"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 169

— Почему именно мне?

— В Петербурге считают, что я слегка засиделся в Лондоне. Впрочем, Егор Сергеевич, сейчас у вас будет другое деликатное задание. Вы, насколько я понимаю, обладаете редким даром обольщения на представительниц женского пола.

Разумовский усмехнулся.

— И кто же будет моим объектом вожделения?

— Вдова генерала Рауттера. Не волнуйтесь, она всего на восемь лет старше вас, и вполне приятная дама. Генерал вел активную переписку почти со всем действующим командованием Британской армии. Нам нужны письма и образцы почерков. К тому же генерал плотно занимался модернизацией полевой артиллерии. Эти записи нам тоже очень нужны. По понятным причинам, кража исключается.

— Можно задам один вопрос. Я так понял, вы хотите подделывать почерки, чтобы отдавать ложные приказы в полки.

— Это не так легко сделать. Приказы передает фельдъегерь, и к тому же приказы и распоряжения скрепляются особой полковой печатью. Нам нужны образцы почерков для фальсификации писем и компромата на высший командный состав британской армии.

— Поддельные письма?

— Именно. Секретная служба проверяет восемь из десяти писем, особенно от военных. Представьте, они начнут отслеживать письма и узнают о пессимистичных настроениях в войсках, о плохой комплектации и больших потерях личного состава… но все письма они отслеживать не в силах…

— Общественный резонанс?

— Общественность в Англии чутко реагирует на все промахи британской армии. Поверьте, далеко не все даже в Палате Лордов хотели этой войны.

— Но секретная служба или не пропустит компрометирующее письмо или возьмет на карандаш автора письма.

— Компрометация британских военных пойдет нам на пользу. Пусть грызутся как пауки в банке.

— Неужели у вас такой большой штат сотрудников, чтобы заниматься письмами?

Редклиф усмехнулся:

— Не очень большой. Но многие из моих людей иногда даже не догадываются, на кого действительно работают. За двенадцать лет я создал неплохую структуру.

— Что же… если это послужит нашей скорейшей победе… как мне найти эту генеральшу?

— Послезавтра выставка картин возле Исторического музея. Миссис Рауттер наверняка не пропустит это мероприятие. Оденьтесь посолиднее и постарайтесь на выставке очаровать вдову.

— Скажите, а как дела у нашего общего друга? Вот уже месяц я ничего не слышал о мистере Мельбурне.

— По нашим сведениям, скоро он вернется из Валахии. Кстати, несколько дней назад погиб Санни Скорцелли.

— Санни… как он погиб?

— Его задержала охрана при попытке хищения технических документов. За парня сразу взялась секретная служба. Санни даже поместили в военной тюрьме. Парня застрелили при попытке к бегству…

— Печально. Санни был хорошим парнем.

— Мистер Мельбурн говорил, что у него имелся еще один помощник.

— Сэм? Он лопух и простофиля. Джеймс давно уже прогнал его… к тому же Сэма не посвящали в наши дела.

— Думаю агенты Секретной службы наверняка заподозрили Мельбурна, ведь именно он просил инженера Лонгмана устроить Санни на завод.

— Здесь нет ничего компрометирующего. Думаю Санни на допросе и словом не обмолвился. Я хорошо знаю людей.

Редкиф задумался:

— Разумовский, я давно хотел вас спросить. Ведь вы с Андреем Ивановичем были злейшими врагами. Даже когда-то стреляли в него… Как думаете, почему он встретил вас на Мадейре и все же решил забрать с собой?

Разумовский улыбнулся:

— Вы слишком долгое время провели в Англии, мистер Редклиф, и уже начинаете забывать о загадочной русской душе.

— На самом деле моя мама русская, отец — англичанин.

— В русском поместье, где я вырос, частенько проходили кулачные бои. Дрались не только молодые парни, но и степенные зрелые мужики. Били друг друга ожесточенно, до крови, до переломов и до полной потери сознания… а наутро здоровались как ни в чем не бывало и выпивали по чарочке. Да, я стрелял в Андрея Ивановича два года назад и хотел убить, потому что тогда он погубил дело всей моей жизни. Но он простил меня, ведь и Христос прощает своих врагов. Сейчас Андрей для меня ближе родного брата. Я готов даже жизнь за него отдать. На Мадейре меня рано или поздно все равно бы арестовали и передали французским властям, это я точно знаю. Так что это наша русская национальная особенность. Мы не только можем ненавидеть и любить всем сердцем, всей душой, но и прощать своих врагов… знаю, англичане совершенно не такие…

— Здесь вы абсолютны правы…– вздохнул мистер Редклиф.

