"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 119

— А документы? Неужели полиция не заинтересовалась вашей личностью?

— Молодой начальник полиции Порто-Сано — сын этой вдовушки. Так что с этим у меня нет проблем. Даже справили документы. Теперь я португалец Рино Кавальдос.

Разумовский и вправду обладал яркой внешностью и наверняка нравился женщинам. Что ему стоило охмурить одинокую португальскую даму бальзаковского возраста…

Разумовский усмехнулся:

— Насколько я понял, вы теперь… шпион?

У меня в кармане был небольшой нож. Однако я решил пока не торопится.

— Вас еще терзают старые обиды? Вы вообще чуть не пристрелили меня в том подвале…

— Уже нет, Андрей Иванович. Все, что произошло полтора года назад, осталось в прошлом. Сейчас я наверняка поступил бы по-другому. Извиняться за то, что я хотел вас тогда убить — наверное глупо. Но все же я прошу меня простить…

— Все действительно осталось в прошлом… а почему вы сказали, что сейчас поступили бы по-иному?

— На каторге я понял, что мы поступили легкомысленно и необдуманно. Была светлая мечта и цель свергнуть действующий политический строй, но познакомившись с уже постаревшими бывшими декабристами, многие так и остались в Сибири, я понял, что в большинстве своем — все они сволочи. Они сами друг дружку сдавали царской охранке. Главный враг России не царь, с многовековым консервативным укладом и неповоротливой государственной машиной — а продажные гнилые либералы. Эти сволочи только кричат на каждом углу о свободе и человеческих ценностях, а на деле мать родную продадут за те же английские фунты… Думаю, если в России когда-нибудь и случится революция — то только при полной поддержке народных масс. Теперь я такой же преданный монархист как и вы, Никитин.

— Почему после побега вы не рискнули отправится в российское посольство?

— Даже если бы мне повезло добраться до посольства, что меня сейчас ждет в России? Думаю что опять ссылка. Я провоевал меньше месяца, был в плену… навряд ли мне дадут второй шанс.

— Да… у вас, и у меня довольно интересное положение. Но знайте, если сдадите меня — я без зазрения совести сразу же сдам вас. В этом случае нас обоих ждет смертная казнь.

Разумовский покачал головой:

— Я вовсе не собираюсь предавать вас. Более того, я хочу помогать, но только с одним условием. Как только мы вернемся в Россию — вы замолвите за меня словечко перед императором, чтобы мне вернули дворянский титул и офицерское звание. Восстановили честь. Более мне и не нужно… Да, я тогда совершил страшную ошибку, но готов искупить…

— Как вы поможете мне здесь, на Мадейре? Я здесь проездом, а живу в Англии, в Портсмуте.

— Вот и возьмите меня в Портсмут. Обещаю, я буду верен и стану выполнять любые приказы, даже самые щекотливые…

— Поклянитесь, майор Разумовский…

— Клянусь всем, что у меня осталось… я даже готов встать перед вами на колени…

— Хорошо. В пять утра придете в порт, где стоят английские торговые фрегаты «Вэнгард» и «Нептун». Я предупрежу, чтобы вас пустили на «Вэнгард».

— Так кто вы сейчас такой? Капитан корабля?

— Глава Портсмутского филиала Южно-Британской торговой компании. Смотрите не опаздывайте, Разумовский…

Бывший майор удивленно покачал головой:

— Хорошо, я приду, мистер…

— Виконт Джеймс Мельбурн.

Несомненно, взять в Англию бывшего майора Разумовского было большим риском. В прошлом Разумовский возглавлял радикальное революционное движение российских офицеров, был моим врагом и даже стрелял в меня. Но с другой стороны, Разумовский теперь оказывался в Англии нелегалом и в случае провала тоже рисковал жизнью. Это нас сближало. К тому же отчаянный помощник, готовый пойти на все, был мне необходим как воздух. А Разумовский как раз из тех, кто способен на поступок и на любое преступление. Думаю, он бы не моргнув глазом согласился бы даже взорвать Букингемский дворец. Хотя майор Ефим Разумовский и был сволочью, но это своя сволочь, ему я доверял даже больше, чем двум жуликам-воришкам, которых отмазал от северных рудников.

Когда прибыли в Портсмут, я горячо простился с Элизабет. Пообещал приехать в Лондон через два дня, как раз на Новый год. Графиня и майор Мейсон отправились в столицу на карете. Разумовскому я дал деньги на первое время, чтобы снял квартиру и обустроился, а сам оправился домой, отложив все дела назавтра.

