Нейтронный Алхимик: Консолидация - Гамильтон Питер Ф. - Страница 120

С появлением одержимых система рухнула. Рубра контролировал сеть СО при помощи сродственной связи, через управляющие биотехпроцессоры, встроенные в командные сети каждой платформы. Так что он не подозревал, что контроль за платформами утерян, покуда не попытался перехватить адовых ястребов, когда те впервые проявили себя. Уже потом он понял, что кто-то — без сомнения, этот засранчик Дариат! — подчинил элемент его личности, ответственный за управление СО, достаточно надолго, чтобы отправить на каждую платформу приказ отключить питание.

А без энергии восстановить контроль над биотехпроцессорами было невозможно. Каждую платформу приходилось активировать вручную. Именно этим и занялась Кира. Челноки облетали платформы по очереди и заменяли биотехпроцессоры Рубры новыми, электронными, в которые были впечатаны новые командные коды.

Новый командный центр СО устроили в неподвижном космопорте, вне зоны влияния Рубры. Он не мог очистить его, как очищал звездоскребы. Запустившие сеть одержимые техники были уверены, что сделали ее независимой и подчинится она только Кире и ее свежеинсталлированным кодам.

А вот чего ни они, ни Дариат не осознали в полной мере, это числа физических переходов между нейронными слоями и комм-сетью Валиска. Самыми очевидными примерами были поезда метро и лифты в звездоскребах, но такой же контакт имелся в каждой бытовой системе, механической или электронной, — небольшой процессор, переводивший импульсы, текущие по волоконно-оптическим кабелям, в нейронные и обратно. А кроме того, что «Магелланик ИТГ» построила комм-сеть Валиска, она еще и поставляла девяносто процентов электронных систем для неподвижного космопорта. Очень немногие люди даже в самой компании знали, что в каждый ее процессор была заранее впечатана возможность обходного доступа и ключ к ней имел один лишь Рубра.

Он вошел в систему через несколько секунд после того, как одержимые ее восстановили. Что за великолепная ирония, подумалось ему, — призрак в машинах зомби! Хитроумные интерфейсы, установленные им, чтобы пробиться в систему, не могли пропускать через себя достаточный поток данных, чтобы Рубра мог вернуть себе полный контроль над платформами, но поступить с другими, как они поступили с ним, ему было вполне под силу.

По сигналу когистанского Согласия Рубра отправил платформам СО целый блок команд — стирая и перезаписывая коды запуска, снимая софтверные блоки, переформатируя контрольные программы термоядерных реакторов.

В кабинете менеджера космопорта, приспособленном под штаб СО, разом взвыли все аварийные сигналы. Комнату затопил алый свет проекторов и голоэкранов. Потом энергия отключилась вовсе, и комната погрузилась во мрак.

— Какого хрена тут творится? — вскричал недавно назначенный командир сети.

На его пальце зажегся неяркий огонек, озарив не менее потрясенные лица остальных операторов. Он потянулся было к комм-блоку, чтобы вызвать Киру Салтер, и заранее холодея при мысли о том, что она скажет. Но не успел.

— Ой, блин! — пискнул кто-то.

Сквозь единственный иллюминатор в кабинет засочился безжалостный белый свет.

В сорока пяти термоядерных реакторах плазма под воздействием грубо взбаламученных магнитных полей разом стала нестабильной. Произошел прожог — горячая плазма коснулась стенок камеры удержания, мгновенно испаряя их и тем тысячекратно увеличивая давление. Сорок пять реакторов взорвались практически одновременно, разметав платформы СО на мелкие куски и нагретый до пяти миллионов градусов радиоактивный газ.

— Путь свободен, — сообщил Рубра ожидающему флоту.

Вокруг обиталища отворились триста червоточин. Космоястребы вынырнули в обычное пространство. Две сотни должны были уничтожить промышленные станции, лишив Киру промышленной базы для производства боеприпасов. Биотехкорабли вышли на векторы атаки практически мгновенно. Из пусковых колыбелей рванулись кинетические снаряды, разгоняясь на шестнадцати g в направлении станции. Путь их был рассчитан таким образом, чтобы осколки отлетали прочь от обиталища, уменьшая возможность столкновения их с коралловой оболочкой.

