Мертвый сезон в раю (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 80

То, что для соседки не было «далеко», пока умирали незнакомые ей люди, невинные и чаще совсем молодые, кто еще не сделал в этом мире никому ничего плохого, не укладывалось в голове. Почему темную добила смерть склочной старухи Першильд, которая ненавидела все живое вокруг, но при этом Мэйв спокойно пыталась убить четырнадцатилетнюю Бриэллу Делси и в ус не дула наутро?

— Ну конечно! — Грегори вдруг осенило. — Бри Делси говорила, что слышала два голоса возле нее!

Однако Ферд его энтузиазма не разделил, только поморщился.

— «То ли два, то ли три, то ли мужчина, то ли женщина», — процитировал он показания девочки. — Бриэлла была не в себе и ни о чем не может сказать с уверенностью, ты сам это знаешь.

И Грег вдруг второй раз за эту беседу почувствовал, что напоролся на стену.

Зачем это все? Пустой треп. Ферд решил закрыть дело — Ферд закрыл дело. Все остальное — только трата времени и нервов.

— Ладно, я понял, — сухо сказал он и уже коснулся ладонями подлокотников, собираясь подняться, как начальник резко вскинул руку, веля подождать.

После чего молча прошел к шкафу в углу помещения.

Каково же было удивление Грега, когда тот вернулся с бутылкой чего-то явно спиртного и двумя квадратными стаканами. Водрузил их на стол, наполнил на треть, а затем, подхватив оба, обошел стол и протянул один Грегори.

Грег посмотрел на угощение как на ядовитую змею.

— Бери, — с нажимом произнес Ферд, тряхнув рукой. Янтарная жидкость в стакане качнулась, едва не выплеснувшись через край. — Бери, пей и слушай.

Смотрел при этом соответствующе: абсолютно серьезно, без пренебрежения в духе «начальник — подчиненный» и без издевки, как когда рассуждал о плате натурой.

Грегори не глядя взял стакан, смотрел исключительно на сыскаря.

А сыскарь вдруг оперся бедрами на край стола позади себя и, не дожидаясь гостя, приложился к стакану. Поморщился, но далеко от губ тару не убрал, оставил в руке, подперев ее локоть второй, и выжидательно уставился на Грега.

Грегори тоже сделал глоток. Опалив горло, обжигающая жидкость побежала по пищеводу.

— Пей и слушай, — повторил Ферд серьезнее некуда. — Последнее, что мне нужно в этой жизни, это облажаться с таким громким делом перед мои начальством.

— После Прибрежья? — предположил Грег.

На лице сыскаря промелькнула какая-то нечитаемая эмоция, но он быстро взял себя в руки.

— После Прибрежья, — не стал отрицать очевидного. Ну а какие еще выводы можно было сделать, учитывая вскользь брошенные им фразы и то, откуда он сюда приехал. — И я согласен, что твоя версия имеет право на существование.

— Но? — Грегори сделал еще один осторожный глоток, на сей раз почти не почувствовав вкуса.

— Но… — Отхлебнув из своего стакана, Ферд поставил его на стол возле бедра и принялся загибать пальцы на освободившейся руке. — Но, во-первых, Мэйв Венье найдена на месте преступления. Во-вторых, — в ход пошел следующий палец, — она имела знания и возможности уводить людей из домов, используя запретные знания темных магов.

— Руны? — без особого удивления предположил Грегори.

— Руны. В ее спальне найден блокнот с зарисовками черных рун. Среди них: «Подчинение», «Слепота», «Неподвижность» и прочие весьма любопытные знаки. Ланс Дрюнел уже подтвердил, что руны рабочие и их использование темным магам категорически запрещается.

Грег кивнул, принимая новую информацию к сведению.

— Что в-третьих?

— В-третьих, — Ферд загнул еще один палец, — в ночь похищения Бриэллы Делси под окнами ее спальни найдет отпечаток ботинка, полностью совпадающий с подошвами обуви Мэйв Венье. Размер следа большой, поэтому прежде мы не догадались, что его могла оставить женщина. Но вчера проверили — совпадение полное. — Грег молчал. — В-четвертых, — согнул следующий палец сыскарь, — в гроте найдена разбитая стеклянная посуда, вероятно, банка или бутылка, со следами болотной воды, с помощью которой топили жертв, и с отпечатками пальцев все той же Венье.

