Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки (СИ) - Циль Антонина - Страница 55

В самый разгар обсуждения лэньяры Лютеции, новой зазнобы его величества, Танита провела в гостиную Ярана. Феникс отказался от завтрака, и мы быстро поговорили в коридоре.

Яран принес новости. Маги арестовали Нэнси. Воровка не стала запираться, особенно после того, как ей продемонстрировали обгоревшего подельника. Теперь бывшую экономку отправят на каторгу. Вряд ли она долго там протянет, учитывая возраст и болячки. От этих слов мне стало неуютно.

— Если я попрошу за нее, ей смягчат наказание?

Яран пожал плечами:

— Можно договориться, чтобы ее устроили в тюрьме кухаркой.

— Бедные заключенные, — содрогнулась я.

— Есть места в цехах при столичной тюрьме. Условия там не такие тяжелые. Главное, она будет под присмотром. Вот, держи, — Яран протянул мне знакомый бархатный мешочек.

В нем глухо звякнуло. Я растянула горловину и полюбовалась на золотые монеты, которые считала безнадежно утерянными.

— Кое-что она успела потратить, но разницу отработает.

— А вот это я одобряю. Яран, передай Гидеону, что я хочу с ним поговорить.

— Сама и передашь, — Феникс расплылся в дурашливой улыбке. — Он тут скоро объявится, собственной персоной.

День закончился очень спокойно. Вечером мы снова были в гостиной. Динфэй собрал музыкальный инструмент сестры, похожий на известный мне по выставкам старины клавикорд с довольно приятным звуком.

Луна исполнила пару романсов.

На следующее утро я собрала все необходимые лекарства в чемоданчик и отправилась к нашим лисятам. Со мной пошла Луна. Пойти со мной ее уговорила мама. Впрочем, прозвучало это скорее как приказ, а не рекомендация.

Сестра молчала всю дорогу через сад. Но поднявшись на холм с видом на хозяйственные постройки и ферму, удивленно ахнула. Она явно не ожидала таких масштабов.

Шторм и Колосок осваивали загон, покрытый пушистым снегом. Они быстро очаровали Луну. Лисята больше не дичились. Они слушались Динфэя, не создавая связи ни с кем из людей. Зато лисы наконец подружились и проявляли друг к другу все больший интерес.

Их ментальная речь была слаба. Вместо слов или фраз я слышала лишь невнятный лепет.

Виверн решил, что выспался, и, не желая привлекать внимание остальных обитателей дома, прилетел на ферму. Шторм и Колосок услышали его издалека и прыснули по углам отремонтированного вольера.

Горный змей грузно опустился на поваленное дерево. К моему удивлению, Луна его совсем не испугалась.

— Бояться вивернов? — пожала плечами она. — Разве ты не помнишь, как мы любовались на них в горах? Подходили близко-близко, все ближе, пока Гнездо не перестало нас бояться.

— Прости, — покачала головой я. — Ничего не помню.

— Ах да, — сестра стушевалась. — Мама говорила... отравление... Мне очень жаль. Наверное, это страшно – потерять память.

— Сколько лет нам было? — спросила я.

— Мне было восемь, значит, тебе - пятнадцать.

— И все было по-другому, верно?

— Да, — Луна отвела взгляд.

Конечно, в пятнадцать Эвери еще держалась. В двадцать окончательно махнула на все рукой, решив жить эгоистично и прагматично. А потом она вышла замуж. И уехала. А тринадцатилетняя Луна осталась без сестры, подруги и… поддержки. С ней была Амелина, но все, кто любил своих сестер, знают, как тяжело их терять.

— Как его зовут? — спросила Луна, прервав мои грустные размышления.

— Серпент. Серп.

— Какое удачное имя для горного змея! Его хвост похож на серп.

— Или на жало скорпиона, — пошутила я. — Ты ему нравишься.

— Правда?

— А сама не чувствуешь?

Виверн внимательно прислушивался. Его нарастающая симпатия к Луне не осталась мной незамеченной.

— Хочешь подойти ближе? — спросила я. — Не бойся, Серпент – хороший мальчик, не так ли, Серп?

Серп аккуратно взмахнул хвостом. У горных змеев, как я успела заметить, это означало согласие.

— Я не боюсь, — Луна смело приблизилась к горному змею.

Тот изогнул длинную шею, и сестра почесала его между шипами головного гребня.

