Нейтронный Алхимик: Консолидация - Гамильтон Питер Ф. - Страница 119

Набравшись смелости, Джеральд потянулся к двери талаты, но в этот миг волна усталости обрушилась на него. Он пошатнулся, вновь опускаясь на колени, — ноги не держали его. Джеральд вяло осел на пол рядом с кроватью, и комнату затопили тишина и тьма.

— Янсен, — датавизировал Райли Доббс. — Иди к тему в палату, забери ложку и все, что найдешь. И переведите его на третий режим — постоянное наблюдение и мягкая палата. Пока мы не погасим его новую манию, он может быть опасен.

В сектор Ошанко Кира Салтер отправила пятнадцать адовых соколов. Они должны были распространять искушающую передачу по планетам и астероидам империи. Это было три дня назад.

Сейчас Рубра наблюдал, как из одиннадцати червоточин вываливаются выжившие. Два раздутых истребителя и зловеще-черная безликая ракета направлялись к посадочным уступам Валиска, держась на расстоянии от стаи из восьми олимпийского размера гарпий, вяло взмахивавших крыльями.

— Смотрю, императорский флот оправдал свою хорошую репутацию, — жизнерадостно заметил Рубра. — И как у нас с боевым духом? Это уже восьмая вылазка по приказу несравненной Киры, в которой вашим адовым соколам начистили клювы злые туземцы. Не бунтует еще народ? Никто не предлагал сменить генеральную линию?

— Пошел в жопу, — огрызнулся Дариат. Он сидел на низком осыпающемся бережке, болтая ногами над быстрой темной водой. По временам мимо проскальзывала, отправляясь к истокам на нерест, большая севрюга. Через полкилометра река скатывалась с невысокого уступа в соленое круговое море, опоясывающее оконечность. С другой стороны на обширных всхолмьях обиталища боролись за жизнь восемь видов ксенотрав с разных планет. Ни одна из них не могла одержать окончательной победы, поскольку семена все они давали в разное время. Сейчас процветала трава с Таллока, чьи штопорообразные стебли цвета семги путались в заплетавшем землю ковре сухой иберийки. Глядя вдаль, Дариат видел, как широкий розовый пояс ближе к середине обиталища, где размещались вестибюли звездоскребов, сменяется изумрудным, а роскошная земная растительность, в свою очередь, уступала место охряным полупустыням на другом конце цилиндра. Цветные кольца были на удивление правильными, словно кто-то уложил Валиск в токарный станок и обрызгал из распылителя.

— Конечно, ты не слишком осведомлен о том, что творится в душах подданных Киры и ее политбюро, — ласково пропел Рубра. — Ты у нас теперь одиночка. Знаешь, старушка Бонни тебя вчера звала. Я вытащил одного неодержанного прямо у нее из-под носа, усадил в метро и отвез в безопасную зону. Кажется, она очень расстроилась и поминала тебя очень нелестно.

— Сарказм — самая жалкая форма остроумия.

— В точку, мальчик мой. Так что ты не обидишься на меня, верно?

— Нет.

— Кстати, некоторый успех Кире сопутствует. Этим утром прибыл второй адов сокол, полный ребятишек, искавших обещанный ею прекрасный новый мир. Показать тебе, что с ними сделали, чтобы открыть для одержания? Я все помню, знаешь, никто не попытался даже перекрыть мое восприятие.

— Заткнись.

— Боже, нас никак совесть мучает!

— Как тебе прекрасно известно, мне плевать на то, что делается с этими кретинами. Мне интересно, как тебя половчее удавить.

— Понимаю. Но я тебя знаю получше, чем Кира. Жаль, ты меня не понимаешь.

— Врешь. Я тебя знаю до последнего нейрона.

— Не-ет, мальчик мой. Ты не знаешь, что я храню в тайне. Анастасия поблагодарила бы меня за то, что я делаю… что защищаю тебя.

Дариат тихо зарычал, стискивая виски ладонями. Он выбрал это уединенное место, чтобы скрыться от Кириной банды веселых маньяков и помедитировать в тишине. Если бы его не отвлекали, он смог бы сформулировать мыслительные цепи, способные проникнуть в нейронные слои Валиска. Но отвлекали его постоянно. Рубра неустанно играл в свои игры — инсинуации, сомнения, мрачные намеки.

