Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки (СИ) - Циль Антонина - Страница 56

— Как ты догадалась? — опешила сестра.

— Это самый логичный вывод. Знать бы еще, что это за афера. Луна, пожалуйста, вспомни, о чем они еще говорили. Любая мелочь позволит сложить более четкую картину. И как туда вписывался мой развод?

— Женщина в маске все о тебе знала. О твоем даре, о выборе мужа. Она что-то сказала о Гидеоне, но я не расслышала. Кажется, она была очень заинтересована в твоем разводе по каким-то личным причинам. Папа клялся, что, оставшись одна, ты волей-неволей примешь участие в его деле. Потом речь зашла о какой-то руне. Дама почему-то боялась, но настаивала на «своей доле». Отец убеждал ее, что у него все под контролем, — Луна сморщила носик. — Еще они говорили о воде. Мол, это золотая жила.

— О воде, — обескураженно повторила я. — Вода в горах? Золотоносные ручьи? Может, они имели в виду затопление шахт? Считали, что дар ледяной визарды позволит восстановить рудники? А шаманы? О них они упоминали?

Сестра развела руками. Больше она ничего не могла сказать. Паззл не только не сложился, а оброс непонятными деталями. Зачем отец Эвери так целеустремленно бродил по Хребту, по землям рода Роули? Почему так глупо погиб? Ведь у него был большой опыт путешественника.

Луна завершила рассказ, упомянув, что до своей последней вылазки Тедр Роули больше не отлучался из поместья в город. Он, разумеется, мог переписываться с неизвестной дамой, но письмовницу не нашли ни в доме, ни при нем.

Темнота в коридоре была густой, словно чернильная тень, пропитанная дымом благовоний. Воздух дрожал от тихого звона колокольчиков и те, конечно, предупредили пифию о новом клиенте.

Немного мистики, пара рун для особых эффектов – и посетители верят каждому ее слову. И, видят боги, они сбываются. Это-то и пугает.

Где-то в глубине комнаты звякнуло громче. Потянуло сквозняком, замерцал бледный огонек масляной лампы.

Гидеону на миг показалось, что вернулась головная боль. Не вовремя. Потому что перед глазами сразу встала спящая Эвери с ледяными пальчиками на его виске. Но нет. Стоило увидеть жену в голове, боль прошла. Жену? Как же ее звать на самом деле, эту женщину, заменившую собой Эвери?

Расшитый павлинами занавес колыхнулся, и в комнату вошла помощница пифии. Ее лицо было покрыто тончайшими татуировками, узорами, напоминающими то ли древние руны, то ли следы трещин на фарфоре. Узкие, чуть раскосые глаза смотрели на Гидеона без страха, но и без подобострастия. Пожалуй, тоже… с легкой насмешкой.

— Господин Люминор. Пифия знала, что вы придете. Но ей нужно время, чтобы подготовиться.

— Разумеется.

Помощница поставила перед Гидеоном медную подставку для чайника и двумя фарфоровыми чашками, тонкими, почти прозрачными. Под чайником вспыхнула свеча. Руна огня, машинально отметил про себя феникс.

— Эсменица, горная трава. Поможет… очистить мысли.

Гидеон усмехнулся, но чашку взял.

— А если мои мысли мне нравятся такими, какие есть?

Девушка присела напротив, ее пальцы – тоже покрытые темными узорами – сложились в спокойном жесте.

— Тогда просто насладитесь чаем. Но знайте: Пифия не станет говорить с тем, кто приходит с закрытым сердцем.

Он приподнял бровь.

— У вас тут все говорят загадками. Даже служанки.

— Я не служанка, — девушка улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались лучистые морщинки. Гидеон понял, что она намного старше, чем он подумал.

— Простите.

— Ничего. Люди часто ошибаются.

Гидеон задумчиво повертел чашку в пальцах, потом резко опрокинул напиток в рот. Чай был травяным… терпким, но абсолютно безопасным – ничего туманящего разум добавлено в него не было.

— А вы не человек? — он поставил чашку обратно.

Девушка улыбнулась, поднялась и жестом указала на тяжелые занавеси в глубине шатра.

— Она готова вас принять.

Гидеон переступил порог.

Пифии не говорят прямо. Их слова всегда были как узоры на воде: красивые, но бесследные, если не уметь их читать. Это… бесит.

