Дикая (СИ) - Ветрова Роза - Страница 25

Кожа была липкой, в воздухе витал легкий запах мускуса от соприкосновения наших тел. Попытавшись подняться, я только наткнулась на тяжелую руку Кирилла. Он не хотел меня отпускать.

В голове даже промелькнула шальная мысль: а может остаться с ним тут навсегда? Захотелось захихикать.

Все мысли о свадьбе улетучились и кажутся вообще нереальными. Как и вся моя прошлая жизнь. За эти сутки я словно побывала на другой планете, и вот пришла пора возвращаться. А я не уверена, что смогу адаптироваться к тому, откуда пришла.

— Я сполоснуться хочу.

Оттолкнув его руку, я все же поднимаюсь.

— Идем со мной.

Пружинисто поднявшись, Кирилл выходит за дверь нашего логова, предварительно взяв с собой зачем-то ружье. Выйдя за ним, я увидела, как он обошел домик и исчез за углом. Все это время я смотрела на его крепкие ноги и, чтоб его, ягодицы.

Отбросив спутанные волосы за плечи, я пошла за ним. Теперь уже и я ничем не прикрывалась. После того, что мы устроили, это бы выглядело совсем нелепо.

За углом оказалась чудной формы бочка. Широкая, почти как лохань. В ней стояла прозрачная дождевая вода.

— Вода немного прохладная, — предупредил парень.

Прислонив ружье к деревянному боку бочки, он легко забрался в нее. Раздался легкий плеск.

— А это тебе зачем? — я продолжала коситься на ружье. — Отстреливаться собираешься?

— Ты живешь в тайге всю свою жизнь. Должна знать больше моего, — спокойно парировал он.

Нервно заозиравшись на деревья и густую листву, я, скорее всего, представляла смешное зрелище. Еще и полностью обнаженная, прикрытая лишь копной волос.

— Идем, тебе ничего не угрожает. Я рядом.

От его простого «я рядом», в котором не было ни капли самодовольного бахвальства, мне стало сразу легче. Он просто так уверенно и спокойно это произнес, не сомневаясь ни секунды.

Я ведь тоже это знала. Что защитит. Кирилл уже защищал меня. Я ему полностью доверилась.

Вложив свою руку в его протянутую ладонь, я осторожно залезла к нему.

— Черт! Да она ледяная! — пискнула, тут же покрывшись мурашками.

— Не выдумывай. Прохладная самую малость, — уголки его губ насмешливо поднялись вверх.

Он потянул меня на себя и, когда я уселась спиной к его груди, обвил в кольцо своих рук. Я все еще не могла привыкнуть к происходящему.

Разговаривать о том, о сем с ним не получалось. Кирилл, как и я, отличался неразговорчивостью. Иногда в нашем немом диалоге были откровенно длинные паузы. Но дискомфорта по этому поводу я не чувствовала. Кирилл был такой.

Приподняв мой локон из воды, он лениво играл с ним, разглядывая рыжую прядку в лучах света. Я была уверена, что ему нравятся мои волосы. Никите тоже нравились.

Так, стоп. Хватит уже о нем. Он сейчас тут точно лишний.

Понежившись какое-то время в воде, мы вскоре вылезли и перекусили батончиками из рюкзака Кирилла. Я-то прилетела сюда на своем велосипеде, не думая о таких бытовых вещах.

— Мне нужно возвращаться домой, — наконец, скрепя сердцем, я решительно поднялась и схватилась за одежду.

Мне не нужно было говорить ему, какой теплый прием ждал меня дома. Он и так знал.

Безо всяких возражений, он молча поднялся и тоже принялся одеваться.

На улице он умудрился привязать мой велосипед к своему байку. Я сидела на крыльце и рассеянно разглядывала его за работой. Мышцы его рук перекатывались, пока он скручивал крепкие узлы. Моя бедовая голова думала только о том, как эти руки меня обнимали и ласкали.

А нужно было хоть немного подумать о том, что сказать родителям! Но вот ничегошеньки в голове, и мысли рассеиваются.

Пристально уставившись на парня, я закусила губу. Я же не влюбилась в него, верно?

Это простая физиология.

Темные волосы, еще толком не высохшие после нашего купания, растрепались и упали ему на лоб. Привычные моему взору черные джинсы подчеркивали его спортивную фигуру, а футболка им в тон — легкий золотистый загар.