Дариату казалось, что за последние тридцать лет он достиг нечеловеческих высот в искусстве терпения. Но сейчас он обнаружил, что искусство это оказалось неприменимо. Он начинал уже задумываться, не хранит ли Рубра и впрямь некие страшные тайны, а это было совсем глупо — поддаваться на развязанную старым негодяем кампанию хитроумной дезинформации. И все же, если бы у Анастасии был какой-то секрет от него, то единственным посвященным был бы… Рубра.

Но если тайна и впрямь существует, почему Рубра не открыл ее до сих пор? Она они понимали, что борьба их может закончиться только смертью одного из них.

Анастасия никогда не заставила бы его предать себя. Только не ласковая Анастасия, всегда предупреждавшая его об Анстиде. Ее владыка, Тоале, открывал последствия всякого дела. Анастасия понимала, что такое судьба. «Почему я не прислушался к ней?»

— Анастасия не оставила мне ничего, — проговорил он.

— Да ну? В таком случае предлагаю сделку, Дариат.

— Мне это неинтересно.

— А зря. Я предлагаю присоединиться ко мне.

— Что?

— Присоединись ко мне, здесь, в нейронных слоях. Перенеси себя, как умирающий эденист. Мы станем нераздельны.

— Да ты, блин, шутки шутишь.

— Ничуть. Я уже давно над этим раздумываю. Нынешняя ситуация может плохо кончиться для нас обоих. Оба мы на ножах с Кирой — этого не изменить. Но вдвоем мы легко одолеем ее, очистим обиталище от ее прихвостней. Ты еще сможешь править Валиском.

— Ты правил межзвездной промышленной империей, Рубра, а до чего ты опустился теперь? Ты жалок, Рубра. Ты достоин лишь презрения. А приятнее всего то, что ты это знаешь.

Рубра перенес центр своего внимания с юноши в полотняном костюме на обиталище в целом. Бонни Левин опять пропала — чертова баба изрядно наловчилась обходить его программы слежения. Он автоматически расширил подпрограммы, окружавшие и защищавшие оставшихся неодержанных. Очень скоро она выйдет на одного из них.

— Он отказался, — сообщил Рубра когистанскому Согласию.

— Весьма жаль. Салтер прилагает изрядные усилия, чтобы собрать своих поклонников-полуночников.

— Кого-кого?

— Так называют себя те, кого обманула ее передача. К несчастью, многие юные адамисты находят ее соблазнительной.

— А то я не знаю! Видели бы вы, что она с ними делает, когда они прилетают. Этим адовым соколам нельзя было позволить собирать их.

— Мы мало чем можем помочь. У нас нет возможности отслеживать каждый прыжок адовых соколов.

— Увы.

— О да. Адовы ястребы тревожат нас и без этого. Покуда они не использовались для нападения. Но, вступив в бой, обладая ресурсами Валиска, они могут стать серьезной проблемой.

— Это я не в первый раз слышу. Хотите сказать, что решились наконец?

— Да. С твоего разрешения мы хотели бы уничтожить их угрозу.

— Поступай с ними, как они с тобой, только раньше. Ну-ну, вы уже начали мыслить по-моему. Для вас еще не все потеряно. Ладно, приступайте.

— Спасибо, Рубра. Мы знаем, что тебе трудно пойти на это.

— Не промахнитесь только. Некоторые промышленные станции чертовски близки к моей оболочке.

Рубра всегда поддерживал на орбитах вокруг Валиска больше платформ стратегической обороны, чем это было принято, — при его склонности к паранойе неудивительно, что он хотел по возможности обезопасить свое местное пространство. Сорок пять платформ прикрывали область пятидесяти тысяч километров в поперечнике, в центре которой находились обиталище и его свита из промышленных станций. В дополнение к ним две сотни сенсорных спутников обшаривали пространство как внутри этой зоны, так и за ее пределами. В сфере интересов Валиска еще никто и никогда не пытался открывать огонь — существенное достижение, учитывая, какие суда порой причаливали к его шлюзам.

Сеть обороны «Магелланик ИТГ» произвела сама, разработав уникальный софтвер и изготовив все компоненты на собственных заводах, — политика сдачи «под ключ» приносила компании немалое количество экспортных заказов. А еще она позволила Рубре перевести сеть под контроль основной личности. Доверять собственную оборону своим убогим потомкам он не собирался.