Замуж не напасть (СИ) - Циль Антонина - Страница 30

После обмена любезностями и обсуждением погоды, сэн Ремири набрал полную грудь воздуха, чтобы в открытую заявить о цели визита... Но неожиданно для нас Найтли начал первым:

— А вы, сэн Уильям, как вижу, уже в курсе? — слегка скривившись, заявил граф.

— Я? — растерялся герцог. — Что вы имеете в виду?

— Вы всегда узнаете все первым. Но спрошу сразу: кто-то из моей родни успел у вас побывать? Они еще не пытались убедить вас в том, что я спятил от страданий, физических и душевных? Мой брат? Моя мать… когда-то вы с ней дружили.

— Как и с вашим отцом. Вашу матушку, здоровья ей и процветания, — осторожно ответил сэн Ремири, — в последний раз я видел довольно давно... Кажется, на Балу Цветов, — герцог тщательно подбирал слова, и я ощущала его замешательство. — С вашим братом мы практически не знакомы. Я не совсем…

— И никто из них не просил на меня повлиять? Как на сына вашего лучшего покойного друга? — допытывался Найтли.

— Нет. Похоже, вы…

— Я вам верю. Я знаю, что вы человек чести. Благодарю за помощь. Представьте мне вашу спутницу.

— Да-да, — сбитый с толку Ремири поерзал в кресле, — как раз собирался это сделать. Кстати, сия юная сэнья...

«… дизайнер прекрасного домика в окрестностях Оствуда, где вы непременно захотите провести немного времени с вашей подопечной», — должен был произнести герцог.

Затем разговор перешел бы на личность подопечной графа, предполагаемой Люси Хиллкроу... И дальше должна была открыться тайна исчезновения Элены Хиллкроу.

Но, во-первых, Найтли меня явно не узнал. Значит, Елена Хиллкроу не приводила к нему свою сестру лично. Во-вторых, граф говорил о чем-то своем, и я интуитивно решила ему подыграть.

— Элиана Кэнроу, — представилась я. Это имя, тоже довольно распространенное, мы с герцогом выбрали для моей новой замужней личности. — А это мой… племянник Тони.

И мальчик, и герцог посмотрели на меня с удивлением, но Ремири, к счастью, не стал перебивать.

— Расскажите о себе, — вежливо, но твердо потребовал Найтли.

— Мне двадцать-три года, я из семьи барристеров... стряпчих… сирота. Воспитываю племянника. К сожалению, он тоже недавно осиротел, — вдохновенно врала я. — Мы пока гостим у герцога. Он был так любезен, что приютил нас, пока решается вопрос с бизнесом дяди и наследством Тони. Но я считаю, что будет наглостью и дальше обременять нашего милого опекуна…

Пусть герцог отшлифует мою легенду и добавит биографии подлинности. С его связями достать нужные документы – раз плюнуть. Нужно будет, и в реестре дворянских родов появятся северные Кэнроу...

— Давайте взаимно озвучим права, требования и обязанности, — сказал граф. — На основе устных договоренностей, затем составим магический договор.

— Я согласна, — кивнула я.

Герцог изумленно поднял брови. «Да, сэн Ремири, — успокоила я его коротким кивком. — Позвольте мне вести в этом танце».

Как объяснить, что я чувствую исходящую от Найтли враждебность? Меня она не касается, но к герцогу граф проявляет настороженность. Я еще не совсем поняла, зачем отклонилась от первоначального плана, просто полагаюсь на интуицию.

— Я бы не отказалась от чашечки чая, — с улыбкой заявила я. — Беседа предстоит долгой.

— Простите, сэнья… Кэнроу, — граф вдруг смутился. — Я сам должен был предложить.

Пока Найтли разговаривал с камердинером у дверей кабинета, мы с герцогом обменялись несколькими фразами:

— Что вы делаете?

— Найтли не согласится на сделку, разве вы не видите? — твердо заверила я герцога. — Он напряжен и недоверчив. Попробуем получить нужную информацию другим путем. Графу, видимо, нужна податчица… или секретарь… или гувернантка… вряд ли прислуга. Он подумал, что вы привели меня сюда ради вакансии.

Камердинер графа подвинул столик на колесиках к дивану, а две шустрые девушки в фартуках горничных накрыли чай. Все было превосходного качества, особенно рогалики с апельсиновым джемом, и заскучавший Тони немного оживился.

Я мило улыбалась графу и тот, кажется, немного смягчился.

