Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки (СИ) - Циль Антонина - Страница 50

— А сам он, — навострила уши я, — не намекал?

— Сказал, что тоже не знает. В хрониках семейных место не обозначено, а сам он родился, после того как последний хранитель фирмы помер уже.

Я поблагодарила Динфэя и вернулась в дом. Хотелось проведать Штормика и Колосок, наших разумных лисят, по словам Динфэя, полностью освоившихся на новом месте. Однако денек выдался суматошным. Хотелось поскорее принять ванну, переодеться в домашнее и отдохнуть.

Мама с луной уже готовились спать. Я обещала, что навещу их перед сном.

В спальне я не сразу заметила, что на туалетном столике что-то изменилось. Кто-то раздвинул футляры с нехитрыми украшениями и водрузил в середину столика бархатную коробку с семейным гарнитуром: сапфировыми серьгами, браслетом, кольцами и колье...

Гидеон вернул мне драгоценности, проданные у ювелирной лавки дэна Гогзли Смита.

Вот и думай, как это понимать. Интерес к чердаку и хозпостройкам еще можно кое-как объяснить: феникс проверял, не нанесла ли самозванка ущерб старым активам рода. Но зачем возвращать ей чужие украшения?

Я не услышала, как в комнату вошла лэньяра Роули. Догадалась только, что она здесь уже была и видела экспозицию на туалетном столике. И почему-то решила, что я продала несколько колец. Ах, да. Одно из них осталось в мешочке с выгаданным за украшения золотом. Его утащила Нэнси. Второе завалялось у меня в кошеле.

— Прости, что успела побывать в твоей комнате без приглашения, — Амелина затуманенным взором любовалась сапфирами. — Но мне так хотелось узнать, чем ты сейчас живешь. Чем наполняешь свое время. Как отвлекаешься от грустных мыслей.

— Грустные мысли? — улыбнулась я. — Как раз на них времени у меня нет.

— Теперь я это вижу, — кивнула лэньяра Роули. — И это никак не укладывается у меня в голове. Как будто ты это не ты. Ах, Эвери, как, должно быть, несладко тебе жилось замужем, если сейчас, в заботах и трудах, ты так весела и бодра. А я ведь ничего не знала. Ты не приезжала и не писала. Иногда приходили слухи... но я им не верила.

— Эти сплетни не соответствовали действительности, — жестким тоном заявила я. — Гидеон был хорошим мужем, а я была ему верна. Однако нашлись злые люди, которые захотели нас разлучить. Вот и получилось... что получилось.

Амелина обернулась и посмотрела на дверь. В глазах ее мелькнула напряженность.

— Давай продолжим разговор в моей спальне. Позволишь мне расчесать тебе волосы, как в детстве?

— Конечно, матушка.

Просьба лэньяры Роули меня удивила. Как будто она подозревала, что нас могут подслушать.

Получасом позже я сидела на кровати Амелины и нежилась от прикосновения к голове мягкой щетки.

— Твои волосы стали еще пышнее, еще гуще, — радовалась матушка. — Как же хорошо, что ты унаследовала благородные белизну и пепел. Мне такого счастья не выпало.

— Отец плохо с тобой обращался, — решилась сказать я. — Но, полагаю, не только из-за цвета волос.

— Протри свой кулон, милая, — почти равнодушно проговорила Амелина. — Он немного запылился.

Я с удивлением потянулась к кулону и убедилась, что желтый цитрин по-прежнему чист и блестящ. Но Амелина еще раз указала на подвеску глазами. Я протерла кулон кончиком кружева с ночного пеньюара и внезапно почувствовала, как заложило уши.

Окружающие звуки увязли в вакууме. Я нервно сглотнула, и звуки вернулись: шум ветра за окном, треск пламени в камине, поскрипывание старого дома.

— Так лучше, — с удовлетворением сказала Амелина. — Танита на вид славная девушка, но я уже боюсь собственной тени. За нами все это время следили, все четыре года. Знаешь, такой... незаметный присмотр.

Похоже, семейный кулон оказался магической глушилкой. С его активацией лицо Амелины поменялось: стало тверже и сосредоточеннее. Даже ее манера говорить изменилась на более уверенную.

— Как ты поняла, что за тобой следят? — спросила я ее.

