Дикая (СИ) - Ветрова Роза - Страница 26

— Зачем ты меня сюда привез?

— Починю твое колесо.

— Там Никита… — замялась я, не зная, как все объяснить.

Темные брови на красивом лице вопросительно приподнялись.

— Ты сказала, что между вами все кончено.

— Эмм, да, — поспешно согласилась я. — Но просто это будет странно, если он увидит нас вместе…

— Не переживай, я просто починю колесо.

С этими словами, он закатил байк внутрь. Нервно оглядываясь, я переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда он закончит.

Но Кирилл, как назло, попросил принести воды, а снаружи у колонки не оказалось ни одной кружки. Без малейшего желания, то и дело ожидая, как на меня посыпется рой грубостей и язвительных насмешек от Ника, я пошла в дом.

К моему глубочайшему удивлению, дом оказался заперт.

Ни Никиты, ни даже деда Саввы дома не оказалось.

— Там закрыто, — растерянно произнесла я, вернувшись к гаражу.

Кирилл поднял горшок с неприхотливой петунией, зацепил пальцем блеснувший ключ и открыл дом.

В доме мы обнаружили записку, что у Ника сильно разболелся зуб, и они вместе с дедом уехали на автобусе в районное село.

С облегчением выдохнув, я прошла на кухню, наливая воду для Кирилла. Но нести не пришлось, он прошел вслед за мной. Выпив залпом стакан, с глухим стуком поставил на столешницу.

— Хочешь, приготовлю поесть?

Я не хотела ничего такого предлагать, но слова вырвались сами собой. Еще подумает, что навязываюсь. Я же хотела быстрее уехать.

— Хочу, — незамедлительно ответил он, пригвождая меня темным взглядом к месту.

Торопливо прокашлявшись, я открыла дверцы шкафчиком и принялась за дело, стараясь не обращать внимания, что Кирилл никуда не уходит. Так и стоит за моей спиной, наблюдая за каждым моим шагом.

От его пристального внимания руки тряслись и казались непослушными. Я чуть не порезала себе пальцы, пока чистила овощи. Что за напасть?

В следующую минуту его нервы тоже сдали, и он подошел совсем близко. Я замерла, ощущая его горячее дыхание на своей макушке. Кровь забурлила по венам, мое дыхание сбилось, предательски выдавая мои эмоции, но думать об этом дольше положенного не пришлось — руки Кирилла толкнули меня к столешнице, круто развернули, прижимая. Пахом он уткнулся в мой живот, выбивая из меня хриплый вдох. Я явственно ощутила его желание, между ног мгновенно стало мокро. Ох, что он со мной делает…

— Подожди… — я попыталась остановить его, но он накрыл мои губы своими, не давая возразить.

Затем снова развернул и задрал подол платья мне на пояс…

Еще почти два часа я стонала и изгибалась под ним, неистово скакала сверху, сжимая то мускулистые плечи, то горло. Впивалась ногтями в его ягодицы, прикусывала ненасытные губы.

Даже не поняла в какой момент мы перебрались в его комнату, и как занимались любовью на мансардном этаже в лучах солнца.

Пришла в себя только когда упала навзничь на его широкой кровати, изнемогая от не прекращаемых ласк, краем сознания отметила, что солнце начало садиться. Подскочив, как ошпаренная, я чуть ли не вылетела с кровати. Парень взглянул на меня, словно не понимая, куда я так засуетилась.

— Мне пора домой, — испуганно воскликнула я.

Часы показывали почти шесть, и я чуть не застонала от досады. Совершенно потеряла счет времени.

— Я отвезу.

— Нет, лучше сделай мой велосипед, — попросила я.

Нужно бежать от него без оглядки. Этот парень оказывает на меня какое-то совершенно ненормальное, гипнотизирующее действие. Я так могу еще на несколько суток застрять в этом доме, если он снова ко мне прикоснется.

— Он уже готов. Я его сделал.

— Эмм, спасибо, — поблагодарила я.

Быстро оделась, стараясь не обращать внимания, что меня откровенно разглядывают.

— Ну я тогда пойду, — я поспешила на выход.

Меня никто не остановил, и я даже почувствовала толику разочарования. Хотя, с другой стороны, я же сама так стремилась быстрее его покинуть. И отчего мне теперь так тоскливо на душе?

