Кодекс Суперзлодея (СИ) - Шилов Сергей Евгеньевич - Страница 15

Теперь на мне не только сосредоточено всё внимание толпы и мафии, но и слова будут вызывать повышенный эмоциональный отклик. Это, по крайней мере, гарантирует, что никто из гангстеров не попытается пристрелить меня, не выслушав до конца.

— Ибо препятствуют ей герои, взяточники и идиоты!

Толпа замерла, вслушиваясь в концентрированный пафос в оболочке абсурда.

— Блажен тот, кто во имя справедливости не убоится зла, проходя через долину смертной тени!

Когда мою речь на форумах будут разбирать на цитаты, то скажут, что уже здесь я дал подсказку о том, что будет происходить. Правда, чтобы её понять, надо знать Библию хотя бы на уровне популярных цитат.

— И совершу я великое мщение, над теми, кто замыслил зло на братьев и сестёр моих!

Поднимаю левую руку и снимаю с глаз повязку. Возмездие не может быть слепо.

— И узнаешь имя моё, — я повысил голос, до предела напитав его аурой, одновременно показывая мечом на мажора, чьё напыщенное лицо выражало крайнюю степень непонимания происходящего, — когда моё мщение падёт на тебя!

Отработанным ещё в прошлой жизни движением, подбрасываю меч высоко над головой, прикрепив к рукоятке тонкое аурное щупальце. В прошлом мире я мог делать такое, только напитав ауру энергией своего ядра, но в этом мире героев и злодеев, аура несла в себе гораздо больше энергии. И я мог проворачивать такие трюки, даже не используя отсутствующее у меня сейчас средоточие энергии.

Настороженность в глазах Джованни сменяется пониманием и злобой.

— Остановите его! — кричит он, суя руку себе подмышку.

Телохранители гораздо более чёткими движениями выхватили разрешённые для охраны депутатов и боссов мафии, револьверы. Ну конечно, потом мою смерть планируют списать как эксцесс телохранителей, неправильно понявших приказ.

Вот только в моей руке уже трофейная беретта с артефактным глушителем.

Пф-пф.

С такого расстояния и без аурного наведения промахнуться сложно. Два тела падают с входными отверстиями в центре лбов. Выходных отверстий нет. Серебряные пули, попадая в тело, деформируются и превращают содержимое черепных коробок в фарш. Кстати, использование серебра не только не даст им восстать как полноценным зомби, но ещё и гарантирует невозможность отследить оружие по следам нарезки ствола на пуле.

Единственным вариантом у полиции останется собрать мои гильзы и поискать на них отпечатки пальцев. Так, собственно, и ловят большинство убийц с интеллектом ниже среднего, которым хватает ума надеть перчатки на дело, а вот магазин они заполняют без средств криминальной контрацепции.

На мне тонкие белые перчатки, хотя я и не планирую оставлять пистолет. А все патроны я заранее протёр гигиеническими салфетками. Даже несмотря на то, что там не было моих пальцев. Но оставлять след из отпечатков гангстера, пропавшего после того, как его послали по мою душу, тоже не следует.

Пока тела телохранителей падают, а подкинутый меч зависает в высшей точке, разменяв всю свою кинетическую энергию на потенциальную, и вот-вот собирается начать обратный размен, я поворачиваюсь к машинам. В тех, что принадлежали охране, уже распахнуты дверцы и из них вылезают шофёры.

Пф-пф.

И они уже никуда не вылазят. А вот водитель машины Джованни остался на месте, за пуленепробиваемым стеклом. То ли он более крутой профессионал и знает что-то, чего не знаю я, то ли его посадили за руль машины босса по-родственному, а не по профессиональному принципу. И он просто не успел среагировать. Разберусь с ним потом.

Перекидываю пистолет в левую руку, правой ловлю меч и направляюсь к своим клиентам. Вернее, клиент-то один, но всё должно выглядеть так, будто я пришёл за мажором, а Джованни просто сопутствующая жертва.

Мажор никак не реагирует. Судя по ауре, он в ступоре. До этого он и представить не мог, что ему может кто-то навредить. Весь опыт его жизни говорит об обратном. Я прошёл медленным шагом уже полпути из разделяющих нас десяти метров, когда Джованни вытащил-таки свой монструозный револьвер. Он явно много лет не участвовал в перестрелках и утратил навык.

