Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки (СИ) - Циль Антонина - Страница 52

Стемнело резко, по-зимнему, небо заволокло тучами. Когда Люминор очнулся, на небе светил Кэрос. Сколько же он просидел здесь, потягивая холодную воду?

Королевский замок был тих. У Гидеона могло не хватить сил даже на короткий перелет. Тетя приглашал его к себе в свой столичный дом, но феникс решил построить короткий портал… в гостиницу. Ни тети, ни Вивиен он сейчас не выдержит.

Он активировал кристалл, задав адрес ближайшего постоялого двора и… обнаружил, что стоит на крыше поместья Фаир на острове Фаир-Глан.

Вспыхнуло горное масло, оповещая о визите истинного хозяина земель. Но в доме царила тишина. Гидеон стоял на посадочной площадке, с удивлением оглядываясь. Как он мог перепутать? Почему перенесся сюда?

И крылья… Его крылья феникса проявились в человеческой ипостаси. Святые Небеса! Такое случалось с ним только в детстве! Камзол треснул на спине… не беда… Ведь это чудо!

Откуда-то донесся ментальный зов, недовольный.

Виверн. Горный змей проснулся и спрашивал, что понадобилось здесь незваному гостю. Это территория Серпа, фамильяра ледяной хозяйки, и всяких фениксов тут не ждут.

Гидеон успокоил зверя (заверив в своих добрых намерениях) и подпрыгнул. Крылья удержали его в воздухе. Он спит? Это сон?

Глава 24

Голова шла кругом. За один разговор с лэньярой Роули я узнала больше подробностей жизни Эвери до меня, чем за все время в этом мире.

Я зашла к Луне. Сестрица вежливо уделила мне несколько минут. Было заметно, что общение со мной особой радости ей не приносит. Неудивительно. Если Луна раньше очень любила сестру, то после превращения сердца Эвери в камень, младшая вполне могла сменить чувства на противоположные. Теперь помогут лишь время и терпение. Главное, что белых пятен на моей карте памяти стало меньше.

Напоследок я зашла к Габби. Разумеется, застала их с Алисси за игрой в прятки. Меня порадовало, что малыш вернулся в прежнее беззаботное настроение.

— Ты выкупал Алисси? — спросила я у рыжика. И, получив утвердительный ответ, открыла свою самодельную ветеринарную сумочку. Я выкроила основу, а Дерси пришила кармашки для склянок. — Принесла лекарство. Подержи лису, чтобы не дернулась. У нас и так много животных, включая нечисть, еще и горный змей добавился. Нужно обезопасить зверей, которые уже пробыли на острове некоторое время.

— Динфэй видел Мелиссу, — сообщил Габби. — Но она убежала. Мама, она вернется?

Я пожала плечами, хотя сердце тоскливо дернулось.

— Раз держится поблизости, то шанс есть. Но мы поссорились. Лучше расскажи о том, как тебя чуть не украли. Мы чертовски волновались.

О событиях позапрошлой ночи Габби поведал с гордостью. Оказалось, Яран убедил Габриэля в том, что тот вел себя как герой: не дал охотнику заставить маленького перевертыша обратиться и пожертвовать вибрисами.

— Так вот чего он хотел, — встревожилась я. — Но как он узнал? Кто еще может знать?

— Не тревожься, — важно заявил Габби. — Его Нэнси подослала. А сама она ждала его в рыбацкой деревеньке у Змеиных скал. Это я рассказал магам. А Яран сказал, что Нэнси они обязательно поймают. Наверное, уже поймали.

— Вот же… нехорошая женщина! Так и не успокоилась! О нас в Атрибуцию не заявила, побоялась, зато решила сама дельце провернуть! Я представляю, сколько один твой усик будет стоить у воров и мошенников! Но откуда ты узнал? — опомнилась я. — Тот охотник вот так просто все тебе рассказал?

Габриэль немного смутился и почесал веснушчатый нос:

— Не, не просто. Ему было лень тащить меня за собой. Он боялся, грозился, что убьет меня, если я не обращусь и не отдам ему усики. И проговорился в сердцах… нечаянно.

— Или кое-ктонечаяннослегка убедил проболтаться?

От Ксандра я знала, что оборотни не только обладают ментальной речью, но и умеют использовать ее на людях. Например, слегка надавить на психику, убеждая в чем-то своем: сболтнуть секрет, безоговорочно поверить, что идея их собственная, а не навязанная.