— Ты вернулся,— маленькая сутулая женщина сидела перед очагом, скрестив ноги.

За эти несколько лет она не стала старше, время словно заморозило ее в тщедушном теле.

— Вы меня помните?

— Таких клиентов не забывают. Но ответ ты уже получил. Или надеешься, что он изменился?

Он усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Мне нужны детали. Ты сказала, что я полюблю «ту, что подменили». Или как-то так. Но кто она? И где настоящая Эвери?

Пифия бросила в огонь щепотку серого порошка и долго молчала.

— Ты имеешь право знать. Твоя жена ушла туда, где нет льда. Где металлические птицы режут небо, а люди лечатся светом, который жжет, но не греет. Она была больна.

— А та… другая?

— Тоже. Умирала. Умерла. Сильная душа. Прорвалась между сколом в Сферах.

— А Эвери?

— Жива. Там. Яд больше не травит ее изнутри.

— Что мне делать? Как поступить?

—Решать тебе. Но ты уже знаешь ответ.

— Да чтоб вас всех! Можно просто сказать прямо?

Пифия рассмеялась дребезжащим старушечьим смехом:

— Сильный мужчина. Нетерпеливый. Честный. В этом твоя слабость. Чего ты сам хочешь?

— Ее! — вырвалось у Люминора.

— Вот и ответ.

— Я верю в выбор.

Пифия рассмеялась – звук, похожий на падение стеклянных бусин.

— Тогда выбирай. Но помни: даже если откажешься от нее – она уже изменила твой путь.

Снежный луг искрился под неожиданным, совсем не зимним солнцем. Я стояла на холме, стуча зубами. Внизу, среди сугробов, рабочие возводили вольеры для лис, а Гидеон наблюдал за процессом с выражением легкой насмешки. Чтобы выловить его посреди работы (в которую феникс вовлекся с совсем не присущей типичному аристократу страстью), пришлось попотеть. А теперь я мерзла в своей шубе, которая на поверку оказалась просто теплым меховым пальто.

Я подошла ближе, решив, наконец, добиться ответа. Кое-кто упомянул пифию. Та шустрая девчонка, что явилась с Гидеоном – Вивиен, его кузина. Даже мама нашла ее чрезмерно болтливой.

— Ты был у пифии.

— Вивиен донесла? Увидела склянку с наклейкой у меня в комнате.

— И что она там делала?

— Стояла на столе. Пифия дала для успокоения нервов. С традиционной эмблемой, конечно же.

— Я не о склянке, а о твоей кузине.

— Ты ревнуешь?

— Гидеон!

— Я гощу у тети в столице. Разбирательство до сих пор идет, и мне трудно каждый раз пользоваться порталом из Долины.

— Ты знаешь, кто я, — сказала прямо. — И почему я здесь.

Гидеон медленно повернулся. Его глаза скользнули по мне с новой порцией любопытства.

— Конечно знаю. Ты здесь, потому что я привез тебе рабочих. А то твои лисы скоро разбегутся, и кто тогда будет тебя развлекать?

— Я не Эвери. Я не причинила ей вреда… но я не она.

… Они появились утром. Я стояла на крыше, показывая Луне пейзаж. Было слышно, как этажом ниже в комнате мама проверяет Габби на знание арифметики. Мне было неуютно. Я сама учила Габриэля сложению, вычитанию и прочим полезным в жизни навыкам, и теперь моя репутация нетерпеливого, но настойчивого учителя подвергалась серьезному испытанию.

Пространство над лужайкой дрогнуло. Воздух раскололся синим мерцанием, и из разлома портала шагнул Гидеон – в черном дорожном плаще, с привычной усмешкой на губах. Но прежде чем портал успел схлопнуться, за ним, словно тень, проскользнула тоненькая блондинка в белых мехах.

Я передернула плечами. Опасный фокус – запрыгивать в портал в последнюю секунду. Сплющит – моргнуть не успеешь. И что это, Темные Небеса, за Снегурочка на мою голову?

— Знаешь ее? — спросила я у Луны.

— Вивиен, кузина Гидеона. Не помнишь?

— Помню. Смутно.

Луна фыркнула:

— Ты терпеть ее не могла. Называла капризулей. Она постоянно пакостничала, по мелочам. То духи разольет, то раздразнит Эллис. Ну… капризуля выросла.