—Еще, — нагло потребовал горный змей, блаженно жмурясь.

— Он говорит! — с восторгом воскликнула сестра. — Он что-то мне сказал!

Вот тут я ни капельки не удивилась. Сразу поняла, что младшая сестричка одарена. Недаром она без подсказок нашла на морде Серпа самое чувствительное местечко. Вряд ли ей когда-либо перепадала возможность погладить виверна, значит, она следовала интуиции.

—Еще почеши, — виверн расставил локти, распластавшись перед Луной по стволу, и сестра послушно выполнила каприз горного змея.

— Похоже, у нас еще один фамильяр-перебежчик, — проворчала я, признавая неизбежное.

Связь, сформировавшаяся между Луной и Серпом, была налицо.

—Я не виноват,— посетовал горный змей. —Она очень милая. А еще в ней жила Жажда Запечатления. Я не мог не откликнуться. Но я предан всему роду Роули, не только тебе... первая хозяйка.

Я рассмеялась. Так можно целый гарем хозяек собрать.

— Я почти все слышу и понимаю, — со счастливой улыбкой сообщила Луна, пытаясь скрыть свой восторг, но не слишком в этом преуспев. — Прости меня, Эвери. Я действительно много лет мечтала о фамильяре. Это получилось... спонтанно. Ты не злишься?

В глазах сестры мелькнул испуг. Прежняя Эвери скорее всего прореагировала бы… не так добродушно. Ведь по факту Луна переманила у меня фамильяра.

— Не извиняйся, — я положила руку на плечо сестре, а она впервые не отстранилась. — Значит, так угодно богам. Не сомневаюсь, что еще обрету настоящего симбионта... хм... маленькую лисичку. Буду носить ее в корзинке. Пусть все завидуют.

— В нашей крови течет магия вивернов, — сказала вдруг Луна задумчиво. — Я прочла это в одной очень старой книге. Стащила ее из библиотеки отца. Он не заметил, и я украдкой вернула книгу обратно.

— Но мы не можем обращаться в вивернов? — уточнила я. — Впрочем, это было бы слишком.

— Нет, мы не можем использовать полный симбиоз, — подтвердила сестра. — В той книге было сказано, что горные змеи слишком магически неустойчивы. Они не способны делиться ипостасью.

—Но они могут защитить род, с которым их связывают узы преданности, — многозначительно пророкотал в моей голове Серп.

Для виверна подыскали место в амбаре. Шторм и Колосок быстро осмелели и… обнаглели. Серп делал вид, что не обращает на лисят внимания, а те лезли поиграть с его хвостом.

— Скоро здесь везде будет тепло и уютно, — пообещала я. — А пока печь только для лисят.

— Серпу тепло, — сказала Луна. — В горах намного холоднее.

Как бы ни хотелось сестре пообщаться с фамильяром, нужно было идти домой. На обратном пути Луна вдруг тихо произнесла:

— Ты ведь знаешь, что у отца была любовница?

— Теперь знаю. Но не шокирована. Учитывая его… нрав и то, как он хотел поступить с мамой.

— Я однажды пошла в город с няней и увидела их, через стекло кофейни. Та дама была в маске. Я отправила няню за какими-то покупками… не помню… а сама вошла и села за соседний столик. Они меня не видели. Зато я слышала каждое слово. Они говорили о тебе.

— Когда это было?

— Спустя три месяца, как ты уехала к Гидеону. За три месяца до гибели папы.

— Он держал эту женщину за руку, — Луна скривилась, — говорил, что она вся его жизнь, вся такая утонченная и чувствительная. Повторял, что в семье его не понимают, и он скрывает свой замысел от других, потому что те слишком… убоги, чтобы оценить задумку. Это было… отвратительно. Я никогда прежде не видела отца таким… пафосным и одновременно заискивающим. Женщина в маске говорила очень тихо, но я услышала, что повторяет один и тот же вопрос: точно ли ты, Эвери, вернешься в Роули-лок. Отец заверил ее, что в скором времени муж от тебя откажется. Дама сомневалась. Отец распалялся и доказывал, что так и будет. Нужно лишь немного подождать. Потом встал вопрос денег.

— О, он всегда встает там, где много твердят о своей гениальности и ущербности недалеких окружающих, — понимающе пробормотала я. — Дама материально обеспечивала гениальный проект отца?