Иногда я замечала, как Кирилл поднимал на меня свои темно-зеленые глаза, но не отводила взгляд. Словно загипнотизированная смотрела, как его руки продолжают вязать веревку, на которую он толком не смотрел.

— Хочешь покажу кое-что?

Привязав велосипед, он отошел от стоящего на подножке байка, и подошел ко мне.

— Что? — зачем-то шепотом спросила я.

— Идем за мной.

Ухватив меня за руку, он повел меня в сторону зарослей. Дурацкие галоши хрустели по веткам, и я впервые застеснялась своего внешнего вида. Старенькое серое платье, галоши на босые ноги. И белье у меня под платьем самое обыкновенное, совершенно не сексуальное.

Зацепив резиновой обувью очередную ветку, я притормозила, но Кирилл не обращал на это никакого внимания, сосредоточенно глядя вперед.

— Тут недалеко. Почти пришли.

В лесу было бы страшновато, и, если бы не теплая рука Кирилла, удерживающая мою ладошку, я бы не пошла в эту глухую чащу. Он бесшумно раздвигал густые заросли, двигаясь вперед. Ничего не боялся.

— Все. На месте. Присядь, — прошептал парень, присев на корточки.

Я послушно последовала его примеру.

— Иди сюда, — горячий шепот щекочет ухо и шею, когда он ко мне наклоняется, и в моих мыслях тут же возникают совершенно неуместные мысли. Слишком порочные для меня.

Сосредоточившись на том, куда он указывал, я напрягла зрение и чуть не задохнулась от восторга. Под большой лапистой елью стояла рыжеватая косуля в светлых пятнышках, а около нее на дрожащих тонких ножках маленькие пугливые детеныши, увлеченно сосущие материнское молоко.

— Какое чудо, — завороженно проговорила я еле слышно, шумно при этом выдохнув.

Почуяв чужаков, косуля стремительно повернула голову в нашу сторону, но не сдвинулась с места. Разве побежит она, оставив своих детей?

Смотрела так боязно и отчаянно, что мне стало не по себе.

— Не шевелись. Успокоится, и тогда уйдем.

Несколько минут я практически не дышала, замерев на месте. Потом Кирилл осторожно потянул меня за собой, и я, проклиная свои шумные галоши, медленно двинулась за ним.

Выдохнула только когда мы оказались вновь у его мотоцикла.

— Это… Это чудо, — повторила я.

Других слов описать эмоции не было. За свою жизнь я видела косуль, конечно. Но так близко и с детенышами — никогда.

— Да, она здесь вообще-то давно обосновалась. Под этой елью почти всегда сухо, а еще ей полюбились соленые крекеры.

Протянув мне шлем, он проверил ружье и перекинул широкую ленту себе на живот.

— Ты застрелишь ее однажды? — робко спросила я.

Парень удивленно повернулся ко мне.

— Чего?

— Ну ты же здесь охотишься…

От его недоуменного взгляда я почувствовала себя по-идиотски.

— Ааа, ты все о своем. Спи спокойно. Я не стану ее убивать. Вряд ли я бы перед этим тебе ее показывал, — усмехнулся он. Помолчав, добавил: — Я наблюдаю за ней приличное время. Сегодня я вдруг понял, что она напоминает мне кое-кого.

— Кого? — с любопытством спросила я.

— Тебя.

— Почему? — нахмурилась я, не понимая.

— Даже если тебе будет угрожать опасность, ты вряд ли бросишься спасаться. Вот только она защищает свое потомство, а ты…

— А я?

— А ты просто боишься незнакомой чащи.

Он говорил о чужих мне местах? О тех, что существуют за пределами Ильчина?

Ничего не ответив ему, я самостоятельно защелкнула застежку на шлеме, отвергнув его помощь и сердито уселась позади него, сцепив руки в замок на твердом животе.

Еще один. Будет читать мне нотации, как и младший брат? Да что они понимают в моей жизни?

Из-за велосипеда мы двигались медленно, но я все равно наслаждалась поездкой. Вдыхала запах его влажных волос, обнимала ногами его бедра. Сумасшествие какое-то.

Когда показались родные места, я крикнула:

— Кирилл! Лучше подальше останови. Не хочу, чтобы нас увидели.

Услышав меня, он кивнул, но остановился совершенно в неожиданном месте. Около своего двора. Я даже не сразу сообразила, увлеченная его запахом и еще Бог знает чем.