Глава 17

В небольшом скверике на Даунинг-стрит жители Лондона обычно назначали деловые свидания. Полковник Маклоу в полдень сидел в скверике на скамейке. Он поглядывал на молодую симпатичную гувернантку, которая прогуливала двух девочек-близняшек в одинаковых светлых платьицах.

— Доброе утро, полковник! — раздался сзади голос с хрипотцой.

Маклоу обернулся и хотел привстать, но сэр Генри широко улыбнулся:

— Не вставайте, полковник. Предлагаю сразу перейти к делу. У меня мало времени.

— Мистер Генри, как вам и докладывали, Санни Скорцелли погиб при побеге. Не отрицаю, в этом часть моей вины.

— Полковник Маклоу, начинайте с главного. Что вам удалось раскопать за это время?

— Вы наверняка слышали о виконте Джеймсе Мельбурне, супруге Элизабет Гамильтон?

— Конечно. Я хорошо знал его отца и деда.

— Джеймс Мельбурн долгое время жил в Бомбее. Он появился в Англии в начале декабря, полтора месяца спустя после смерти старика Мельбурна. И тут начинаются некоторые странности. Во-первых, со слов нотариуса, мистера Мельбурна ждали еще в начале ноября. Но Джеймс встретил в Афинах журналиста Хантера, с которым они поплыли в Константинополь, а после на турецком фрегате «Исмаил» выдвинулись к берегам Крыма. Это рассказал Виктор, кузен Джеймса Мельбурна.

— Значит вместо того, чтобы возвращаться в Англию и принимать наследство, Джеймс решил испытать приключения. Немного пощекотать нервишки. Что же тут странного?

— Я делал запрос в Константинополь. Журналист Хантер садился на фрегат «Исмаил» один. Больше никого из пассажиров не было.

— Это точно?

— Абсолютно точно. Также я связался с полковником Ричем в Константинополе. Джеймс Мельбурн утверждал турецким контрразведчикам, что попал в плен к русским и сумел сбежать после битвы в Синопе, когда русские моряки отмечали победу. Мельбурна действительно обнаружил на берегу турецкий дозор, в пятнадцати милях от Синопа. Рич пишет что у него была контузия и частичная потеря речи. Он лично посадил Джеймса Мельбурна на пароход и отправил в Англию. Все документы были в полном порядке.

— Что здесь не так?

— Русские действительно любят выпить, но только не на боевом марше. Маловероятно, что он мог сбежать из плена.

— Согласен. Продолжайте.

— Далее я отправил запрос в Афины, нашему агенту. Грек Никаполис, которому мистер Мельбурн продал поместье в Бомбее, точно описал продавца. Рост шесть футов. Худощавый, слегка вытянутое лицо, длинные руки. Голубые глаза, короткие темно-русые волосы и длинный нос с горбинкой. Этот человек и был настоящим Джеймсом Мельбурном.

Сэр Генри задумался:

— Неужели вы подводите к тому, что зять премьер-министра — самозванец и возможно, русский шпион?

— Единственный человек в Англии, который два года назад видел настоящего Джеймса Мельбурна, погиб в декабре, при странных обстоятельствах. И еще. Ко мне обращался дядя Джеймса Мельбурна, Ричардсон. У старика возникли сомнения в личности племянника, хотя он видел его до приезда более двадцати лет назад.

— Я видел Джеймса Мельбурна на День рождения королевы. Он действительно на два дюйма ниже шести футов, не худощавый, а крепко сбитый молодой человек… черт возьми, но если мы ошибаемся, граф Гамильтон-Абердин нас в порошок сотрет… какой страшный будет скандал!

— Возможно пора поставить премьер-министра в известность.

— Пока не торопитесь с выводами, полковник. Предлагаю плясать от противного. А что если грек неточно описал внешность Мельбурна, а старика Ричардсона просто мучает паранойя или обида из-за того, что отец оставил наследство его племяннику. При посадке на корабль тоже могла произойти накладка, от этого никто не застрахован. Сами знаете, какая иногда неразбериха у турок! Да и сбежать из плена вполне возможно, при удачном стечении обстоятельств.