы отдаляемся от моего дома с бешеной скоростью, а в моих глазах все стоит отец с простреленной головой.

Я закрываю рот в приступе агонии. Эмин злится еще больше.

Мы едем недолго. Буквально через несколько минут он тормозит у незнакомой девятиэтажки – прямо у подъезда, чтобы незаметно вытащить меня из машины и как можно быстрее кому-то передать. Как товар.

У подъезда улавливаю нечеткий мужской силуэт. Снег летит в лицо, застилая глаза холодными снежинками. Я пытаюсь сопротивляться – не хочу в другие руки, не хочу в этот подъезд.

– Уноси ее быстро.

– Хорошо, – чужой голос надо мной.

Эмин с легкостью отдает меня и начинает отдаляться. Я четко понимаю, что без него мне не выбраться. Я боюсь другого будущего, где нет шанса на спасение.

– Эмин! Эмин! – хрипло зову жестокого человека.