— Мне осталось два-три года в лучшем случае, — заявил вдруг Найтли. — Простите, что говорю об этом столь откровенно, но, полагаю, сэн Ремири давно в курсе, а вам этот срок не покажется… чрезмерно долгим. И обозначу сразу: после моей кончины вы можете повторно выйти замуж, но моя приемная дочь должна оставаться под вашей опекой… полноценной опекой. Я не требую заменить ей мать, это вряд ли возможно, но… — граф посмотрел на Тони, — примите на себя роль тетушки или старшей сестры. Пансион… тоже вероятен. Следить за судьбой девочки будет опекунский совет. В него войдет мой друг, Роберт Гароу. Однако главным опекуном останетесь вы, в силу того, что Гароу часто занят на службе.

— Как интересно, — сипло сказала я, пытаясь не подавиться чаем. — И… ответственно.

— Да, — кивнул граф. — Но вас привел герцог Ремири. А его мнению и слову я доверяю, раз ему доверял мой отец. Я готов на вас жениться. Ваши требования?

… Мне потребовалось несколько минут, чтобы справиться с удивлением. Неожиданно. Впрочем, мы ведь этого и хотели – устроить мое замужество.

С другой стороны, я рассчитывала на кого-нибудь… менее требовательного и брутального. Не на неопределенность, широкое поле которой открывалось передо мной в результате брака с Эриком Найтли, фактически приговоренным к смерти.

Мы планировали открыть графу тайну Элены Хиллкроу, а дальше действовать по обстоятельствам. Ведь герцог Ремири также мечтал найти и наказать убийц своего друга Бартоломью, отца Элены. И Люси…

— Вот что, — приняла решение я. — Я хочу познакомиться с вашей дочерью, граф. Это ведь важно, чтобы мы нашли общий язык, верно?

Черты лица Найтли слегка исказились:

— Вы можете попробовать, — сказал он. — Но, боюсь… впрочем, вы сами все увидите. Клосс!

В комнату вошел камердинер графа.

— Клосс, — велел ему Найтли. — Предупреди няню о нашем визите.

Через несколько минут мы переместились в другое крыло дома. Внутри особняк казался огромным, и я поймала себя на мысли, что оцениваю его в качестве невольной хозяйки. Но пришла к выводу, что мне больше по душе тот коттедж, который я оформляла для Найтли в качестве подарка герцога.

Когда мы проехали через галерею с портретами многочисленных предков Найтли (я узнавала этот решительный подбородок и нос с горбинкой почти на каждом полотне), граф развернул к нам кресло:

— Не пугайтесь, когда увидите. Мы полагаем, это временное состояние и Солли скоро поправится.

Солли? Мы с герцогом переглянулись.

— Это ни о чем не говорит, — шепнул мне сэн Уильям у дверей в детскую, делая вид, что достает лорнет. — Солли – сокращение от многих имен, имеющих в себе «эл» и «эс». Вполне логично, что граф мог решить скрыть настоящее имя ребенка.

Я кивнула и вошла в комнату вслед за коляской графа. Няня девочки, молодая тэнья со встревоженным взглядом, поднялась со стула и поклонилась. Очевидно, гости к Солли приходили не часто.

Это были чистые и светлые покои со всем, что могло потребоваться юной сэнье: столом, книжным шкафом и кукольным домиком. Девочка сидела на кровати, безучастно глядя перед собой, сложив на коленях бледные руки. Тони испуганно сжал мою руку и подвинулся поближе.

На нас Солли даже не взглянула. Только дернула веками, когда граф Найтли позвал ее по имени. Светлые волосы, тонкий носик – мы были похожи… как похожи все светловолосые девушки определенного типажа.

— Что с ней случилось? — спросила я.

— Затянувшаяся болезнь, — нехотя сообщил граф, и я сразу поняла, что он лжет – от ребенка веяло… Тьмой.

— Вы обращались к…?

— К врачам? Конечно, но…

— К магам, — перебила я Найтли.

— И к магам, — процедил он. — Именно это я и имел в виду. Солли осматривало несколько лекарей с магическим профилем.

Я открыла было рот, но не стала говорить вслух. Мало ли что я чувствовала. Живой человек – это не нежить. Я поставила на ноги мертвую собаку, но не могла категорично заявлять, что девочку прокляли, как Гулю, превратив в неживое-немертвое. Тем более что превращение еще не завершилось.