Пф.

Я мог бы достать его и мечом, но весь сценарий строился на идее о мстительном правосудии. А мстить отцу за то, что тот защищал преступления сына, как-то неправильно. Достаточно просто убить, чтобы так больше не делал.

Зато он умер с оружием в руке и теперь может отправиться в Вальхаллу.

Толстяк оседает на землю, мажор хочет что-то сказать, но мне неинтересно. Делаю длинный выпад из западной школы фехтования, и меч входит точно в солнечное сплетение и выходит между лопаток.

Поворачиваю голову назад, левая рука с пистолетом уже смотрит в нужную сторону. Оставшийся в живых гангстер только что вылез из машины с двухствольным дробовиком.

Пф.

Он умер, прежде чем смог продемонстрировать, что он собирался с ним делать. Слегка придерживаю рукоять меча, помогая пронзённому телу упасть на спину. Не то чтобы это было важным, но мне порядком надоело бренчание весов на поясе, а куда их деть, чтобы это не выглядело глупо, я придумать не мог.

Кажется, в «Тринадцати друзей Оушена» был молодой мошенник, который очень любил использовать накладной нос. Его родители, авторитетные воры, всегда ругали его за лишнюю для дела деталь, называя это непрофессионализмом. Вот и я не мог просто выкинуть реквизит без целевого использования. Видимо, маска сильнее влияет на мозги, чем я считал раньше. Иначе я не могу объяснить, зачем использовал труп мажора для того, чтобы повесить весы правосудия на крестовину, торчащего из него меча.

Всё оказалось слишком просто. Даже гранаты не понадобились. Кстати, о них. Нагибаюсь и вкладываю цилиндр с активированным на дистанционный подрыв взрывателем во внутренний карман пиджака. Будет запасным вариантом отвлечения внимания.

Я не обратил внимание, когда окружающая толпа стала разбегаться. Сейчас рядом остался только розоволосый стример, по-прежнему продолжая снимать происходящее на телефон. Профессионал. Одобряю.

От здания администрации к нам бежит десяток охранников. И ещё несколько появились на верхней ступени лестницы суда. Пора заканчивать.

Выпрямляюсь, поворачиваюсь к продолжающему снимать меня стримеру. Прибавляю ауру в маску, делая её более материальной и двумя, вымазанными в крови казнённого мафиози пальцами, рисую на ней широкую улыбку.

Каноничному образу мешает белый балахон, но он необходим. Я специально выбрал такой, чтобы прикрывал мне ноги почти до земли, оставляя на всеобщем обозрении только форменные туфли. Благодаря «Побегу из Шоушенка», я знал, что если твой костюм сильно не соответствует обуви, то почти никто не обращает на неё внимания. Исключением, если верить «Анализируй это» являются только дети мафиозных боссов, которых поблизости не наблюдалось. Зато с брюками ситуация другая, поэтому я и прикрыл их тогой. Пришлось пожертвовать возможностью быстрого передвижения, но так получилось даже пафоснее.

Осталось несколько секунд, и полицейские войдут в зону поражения гранат. А потом я смогу избавиться от одежды, в которой чувствовал себя жутким, но симпатичным приведением, правда, без мотора.

Что меня начнут обстреливать с дальней дистанции, я не боялся. Стандартным вооружением полиции в Нью-Токио были короткоствольные револьверы, из которых попасть в цель дальше тридцати метров можно только случайно. Хотя при таком количестве стрелков, статистика будет на их стороне. В отличие от закона. Полицейским не только нельзя стрелять в преступников, пока те не стреляют в них или в кого-то другого (а я уже ни в кого не стрелял), но категорически не рекомендуется нападать на злодеев.

Это таже история, что происходила с американскими солдатами в горячих точках. Каждый солдат был обязан всегда носить на себе всю свою амуницию. А если он не хочет выглядеть и двигаться под обстрелом, как ишак с поклажей, то в случае ранения, страховая компания ему ничего не должна. Вот и местные полицейские — если они первыми нападут на обладающего сверхспособностями преступника, вместо того чтобы ждать прибытия героев, значит своё лечение будут оплачивать сами.