Грегори скрипнул зубами.

— Я и не отрицаю, что она там была и пособничала кому-то.

Ферд невесело усмехнулся и покачал головой, наконец распрямив пальцы.

— Кому? — Склонил голову набок. — Ни единого следа, ни одного волоска — ничего. Все, что есть, указывает только на Мэйв Венье.

— А темная фигура, которую мы с Кардинес видели в ночь убийства Першильд? Я же говорил: когда Лоуфорд шла к тебе доложиться, что передала старухе артефакт, за ней кто-то следил.

— Или шел мимо, — не согласился Ферд. — В городе полно туристов, в том числе и магов.

Грег вскинул голову.

— Их всех опросили?

— Их всех опросили, — эхом повторил сыскарь. — Сознавшихся нет. Как нет и доказательств, что тот, кого вы видели, следил именно за Инессой. Тем более больше он ни разу не объявлялся. — Ферд развел руками. — Так что у нас ничего нет.

В кабинете повисло молчание. Тяжелое, гнетущее.

Грег уставился в свой стакан с остатками недопитого спиртного, покрутил в пальцах. Пить не хотелось. После истории с Мэйв ему пока и смотреть на алкоголь было тошно.

Перестал гипнотизировать стакан, только когда Ферд заговорил снова:

—У Венье мог быть сообщник, начальник, подручный — кто угодно, второй. Но! У нас есть твердые, неопровержимые доказательства ее вины.

— И? — буркнул Грегори.

— И ни черта больше, — огрызнулся сыскарь. — Как ты сказал, любой сыскарь должен знать? Так вот любой сыскарь знает: собрали улики, нашли неопровержимые доказательства, взяли преступника — дело закрыто. Вопросы?

— Полно! — Грегори в запале дернул рукой, отчего чуть не расплескал содержимое своего стакана на брюки. Ферд посмотрел на него неодобрительно, но перебивать не стал. — Где гарантия того, что убийства прекратились? Что, если будет новый труп? — озвучил Грег то, что его волновало больше всего. Мэйв мертва, ей уже все равно, сделают ее крайней или нет, но как быть с тем, что маньяк на свободе?

Сыскарь же в ответ иронично изломил бровь и чуть улыбнулся.

— Хочешь сказать, что убийца может расслабиться, почувствовать себя безнаказанным и продолжить свое дело?

— Да, черт возьми!

Улыбка Ферда сделалась хищной.

— А вот на это я как раз и рассчитываю, — со значением произнес он и, подхватив со стола свой стакан, отсалютовал им Грегу. — Твое здоровье.

Грегори допил то, что держал в руках, залпом.

Когда он был еще маленьким, бабушка, та самая, из Прибрежья, любила говаривать, что главный его недостаток — считать себя самым умным.

Что ж, кажется, с тех пор ничего не изменилось.

Глава 37

За этот бесконечный день у Элинор не было и крошки во рту. Не хотелось. Да и проводить обед в компании, как всегда, жизнерадостной и болтливой Инессы — так себе удовольствие. Поэтому Эль сказалась, что не голодна, и вместо перерыва просто бродила по улице.

Можно было, конечно, и в одиночестве заскочить в какую-нибудь таверну, но аппетита не было, а перед глазами до сих пор упорно стоял образ Мэйв, висящей на крюке. От этого подташнивало.

Не то чтобы она привязалась к темной соседке или испытывала к ней какие-то теплые чувства. В данном случае Эль скорее сочувствовала Грегори, которому Мэйв была дорога. Тем не менее смерть — это всегда трагедия и всегда неправильно. А что ощущала Венье перед тем, как совершила прыжок с камня, послужившего ей ступенью, страшно было даже представить.

Совсем одна. В отчаянии. В месте, где по ее воле или же при ее участии, как считает Грег, умерли десятки ни в чем не повинных людей…

Представлять не хотелось, но все равно представлялось снова и снова.

Зачем, черт возьми? Столько загубленных жизней — зачем?

«Ты как?» — прилетело короткое послание от отца, уже наверняка оповещенного о том, что случилось в Приме.

«Все хорошо. Выпитня нет, я все тщательно проверила», — отчиталась Эль, присев на вовремя подвернувшуюся по пути скамейку.