Из архивов частного детектива Стейси Браун (СИ) - Гале Анна - Страница 46

- И вы решили поговорить с опекунами? Что ж, это разумно… Да, к сожалению, Роберт сейчас в таком сложном возрасте – гормоны, формирование личности, попытки самоутвердиться, к сожалению, за счет матери. И да, миссис Кармел – не тот человек, к кому можно обратиться за помощью. Она очень добрая, милая, но совершенно безвольная женщина.

- В отличие от вас… Поверьте, это комплимент, и искренний.

- Да, мне пришлось нелегко. Я ведь тоже выросла здесь, в интернате. Как и многие наши учителя. Мадам Кармел – основательница заведения – была очень внимательна и добра к нам. Следила, чтобы у нас было все необходимое, давала деньги на обучение. Впрочем, многие мальчики и девочки после школы получали стипендии и гранты. Мы все очень благодарны покойной леди. Жаль, что она умерла. Конечно, она была очень пожилым человеком, но ее энергии и уму позавидовали бы многие молодые люди… - мисс Берристок выдержала приличествующую случаю паузу. - Так что вы хотели узнать?

- Кто управляет делами теперь, после смерти прабабушки Бобби?

- Миссис Кармел до последнего вела дела сама. У нее были помощники – юристы, экономисты, администраторы… Сами понимаете, в одиночку с таким большим бизнесом не справиться, но за крупными сделками мадам следила лично и, по возможности, старалась вникать во все детали. Однако миссис Кармел подобрала отличную команду профессионалов – она умела находить нужных людей и работать с ними, – и теперь именно они будут заниматься управлением фабриками и фондами до совершеннолетия Роберта. Роль опекунов – отца Стюарта Брина и моя – невелика. Мы всего лишь должны проверять ежеквартальные отчеты, следить, чтобы Роберт ни в чем не нуждался, и выплачивать пансион миссис Кармел. Полагаю, выполнение этих обязанностей полностью ляжет на мои плечи.

- Почему?

- Отец Брин нездоров. Он пока еще проводит службы и конфирмации, время от времени дает детишкам уроки в воскресной школе, но все мы знаем, что скоро ему придется уйти на покой.

- Он настолько серьезно болен?

- К сожалению, да. У викария слабое сердце. Делать операцию он не хочет, считает, что проживет столько, сколько отпущено Господом. Он – добрый человек, здесь его все любят. Грустно думать, что ему не так уж много осталось быть с нами.

- Как вы думаете, мисс Беррристок, можно ли мне навестить викария? Не будет ли это для него слишком утомительно?

- Ну что вы, мисс Браун! Напротив, отец Брин будет рад поговорить с новым человеком, к тому же, другом Роберта. Вы, думаю, сами сообразите, когда нужно закончить визит.

- Я постараюсь. Мисс Берристок, у меня есть одна просьба.

- Какая?

- Раз уж я здесь, можно мне посмотреть, как у вас тут всё устроено? Честно признаюсь, в интернатах мне раньше бывать не приходилось. А Бобби рассказывал, как гордилась его бабушка этим заведением.

Лицо мисс Камиллы просияло, словно его – как и старый Лэндмарк, - озарило солнце. Кажется, частному детективу удалось найти ключик к застегнутому на все пуговицы сердцу суровой директриссы.

Экскурсия по интернату продлилась почти два часа. Мисс Берристок преобразилась из вредной училки в преисполненную энтузиазмом женщину – кажется, чуть ли не помолодела, - и показывала Стейси то, что, по мнению директриссы, заслуживало внимания. А внимания заслуживало всё: и новая площадка для игры в бейсбол, и театральная студия, и теплица с оранжереей, где, наряду с овощами, выращивались и лекарственные, и экзотические растения, и общежития мальчиков и девочек (они располагались в правом и левой флигелях), и классные комнаты, и помпезный актовый зал, и мастерская живописи, и музыкальная студия. Директрисса даже познакомила мисс Браун с несколькими учителями.

Наконец вырвавшись из теплых, дружеских, но душноватых объятий Камиллы Берристок и ее заведения, Стейси вздохнула с облегчением.

Следующим пунктом в списке был визит к овцелюбивым фермерам, и он отличался от встречи с мисс Берристок, как морской бриз от лондонского ветра. Джон Мэрроу провез «милую подругу дорогого Роберта, да хранит его Господь» по всем пастбищам, похвастался и вправду симпатичными и милыми овцами, которые вели себя, по мнению частного детектива, как дружелюбные и не очень воспитанные собачки – пихали хозяина и гостью лбами, выпрашивали вкусняшки, облизывали руки. Слегка притомившуюся от общения со ста одним далматином Стейси проводили в мастерскую, где миссис Рут Мэрроу и две ее помощницы ткали и шили вручную куртки, толстовки, плащи и безрукавки – легкие, теплые и действительно похожие по текстуре и цвету на накидки прославленных героев из Братства Кольца.