Габби кивнул и со злорадством добавил:

— Я немного поговорил с ним… внутренним голосом. Это было легче простого. Он и не понял ничего. Он же слабый был. Всю дорогу трясся и прикладывался к фляжке. А когда виверн прилетел, аж в штаны наложил. Начал грозиться, по затылку меня ударил. Наш Серп не хотел его убивать, но тот метаться начал, под столб огненный попал.

— «Наш» виверн? — улыбнулась я, а потом строго напомнила: — Мы договорились, что ты не выражаешься. Можно было сказать «сильно испугался».

— Ага, можно, — подтвердил рыжик. — Но в штаны-то он взаправду наложил. Для Серпа я – это ты, твоя семья. Он сначала к театру полетел, а потом за мной. Меня тоже защитить нужно было.

— Ох, тревожит меня такая неожиданная преданность, — проговорилась я. — С какой вдруг стати?

— Спроси Серпа, — пожал плечами Габби, — он добрый. Алисси немножко его боится.

— Почему? Она же еще его не видела.

— Зато слышит.

Ах да, все вайзы слышат друг друга. А спит Серп «громко».

День был очень долгим, и до своей спальни я добралась выжатая как лимон. Переоделась, задумчиво поглядывая на драгоценности в бархатном футляре. Машинально коснулась простенького кулона на шее.

На левом запястье внезапно обозначились две полупрозрачные цепи: одна потолще – к виверну, а вторая потоньше – к актеру Лаэру Галэну.

В голове прозвучал отклик виверна.

— Все в порядке, спи, — сказала я.

Яран просветил меня насчет повадок горных змеев. Ближе к зиме они перестраивали свой метаболизм на более скудные в плане добычи, но энергичные месяцы. Серпу требовалось какое-то время. А потом ему понадобится еды, много еды. Вот этот момент меня больше всего и беспокоил.

Я продолжала рассматривать запястье. Было немного страшно проверять действие первой цепи. Даже выглядела она опасно: с удлиненными звеньями и какими-то крючками, которые, впрочем, не причиняли мне никаких неудобств. Но очень хотелось узнать, где сейчас обретается театральный «упырь». Как далеко ему удалось сбежать? Неловко будет, если парень прячется по сельским амбарам и сараям – холода уже здесь, а сегодня так вообще воздух снежком пахнет.

Я отошла к окну, изучая цепь в лунном свете, но из угла, где стоял туалетный столик, раздался какой-то звук. Обернувшись, я увидела, как по поверхности зеркала скачут блики. Конечно же, подошла ближе и почувствовала, как потянуло запястье. Ледяная цепь стала видимой. Конец ее уходил в центр зеркальной поверхности.

В зеркале медленно проступило изображение, сначала нечеткое, но затем такое ясное, что я могла рассмотреть весь интерьер представленной моему взору комнаты, от узоров на спинке кресла до тонкого кружева на балдахине кровати.

Это, несомненно, была спальня. Женская, учитывая количество кружева и рюшечек. Все розовое, изысканное. На полке рядком выстроились куклы. Но ниже стоят романы в золоченых обложках. И сбоку, немного размытые, заметны флаконы с духами и притирками.

Спальня явно принадлежала молодой девице.

На кровати под балдахином возлежал дэн Лаэр Галэн. Актер лопал виноград с золоченого блюда и, очевидно, прекрасно себя чувствовал. «Сарай» он выбрал самый что ни на есть комфортабельный. Попался!

Я с силой дернул за цепь. Лаэр взвыл и подпрыгнул на кровати. Увидев меня (по всей видимости, я тоже отразилась в туалетном столике неизвестной лэньи или лэньяры), актер побледнел и попытался пуститься наутек. Не тут-то было. Цепь не пустила его дальше комода, и парень сверзился на пол, когда я натянула поводок.

— Так нечестно, лэнья, — плаксиво взвыл Лаэр.

— Нечестно прятаться от того, кому должен. Нечестно участвовать в лживых постановках. Нечестно соблазнять молодых девиц на выданье…

— Она сама…. Откуда вы знаете?! — донеслось откуда-то снизу.

— Бархатная шаль на кресле, мне уже доводилось видеть ее на одной девице в театре. А родители особы, у которой ты нашел приют, в курсе?

Судя по пыхтению, Галэн не собирался объявлять миру о своей интрижке. В зеркале, наконец, возникло его обиженное лицо.