— Луна. Это Луна подсказала. Она заметила магическое воздействие. Ничего такого особенного. Небольшие магические помехи то тут, то там. Предположим, сидим и вышиваем в гостиной, и вдруг на несколько секунд замолкают птицы в саду. Я бы и внимания не обратила, но Луна как раз начала изучать магию, сама, по учебникам. Ее дар, пока неопределенный, стал проявляться. Позже появилась Танита, нам ее порекомендовали. Милая девочка, и за работу берет сущие медяшки. Но Луна говорит, все необъяснимые помехи происходят как раз в присутствии Таниты. Сегодня, впервые за долгое время, я не чувствую устремленного на меня взора. Возможно, девочка не виновата, и за нами шпионили как-то иначе.

— Мама, — сказала я, почувствовав, что еще немного – и как-то выдам себя. — Со мной произошла одна неприятность...

Я рассказала о соке пурпурной орхидеи. Что я, то есть Эвери, принимала его, чтобы забеременеть и спасти свой брак. Но однажды он сыграл со мной злую шутку. Проснувшись утром, я обнаружила, что потеряла часть памяти.

— Я очень плохо помню все, что было до этой ночи. Поэтому хочу, чтобы ты мне рассказала... О нашей жизни до моего замужества, об отце, о Луне, о моих женихах. Почему я выбрала Гидеона? Я ведь его не любила. Я никого не любила. Почему?

Амелине потребовалось несколько минут, чтобы справиться с чувствами. Лицо ее исказилось. Я ожидала, что она не выдержит и заплачет, но она справилась со слезами.

— Бедная... бедная моя девочка! Как же тяжело тебе пришлось! Сколько же зла сотворил твой отец! Ведь это Тедр сделал тебя такой!

— Запечатав мой дар?

Я несколько раз слышала, что маги с запечатанным по той или иной причине даром часто теряли собственную личность. Ничем хорошим это обычно не заканчивалось. Были, конечно, те, кто проживал остаток жизни как неодаренный человек, уходя в назначенный час. Но большинство таких магов находили способы укоротить свою жизнь. Об этом мало говорилось в обществе. Родители детей с запечатанным даром предпочитали этот факт скрывать. Гораздо проще было заявить, что ребенок просто родился без дара.

— Да, — Амелина вздрогнула. — Ты не должна была об этом узнать. Тебе было восемь. Твой отец оправдывал это тем, что пифия предсказала старшей дочери Роули тяжелую судьбу.

Опять пифии!

— Мое мнение для Тедра никогда не существовало. Тебя отвезли к горным шаманам на хребет Роу. А вернулась ты совсем другой. Тедр говорил, что это к лучшему. Женщине, дескать, дар не нужен. Достаточно того, что ты родилась белокурой. Главное, удачно выдать тебя замуж. Когда пришло время, он начал подбирать жениха. Ты отказывала всем. Заставить тебя он не мог, боялся, что ты пожалуешься в Атрибуцию. Больше всего ему приглянулся вдовец Скелл, но ты и ему отказала. Тогда отец взбеленился и заявил, что больше не позволит тебе выбирать. И тут в наш дом явился Гидеон Фалькон, из рода Люминоров. Ты неожиданно отнеслась к нему вполне благосклонно, хотя...

— Влюбленности не было, — предположила я.

Амелина отвела взгляд:

— Думаю, к этому времени ты разучилась любить. Особенно остро это чувствовала Луна. Она всегда к тебе тянулась.

— Какой я стала? Не бойся меня ранить, мне нужно знать.

— Холодной, отстраненной... жесткой. Казалось, тебя ничто не радует. Потом появилась страсть к нарядам, драгоценностям. Выйдя замуж, ты много времени проводила в обществе... Дальше ты сама знаешь. Но, Эвери, что случилось с тобой? Потеряв память, ты словно стала той, прежней девочкой, которую мы почти забыли!

— Значит, — я выдавила улыбку. Не могу признаться, что Эвери больше нет, а я заняла ее место. Я пыталась. Я не могу, — все произошло к лучшему. Дело в том... что ко мне вернулся мой дар... И теперь я... ледяная визарда.

Некоторое время лэньяра Роули молчала. Я не знала, что услышу в следующий момент. Но новость, несомненно, поразила Амелину. Лицо у женщины стало странным. На нем попеременно отражалось то торжество, то гнев.

Щетка для волос упала на пол. Амелина встала и подошла к окну, прижав руки к груди. Потом обернулась, залитая лунным светом. На миг мне показалось, что она так же молода, как и я. Словно не было последних мучительных лет и седины в проборе. Ее каштановые волосы отливали белым в сиянии ночного светила. Мы казались близнецами.