Дракон поверженный - Гамильтон Питер Ф. - Страница 196

– Жители деревни Арнун отличаются огромным уважением к жизни. Они объяснили мне, насколько велика ценность человеческой жизни.

– Значит, ваши предпочтения и этика не были врожденными вашими свойствами?

– Повторю: эти понятия заимствованы из культурного наследия. Я чувствую, что во мне постепенно остается все меньше от меня прежнего. Однако сохраняемые мной знания об Империи Кольца и соответствующей звездной цивилизации Драконов кажутся мне в значительной степени сопоставимыми с общим человеческим характером.

Лоренс пощелкал переключателями консоли, вручную отключая энергопитание, и спросил:

– А если ты ошибаешься?

– Правота и неправота зависят от ракурса культуры. Тем не менее, мне было бы интересно оценить то знание, которое я утратил. Если бы я снова обрел его, мне пришлось бы оценить собственную ментальную эволюцию.

– Думаешь, тебе это удалось бы? Люди, например, с огромной неохотой меняют свои мнения и убеждения. Кроме того, нам редко удается посмотреть на вещи под новым, необычным углом.

– Мои мысли могут проистекать параллельно вашим. А вот мой способ обработки мыслей – другой. Способность изменяться – основа моей сущности даже в моем нынешнем, неполном, усеченном состоянии. Я уверен, что смогу приспособиться ко всему, с чем мы встретимся на Альдебаране.

– Надеюсь, мы тоже.

– Благодарю.

Лоренс посмотрел на экраны и увидел, как на них погасли последние схематические изображения. Шаттл полностью перешел в дежурный режим. Лоренс отцепил ремни и начал осторожно продвигаться к люку.

– Как ты думаешь, Драконы на Альдебаране согласятся передать Саймону Родерику технологию молекулярного моделирования?

– Не вижу причины, по которой они могли бы ему отказать. Обмен информацией – неотъемлемая часть нашей драконьей природы. Я знаю, что этот вопрос беспокоит Денизу.

– Меня, признаться, тоже, хотя и не до такой степени.

– Почему?

– Во-первых, я точно знаю, на что иду. Что бы ни случилось на Альдебаране, это не повлияет на меня так, как на нее. Думаю, это понимание придает мне определенную объективность, которой лишена Дениза. Она полна предрассудков. Генетические образцы, которые Дениза захватила с собой, по ее мнению – главное средство, благодаря которому можно решить все проблемы.

– Она преследует благородные цели.

– Конечно. При помощи этих генетических образцов она даст новый толчок развитию Арнуна, и на сей раз никто на Таллспринге не узнает об этом. Но многое зависит и от информации, которую она надеется получить от Драконов и которой не хочет делиться с Родериком и всей Землей. Она не доверяет нам.

– А почему она должна доверять вам? Она вас не знает. Земля и ее колонии для Денизы такие же абстрактные понятия, как и Драконы.

– Когда-то и я был таким, как она; таким же упрямым и прямолинейным. Думаю, это не лучший способ прожить жизнь.

– Ты веришь, что Драконы подарят людям технологию молекулярного моделирования?

– Верю. Дениза убеждена в том, что поскольку мы сами не смогли создать нечто подобное, то не сможем правильно распорядиться таким даром и постоянно будем использовать его не так, как надо. Для меня совершенно не важно, что нам не удалось сделать это самим.

– Почему?

