Мертвый сезон в раю (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 84

Грегори наконец оторвал взгляд от банки в своих руках, на которую теперь, должно быть, смотрел с не меньшей опаской, чем смотрят на ядовитую змею, готовую броситься в атаку, и, вернув крышку на место, протянул тару девочке.

Бриэлла тут же прижала ее к себе и заметно успокоилась.

Похоже, если это и правда лекарство, то Грег и есть та самая фея из леса…

— Бри, а твоя сестра, случайно, перед смертью не пила такие же травки?

Кажется, девочка удивилась вопросу еще больше, чем его странному поведению; нахмурилась.

— Ну да, — почему-то не кивнула, как было бы логичнее, отвечая положительно, а качнула головой. — Она лечилась у господина Бирна от бессонницы.

— ...!

Черт, он произнес это вслух, и щеки Бри окрасились смущенным румянцем.

И в этот момент сзади донесся до боли знакомый голос старого целителя:

— Грегори, а вы, случаем, не ко мне?..

Глава 40

Лет восьмидесяти на вид, лысоватый, сгорбленный, с испещренным морщинами лицом, всегда доброжелательный, порой даже чрезмерно, заботливый и переживающий за каждого пациента, Бирн был легендой. О нем говорили даже в столице: восьмерка, необычайно сильный и опытный маг, предпочетший осесть в глуши.

Недаром к нему ехали со всей Реонерии: море и Бирн порой творили настоящие чудеса. И неспроста Викандер отправил Грегори именно сюда. «Если даже Бирн не поможет, то никто не сможет», — было официальной формулировкой.

Сам Грег не стал тогда всерьез сопротивляться приказу высшего начальства тоже из-за него. Надеялся, доверял. А когда и Бирн не сумел ничем помочь, отчаялся, но ругал во всем пожар, начальство, свой дырявый резерв, самого себя, богов и судьбу — да кого угодно, только не старика, который сделал все, что от него зависело…

И сейчас, сидя в каморке позади основного здания Гильдии магов и наблюдая за пожилым целителем, неспешно заваривающим чай, Грегори отчаянно не мог понять, как человек, спасший столько жизней, мог с такой же легкостью их отнимать?

— О чем вы разговаривали с Бри Делси? — как бы невзначай поинтересовался Бирн, продолжая накрывать на стол: две чашки, тарелка с печеньем, глиняный горшочек с медом.

После тех выводов, к которым недавно пришел, Грегори лучше бы выпил яд, чем съел что-то предложенное этим человеком. Но, увы, в отличие от Бриэллы, вовремя воспользовавшейся возможностью улизнуть, ему сбежать не удалось: старик-целитель настойчиво пригласил его на чай и категорически не принял вежливого отказа.

А что ему оставалось, кроме как согласиться? Пафосно объявить, что никуда с ним не пойдет, потому что все знает? Очень смешно, учитывая, что Бирн по-прежнему восьмерка, а Грег уже и не маг вовсе.

Пригрозить? Пристыдить? Бежать со всех ног, громко зовя на помощь? Еще смешнее. Кто бы ему помог? Недомаг из морга и местное светило, которому верят все в этом городе.

Грегори мог бы доказать свою правоту, если бы ему удалось добраться до Ферда и сперва изложить все ему. И уже при поддержке сыска обращаться с заявлением в гильдию и требовать ареста предполагаемого преступника. Потому что «предполагаемого» тут, как ни крути, ключевое слово. Без неопровержимых улик никто не бросится арестовывать уважаемого мага.

Так что единственным вариантом было, не вызвав подозрений, прийти-таки к Ферду и вместе разработать план действий. Отнять у Бри ее банку, изъять такую же из дома Грейсов, провести анализ их содержимого и получить наконец реальные доказательства.

И именно уйти, не вызвав подозрений, Грег как раз и не сумел.

Пришлось тянуть время, пытаться выкрутиться и усиленно делать вид, что так ничего и не понял.

Ах да, а еще надеяться, что Бирн издалека не заметил, что он крутил в руках банку с «лекарством». Но, судя по вопросу старика, эта надежда только что пошла прахом.

И тем не менее оставалось только делать хорошую мину при плохой игре. Поэтому Грегори дернул плечом, словно они говорили о чем-то несущественном.

— Да так, поинтересовался ее здоровьем. Она неважно выглядит.

Старик, все еще стоящий у стола и как раз занесший над своей чашкой ложечку с медом, замер, так и не донеся ее до места назначения. Повернул голову к Грегу, лукаво улыбнулся.