Не обращая внимание на протесты слегка обалдевшей от напористого гостеприимства Стейси, Джон и Рут оставили гостью на ланч, познакомили со своими детьми – Кристофером и Дженнифер, и, уже прощаясь, чуть ли не насильно вручили подарок – куртку хэнд-мэйд.

Объевшаяся (ох уж эти фермерские ланчи!) и подуставшая мисс Браун доползла до автомастерской Брюнна, чувствуя себя ожиревшей черепахой, преодолевшей марафон по пустыне.

Денис копался в двигателе безвременно помершей арендованной машины, но, увидев гостью, прервал работу и предложил прекрасной леди выпить кофе.

- Нееее, – простонала частный детектив, плюхаясь на расшатанную табуретку, которая злобно заскрипела и пошатнулась. – Я не могу… Мне больше не в куда.

Механик понимающе покивал.

- Никак, Джона и Рут навещали?

- Ага.

- Они очень гостеприимные люди.

- И много едят. Слишком много.

- А вы как хотели: работа у них физическая, на свежем воздухе, в любую погоду. Откуда силы брать, как не из еды?

- Я бы хотела порции поменьше.

- Ничего, это пройдет. Часа через три. Смотрю, и одежку прикупили? – Денис ткнул пальцем в бумажный пакет.

- Подарили. Я отказывалась, но меня не услышали.

- Это точно. Мэрроу любят добро наносить. Хорошо, что оно ограничивается слишком калорийными завтраками и классными нарядами. У меня, кстати, тоже есть безрукавка из тамошних овечек. На Рождество подарили.

- Вы дружите?

- Да не сказать, чтоб прям дружим. Но сынок их – Крис – машинами интересуется, и, когда время есть, помогает мне здесь понемножку. Я не против, пусть парень ума-разума набирается. Может, вырастет, автомехаником станет. Ну Рут и хотела как-то отблагодарить – не деньги же мне совать за то, что я пацана учу. Вот и подарила огромного индюка и жилетку.

- Денис, а вот скажите… - плотный фермерский ланч начал постепенно спускаться из мозга куда-то пониже в желудок, и к Стейси частично вернулась способность соображать, - …городок у вас небольшой, все друг друга знают.

- Да.

- Вы можете рассказать мне что-нибудь про Джину?

- Это про мамашу-то Роберта? – Денис усмехнулся. – Боюсь, тут я мало чем помогу. Когда она вышла замуж за Роберта-старшего, я еще мальцом был. Ну видел ее, когда в лавку заходил, и всё. Красивая была – такая нежная, хрупкая, кажется, дохни посильнее – на небо улетит. Да и позднее мы особо не общались. Здоровались на улице, в церкви, только и всего.

- Миссис Кармел принадлежит к англиканской церкви?

- Да кто ее знает. Мне кажется, ей бог и все эти высокие материи… - Денис указал в небо, - …до фонаря. А в церкви она только по большим праздника появлялась, вместе со старой леди. Вроде как положено, она ж тоже из семьи благотворителей. Неее, вот кто у нас религиозен, так это мистер Смит и сыновья в полном составе.

- Мистер Смит? Вот уж странно для человека такой профессии. Супруга его, правда…

- Аааа, вы уж видела Джеральдину? Жалко ее, бедную. Совсем крыша уехала. Нет, папаша Мордехай и Аарон с Моисеем – они нормальные, верующие, но без закидонов. Мистер Мордехай с детства в церковном хоре пел, помогал викарию – тогда другой был, не отец Брин. Да и с женой познакомился в церкви, точнее, в церковном театре, на представлении «Короля Лир». Она Корделию играла.

- Надо же.

- Да, сейчас, глядя на нее, сложно поверить, но, говорят, она в молодости была очень хороша. Слишком религиозна – это да, но когда это мешало красивой молодой женщине иметь поклонников. Ну а с мистеров Мордехаем у них вообще полная гармония была, хоть она сильно старше. Мама рассказывала, они были очень дружной, счастливой парой. Всюду вместе – и в храм, и в театр, и в гостинице вместе работали. Так радовались, когда Аарон родился. Роды были тяжелые, доктор боялся, что и малыш не выживет, и мать может умереть…