Стоял морозный день. Улицы Портсмута слегка припорошило снегом. Хотя снег долго не лежал в городах у побережья моря. После Африки я немного мерз, хотя с утра довольно тепло оделся.

Эмили была вне себя от радости. Во дворе она бросилась мне на шею, горячо поцеловав в щеку. Мы вошли в дом. Миссис Портман будто заранее знала, что я именно сегодня приеду, она зажарила индейку с картофелем и приготовила мои любимые рыбные котлеты из палтуса. Как только я переоделся и умылся с дороги, достал из сумки подарки.

Я подарил Эмили разноцветные африканские бусы, маску из черного дерева и небольшого деревянного воина. Миссис Портман преподнес в подарок серебряный браслет и разноцветный халат.

— Вы так любезны, мистер Мельбурн…– удивленно пробормотала миссис Портман, осматривая роскошный халат.

— Джей, расскажи о своих приключениях в Африке! — попросила Эмили.

— Эмили, дай мистеру Мельбурну хоть перекусить с дороги! — нахмурилась миссис Портман.

Я действительно сильно проголодался и с жадностью набросился на индейку. Слегка утолив голод, невинно пожал плечами:

— Да какие там приключения! Пираты, увидев британский грозный фрегат, в панике разбежались, оставив пленных.

— Что, даже не было морского боя? И ни одного пирата не повестили на рее?

— Господи, какая же ты кровожадная девочка…– вздохнула служанка.– Мистер Мельбурн, признаюсь, гувернантка миссис Рейчел в большом изумлении от Эмили. Иногда у девочки выскакивают такие грубые выражения…

— Небольшой бой все же был,– кивнул я.– Даже удалось спасти из плена молодую леди…

— О, как это романтично… Эта леди не замужем?

— Нет.

— Красивая?

— Да, довольно привлекательная особа из Лондона…

— Так попроси ее руки, Джей. Ты уже давно засиделся в холостяках…

— Обязательно подумаю над этим… Миссис Паркер, у нас есть ром? Что-то я слегка замерз на улице и до сих пор не могу отогреться…

— Конечно. Сейчас принесу, мистер Мельбурн.

Как только служанка ушла, Эмили тихо спросила:

— Джей, ты охотился в Африке на львов? Говорят, они невероятно огромны…

— Я вообще не охотник. Не люблю стрелять в беззащитных зверей.

— Ну ты и выдал, чудак! Разве лев беззащитен? Он лапой перебивает хребет человеку и может запросто откусить голову…

— А мне почему-то кажется, что страшнее человека зверя нет. Лев никогда первым не нападет, пока чужой не зайдет на его территорию… даже змея жалит, если только к ней подойти близко и вспугнуть. Только люди вторгаются на чужие земли, все разрушая, сжигая и обогащаясь…

Служанка принесла пузатую бутыль рома и поставила на стол. Я налил рюмку, выпил и внутри сразу слегка потеплело. Через несколько минут навалилась тяжелая усталость, я даже отказался от чая и откланявшись, отправился наверх спать.

Утром, пока миссис Паркер жарила гренки и кипятила чайник, я жадно просмотрел последние выпуски «Таймс».

' Накануне Рождества парламент Англии и премьер-министр Гамильтон-Абердин проголосовали за отправку Королевского Флота к берегам Крыма. Уже к концу января к российским берегам отправятся две боевые эскадры, чтобы восстановить паритет на Черном море и разбить русские корабли. Омер-паша после грандиозного поражения под Синопом, отозвал оставшиеся турецкие корабли и заявил о полном прекращении боевых действий на море. Но на всей линии боевого соприкосновения от Дуная до Кавказа бои ведутся, не смолкая ни на один день. Австрия и Пруссия официально заявили, что они примут нейтральную сторону. Между тем, в российском Петербурге будто на время совсем позабыли о Восточной войне. Перед рождественским сочельником в Зимнем дворце каждый день проходят роскошные балы. В Александринском театре поставили «Ревизор» Николая Гоголя. Представления идут с большим успехом. В Петербурге завершается строительство знаменитого Исаакиевского собора, в строительстве принимали участие итальянские, немецкие и австрийские мастера, потрачена колоссальная сумма, но открытие этого собора наверняка станет величайшей страницей в истории архитектуры…'