– Ты действительно хочешь знать почему? Нам известны научные принципы, лежащие в основе этой технологии. Если мы не понимаем теории, то, я уверен, очень скоро сумеем разобраться в ней. Существует очень мало таких вещей, которые мы не поняли бы после того, как нам подробно объяснили их суть. Впрочем, это всего лишь клинический анализ. С моральной точки зрения следует обратить внимание вот на что: когда американцы впервые отправили человека на Луну, на Земле, в странах Африки, Южной Америки и Азии, жили люди, которые никогда в своей жизни не видели электрической лампочки, не ведали о том, что такое электричество или антибиотики. Да и в самой Америке были люди, не знавшие, что такое водопровод или туалет внутри дома. Разве это означает, что им следует отказать в доступе к источникам электроэнергии и современной медицине, потому что не они лично додумались до подобных изобретений? Можно согласиться с тем, что это не их местные знания, а знания, принадлежащие всему человечеству. Мы понятия не имеем о том, как создать привод нуль-транспортировки, который жители Империи Кольца использовали на своих космических кораблях. Но теоретические знания о нем все-таки существуют. Вот они, эти знания. Почему бы нам не получить к ним доступ? Только потому, что это – кратчайший путь к ним? Разве нужно лишать нас этих знаний потому, что мы пытались долгие века овладеть ими? Каким же образом воспользоваться этими идеями, не умаляя и не унижая их? Любые знания следует всячески лелеять, а не отвергать.

– Мне кажется, ты мог бы стать превосходным Драконом, Лоренс.

Когда до Альдебарана осталась неделя полета, Лоренс и Дениза решили пересмотреть свою тактику. «Прайм» следил за «Норвеллем» с того самого мгновения, как через двадцать пять минут после их собственного старта корабль развил сверхсветовую скорость. Помимо «Норвелля» за ними следовал еще один корабль, на борту которого предположительно находился Родерик. Он отставал на сорок минут.

– Он упорно следует за нами, – объявила Дениза за завтраком.

В последнее время они с Лоренсом думали практически об одном и том же. «Прайм» регулярно сообщал им сведения о полете, и летящими вслед за ними космическими кораблями.

– Это понятно. Непонятно, что он собирается предпринять.

– Вряд ли он начнет с чего-то серьезного, – произнесла Дениза. – Он получит доступ к тому, чем хочет обладать, практически одновременно с нами. Но у нас есть небольшое преимущество во времени.

– Для чего же нам оно?

– Мы используем наше оружие, чтобы заминировать то место, из которого он будет возвращаться. Если взрыв произойдет в тот момент, когда «Норвелль» начнет гасить сверхсветовую скорость, он даже не поймет, что с ним случилось.

– Они так и не узнают, что случилось с ними. На борту корабля триста человек экипажа. Мы не уничтожим их только из-за того, что у вас идеологические разногласия с другими людьми. Это будет первый контакт двух разных цивилизаций, и ты хочешь, чтобы Драконы стали свидетелями того, как люди убивают других людей? Кроме того, им может вовсе не понравиться то, что мы взрываем в космосе ядерные боеголовки. Так что лучше отказаться от такого кровожадного замысла. И не забывай о том, что капитан Мане – офицер с огромным боевым опытом. Он прекрасно знает все уязвимые места «Норвелля» и постарается максимально обезопасить себя. Мы не знаем, откуда они будут стартовать, когда задумают возвращаться. Им тоже может прийти в голову идея дать по нашему кораблю ракетный залп именно в момент своего старта. Так что неизвестно, кто кого опередит. Мы не имеем права затевать вооруженный конфликт.

– Но мы не имеем права и безропотно уступить им. По крайней мере сейчас, когда мы уже почти добрались до Альдебарана.

– Да, до того самого Альдебарана, где мы хотим передать Драконам их собрата. Давайте не будем забывать об этом. Пусть Родерики сами разрешат свой спор.

– Неужели ты продал душу за возможность вернуться домой?

– Свою душу я оставил дома.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Ну хорошо, – вздохнула Дениза. – Что же ты тогда предлагаешь?

– Поговорить с Драконами. Объяснить им, насколько хрупко и уязвимо человеческое сообщество перед лицом внезапных перемен такого огромного масштаба. Попросить их задуматься над этим. От них ничего особенного не требуется – подождать всего три часа и предоставить ту же самую информацию другому космическому кораблю.

– Ну а если Родерик все-таки откроет огонь?

– Тогда будем защищаться. Впрочем, я не думаю, что он решится на такое. Мы же окажемся в родном доме Драконов, и у нас на борту их собрат. Поэтому Родерик вряд ли рискнет атаковать нас.