Только без привязанностей, Стеша. Хватит, что уже из-за Ника столько страдала. Кирилл для меня — это чистейшая физиология. Ничего больше.

Колесо было как новенькое, и я без труда крутила педали. Дождь закончился, в чужих дворах появились люди.

Не знаю, что мною двигало, банальное любопытство или же нездоровый интерес, но я повернула к дому Колчина. Только в этот раз я не разглядывала его передний двор, нет. Бросив велик в траве через проселочную дорогу, я бесшумно прокралась к глухому забору, услышав какой-то странный звук.

Даже за двором территория у Колчина была ухоженная вплоть до дороги. Спрятаться в траве не представлялось возможным, он регулярно ее косил. Но у высокого штакетника рос колючий боярышник, в который я, царапая лицо и пальцы, умудрилась залезть.

Стараясь не шуметь, я прислушалась к звукам.

Тяжелое дыхание, злое едва различимое бормотание. Какой-то странный хлесткий звук, точно от кнута. Проклиная свою натуру, я присела и взглянула в щель, чувствуя, как испуганно заколотилось сердце. Словно в предчувствии чего-то ужасного.

От увиденного отшатнулась, даже не чувствуя, как боярышник раздирает ладони, а растрепанные волосы цепляются за ветки.

Такого я не могла представить.

Глава 21

Моему взору открылась поистине чудовищная картина — на земле, под ногами взмокшего от пота мужчины лежало насмерть забитое животное. Я даже не сразу поняла, что это была бедная овца, так сильно ее шерсть покрылась кровью. В руках у Колчина был кнут, и им он застегал несчастное животное до смерти. Овца уже не шевелилась.

Не убил быстро, как это обычно делали деревенские, чтобы не мучить скотину. А именно забил кнутом. На его руках и лице были брызги крови, как и на рубашке.

К моему горлу подкатила тошнота, я зажмурила глаза от увиденного.

Да разве человек он вообще? Как так можно… Настоящее чудовище.

И не успела я даже собрать мысли в кучу и уйти от забора, как услышала кое-что, что заставило меня замереть на месте:

— Скоро и до тебя, рыжая сучка, доберусь.

Отшвырнув кнут, он выпрямился и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Размазал брызги еще больше.

Сердце мое стучало бешеным набатом, сигнализируя, что пора отсюда бежать. Если он меня увидит… Он же обо мне говорил! И истязая бедное животное, он тоже думал обо мне! Какой кошмар…

На негнущихся ногах я бросилась прочь. Перебежала дорогу, молясь, чтобы он меня не увидел. Так страшно мне даже перед медведем не было. Ведь медведь — это животное. У него все на инстинктах. А тут… Я не могла назвать этого… человеком. Он им не был.

Не выдержав, упала в траву около велосипеда, и меня вырвало. Мне было плохо, жутко мутило, но, стараясь не задерживаться, я поднялась и в трясущихся руках покатила велосипед вперед. Прочь отсюда. Прочь от этого кошмара.

Услышал он меня или нет. Увидел или нет. Я не знала.

Я даже не оборачивалась. Настолько мне было даже противно думать об этом.

И это за него я должна выйти замуж? Ему доверить свою жизнь и будущее? Да он же меня до смерти заколотит буквально сразу после свадьбы.

Теперь уже слухи про его прозвище «Синяя борода» мне не казались смешными и глупыми. Возможно все и началось из-за того, что кто-то стал свидетелем его жестокости, как и я.

Возможно, он таким образом вымещал свою злость из-за своих проблем. Но это ненормально и просто отвратительно.

Когда я добралась до дома уже стемнело. Тусклый фонарь во дворе скупо освещал двор. Землю развезло, превратив все пространство перед домом в жижу. В полумраке тихо покрякивали утки, укладываясь спать.

Рефлекторно я огляделась во дворе, отмечая про себя то, что раньше перестала замечать. Что двор не такой огромный, как казалось в детстве. И несмотря на то, что чистый, смотрится уныло и даже угрюмо. Все серое, размытое дождем. Никаких ярких красок.

Дома внутри у нас была такая же обстановка. Аскетичная, пустая. Все выскоблено до блеска, и нет никаких расставленных по дому милых мелочей.