— Не доверяете моим методам лечения? — С ложки сорвалась янтарная капля и, булькнув, утонула в коричневой жидкости. Еще одна. Однако рука целителя даже не дрогнула, а сам он ни на миг не отвлекся: смотрел на Грегори — пристально, изучающе, многозначительно. — Проверяете?

— Беспокоюсь, — огрызнулся Грег. В конце концов, как бы он до сих пор ни уважал Бирна как специалиста, чересчур любезным с ним тоже никогда не был. — Вы возражаете? Я задеваю своим беспокойством о девочке вашу профессиональную гордость?

Улыбка старика стала шире. Он покачал головой, наконец разрывая контакт взглядов, и, опустив уже полупустую ложечку в чай, принялся помешивать.

— Что вы, Грегори, вы ведь были лучшим целителем знаменитого Центрального госпиталя. Я не могу пренебрегать мнением коллеги.

Даже так?..

Грег качнул головой.

— Лучшим из молодых специалистов. Я не успел обзавестись достаточным опытом.

Кажется, план не вызвать подозрений тоже с треском провалился, и началась игра «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю».

И, видимо, вариант с «бежать и звать на помощь» все-таки был не самым безнадежным...

Грегори не сдержался и бросил взгляд на дверь. Естественно, Бирн заметил, усмехнулся. Снова совершенно по-доброму, разве что немного снисходительно.

— Лучшим, — возразил он, продолжая эту уже абсолютно бессмысленную беседу. — А стать лучше к двадцати пяти годам — это заслуживает восхищения. — И без паузы, с резким переходом: — Почему вы не пьете чай, Грегори?

Вот игры и закончились.

— Он отравлен? — прямо спросил Грег, опустив взгляд на еще парующую чашку у своего локтя.

Старик улыбнулся.

— Лишь вашими дурными мыслями. — А уже через миг улыбка слетела с его лица, как не бывало. — Пейте, Грегори, — он не повышал тона, но в его негромком спокойном голосе было столько угрозы и предупреждения, что не заметил бы это разве что глухой. — Пейте, — повторил Бирн.

Грегори не шелохнулся.

Не отрава, так снотворное или парализующее средство — да что угодно, черт возьми.

Старик осуждающе покачал головой и, опустившись на свободный табурет, взял в руки вторую чашку, сам сделал первый глоток.

Грег внимательно следил за каждым его движением. Маг он или не маг, Бирн вчетверо старше него. Чтобы быстро выбросить щит, нужна не только сила, но и скорость реакции. А что, если?..

— Давайте только без глупостей, — попросил старый целитель, он же по совместительству примский маньяк, безмятежно подув на свой чай. — Эта каморка опутана таким количеством защитных заклятий, что, если со мной что-то случится, вы умрете прежде, чем поймете, что натворили. — Грег сжал зубы и остался на месте. — Пейте, — повторил Бирн уже в третий раз. — Пейте. Хороший чай, вы пили его целый год, и ничего.

Грегори удивленно перевел взгляд со старика на чашку, потом таки подхватил ее за тонкую ручку и поднес к лицу.

Запах и правда был знакомым. И пил он этот чай вовсе не в каморке целителя один раз в месяц, а чуть ли не ежедневно и в последний раз не далее как вчера.

— Шерлиз... — выдохнул Грег так резко, что жидкость в чашке качнулась.

Не сходящая с лица старика улыбка теперь стала очевидно снисходительной.

— А что, думали, я поверю, будто вы пьете те травы, которые я вам прописывал? Это всего лишь тонизирующие сборы, доступные в любой лавке. Надо же мне было вам что-то рекомендовать, чтобы не вызвать подозрений? А матушка Шерлиз была так любезна помочь…

И травила его какой-то бурдой день ото дня?!

— Пейте, — снова повторил старик, щурясь от пара над своей чашкой. — Пейте и слушайте.

Глава 41

Бирну было семнадцать, когда он лишился дара. В отличие от Грегори, это произошло не из-за травмы и не по вине несчастного случая. Банальная глупость неопытного юного мага: пытаясь исцелить смертельно раненого пациента, переоценил свои силы, не заметил момента, когда резерв опустел, и, вместо того чтобы остановиться, поднажал еще. Обычно в таких случаях маг теряет сознание от слабости или просто не может больше выдавить из себя и каплю магии. Но бывает и иначе: от перегрузки перегорает резерв. Случай один на миллион, но случается. Так произошло и с Бирном.