Остальные сто космоястребов патрулировали пространство эскадрильями по десять, передавая по сродству приказы и без того перепуганным адовым соколам не покидать посадочных уступов. Под узкими рубиново-красными лучами прицельных лазеров коралл уступов отблескивал, точно черный лед под утренним солнцем. Отраженный свет играл на зловещих монстрах, примостившихся поверх пьедесталов, когда космоястребы совмещали свои расходящиеся траектории с вращением обиталища.

Вокруг станции клубились облака блестящих обломков разрушенных промышленных станций. Торжествующие космоястребы развернулись над краем металлической тучи, обгоняя фронт волны высокоскоростных обломков. Адовы ястребы в немом бессилии взирали на разрушения со своих пьедесталов.

— Точность, достойная подражания, — заметил Рубра когистанскому Согласию. — Только имейте в виду, что убытки, когда все это кончится, «Магелланик ИТГ» взыщет с вас.

Отворились три сотни червоточин, и космоястребы, демонстрируя великолепную слаженность, исчезли в тот же миг. Вся атака продолжалась девяносто три секунды.

Даже в угаре страсти Кира Салтер ощутила, как вскипают тревогой близкие разумы. Она попыталась сбросить Станьона со своей спины и подняться. Когда он уперся, стиснув ее еще крепче, она просто метнула ему в грудь энергистический заряд. Он, отшатнувшись, хрюкнул от боли.

— Что за игры, ты, сука?! — прорычал Станьон.

— Тихо ты.

Салтер поднялась, усилием воли уничтожая наставленные им синяки. Испарился пот, волосы вновь сложились в идеальную прическу. На теле материализовалось простенькое алое платьице.

На другой стороне оконечности бурлили страхом и яростью адовы ястребы. А за ними туманилась жизнь, испуская запах холодной целеустремленности. И Рубра, постоянно нашептывающий что-то на задворках сознания Киры, лучился довольством.

— Черт!

Зазвенел настольный процессор. По экрану поползли строки — тревога по системе СО и алые значки сбоев по всей системной схеме.

Звук начал прерываться, экран померк. И чем мрачнее Кира смотрела на злосчастный компьютер, тем больше тот лихорадило.

— Что случилось? — спросил Эрдал Килкейди — второй ее любовник, двадцатилетний красавчик, никакими иными достоинствами не обладавший.

— На нас напали, кретин! — огрызнулась она. — Эти долбаные эденисты!

Проклятье, а все так хорошо шло! Идиоты подростки верили ее словам, они уже начинали прибывать. Еще пара месяцев, и население обиталища выросло бы до приемлемого уровня.

А теперь — нате. Должно быть, постоянные вылеты адовых соколов запугали эденистов до того, что они взялись за дело.

Ожог на груди Станьона затянулся, тело скрыла одежда.

— Пошли, доберемся до командного центра СО и надерем там пару задниц, — предложил он.

Кира поколебалась. Центр СО располагался в космопорте. В том, что само обиталище не подвергнется атаке, она была уверена — Рубра не позволит, но космопорт может оказаться неплохой мишенью.

Едва Салтср неуверенно шагнула к двери, как зазвонил черный бакелитовый телефон на тумбочке у кровати. В энергистическом поле, окружавшем одержимых, этот примитивный способ связи единственный работал безотказно. Кира прижала трубку к уху.

— Да?

— Говорит Рубра.

Кира напряглась. Ей-то казалось, что в эту комнату ему заглянуть не удастся. И сколько еще систем для него открыты?

— Что тебе нужно?

— Мне ничего не нужно. Я просто предупреждаю. Космоястребы с Когистана сейчас уничтожают производственные мощности обиталища. У тебя не будет больше боевых ос, чтобы вооружать адовых соколов. Нам не нравится угроза, которую они представляют. Не пытайся перезарядиться в других местах, или будет хуже.

— Вы ничего нам не сделаете, — бросила Салтер, пытаясь вложить в голос побольше самоуверенности.

— Ошибаешься. Эденисты уважают жизнь, поэтому на сей раз не пострадал ни один адов сокол. Однако могу гарантировать, что при следующей атаке они не будут настолько добры. Я уничтожил платформы СО, так что в будущем им будет куда проще нанести удар. Остаток войны и тебе, и адовым соколам придется проторчать здесь. Ясно?