Кожедубов. Логистические трудности (СИ) - Деф Денис - Страница 17

Какое-то время поразмышляв, не скрутят ли меня под белы рученьки прямо на входе, я принял решение все же войти. В конечном итоге, если бы они действительно хотели меня скрутить, то у них была такая возможность уже дважды. Это все значило, что-либо разнарядка на меня не пришла, либо что-то другое, и что это было, меня особо не интересовало. Одно то, что я могу спокойно перемещаться, а не прятаться дома, как крыса, уже привнесло какое-то разнообразие в мою убогую жизнь беглеца. Собрав всю уверенность, что была на текущий момент, я вошел на проходную и задал вопрос дежурному.

— Я к Петру Федоровичу с докладом, детектив Кожедубов, — самым серьезным голосом, на который был способен, сказал я.

— Да? А я фея крестная заначек или удостоверение где? — таким же серьезным тоном ответил дежурный.

— У меня нет, — смутившись, ответил я.

— Тогда вали отсюда, пока тебя в обезьянник не закрыл, — возвращаясь к своим делам, отрезал полицейский.

— Послушайте, но он сказал, чтобы вечером я явился с докладом лично!

— Что, прямо так и сказал? — прищурившись, спросил полицейский.

— Да сам с утра разбудил меня в квартире и велел явиться вечером! — объяснился я.

— Сам Петр Федорович? — так же щурясь, переспросил он.

— Да он и два его починенных!

— Начальник отдела сыска, прям разбудил?

— Ну да, чего вы ерничаете и передергиваете, я же вам правду говорю! Вы что, мне не верите?! — возмутился я.

— Что вы, верю-верю, уважаемый де-тек-тив, — сказав это, он нажал на кнопку, и раздался звуковой сигнал.

После чего в дежурку вошли двое полицейских и встали по бокам от меня, смерив пристальным взглядом. Кажется, я просчитался, но где?

— Петя, Славик, скрутите этого наркомана и в обезьянник до утра, пусть подумает, пока в себя не придет.

— Да я же правду говорю! — заорал я, пока меня вязали. — Я расследую убийство Важнова, если я не доложу, то его убийца может уйти!

— Да, да, важно расследовать в камере будешь, а утром всё начальству расскажешь, а пока не ори, — сказал один из полицейских.

Я продолжал сопротивляться и требовать, чтобы связались с Петром Федоровичем. В какой-то момент одному из полицейских это надоело, и он саданул кулаком под ребра, выбивая воздух. Потеряв возможность дышать, я жадно хватал крупицы воздуха, а другой полицейский скручивал руки, надевая наручники. Затем меня проволокли по полу из плитки и затащили в досмотровую. Полицейский в досмотровой, обшмонав, вытащил все содержимое карманов. Сиды вернули, и я еще раз попытался доказать, что я детектив. Тыкал пальцем в блокнот с записями и просил проверить входящие на телефоне. Полицейский лишь устало вздохнул, после чего, достав небольшой камешек, выключил мое сознание четким ударом молнии в лоб.

Первое, что я увидел, очнувшись утром, это решетка. Напротив камеры сидел полицейский и разгадывал кроссворд. Кое-как поднявшись на нарах, я осмотрел себя и заметил, что ремня и шнурков не хватает. Также карманы моей куртки были девственно пусты. Полицейские вытащили все, даже фантик с засохшей жвачкой, который я никак не мог отодрать, боясь повредить карман. Посидев какое-то время в ожидании, пока боль немного утихнет, я проанализировал произошедшее и не мог понять, что я сделал не так. Резкое увеличение мыслительной деятельности отозвалось дополнительной порцией мигрени, и я попытался успокоить голову, охладив пальцы магией. Очередное полезное бытовое заклинание, которым пользовались раньше, до появления леденящих бокалов. Пальцы покрылись небольшой коркой, и я массировал виски.

— Не пытайся магичить, на тебе ошейник, — не отрываясь от своего занятия, сказал полицейский. Заметив, как я сосредоточено шепчу что-то, потирая виски.

Я потрогал шею, и вправду на ней была цепочка, обернутая кожей, с магическим камнем-поглотителем. Ужасный артефакт, который полностью лишал возможности пользоваться маной. Только вот мои заклинания работали внутри тела и не выходили наружу, так что артефакт был абсолютно бесполезен. Впервые ощутив на себе тяжесть подобного устройства, я удивился и решил запомнить ощущения, с которыми волны от него рыскали по телу, выхватывая крупицы маны, вырывавшиеся наружу.

— Можно воды, — пересохшим ртом спросил я у полицейского, немного придя в себя.

— Не положено, — коротко ответил он.

— Когда меня выпустят? — спросил я очевидное.

— Жди, начальство скоро будет и решит, что с тобой делать, важный детектив, — теряя интерес ко мне, ответил полицейский.

Видимо, они восприняли фамилию убитого, которую я выкрикивал, как-то неправильно. Делать было нечего, я подложил куртку под голову и уткнулся лбом в холодный бетон, не желая тратить дальше ману. Оставалось ждать мифическое начальство. Воду все же мне принесли, когда в приемнике появился напарник кроссвордиста. Спустя пару часов что-то начало происходить, и в помещение с камерами кто-то зашел. Я сквозь дрему услышал, как замок моей камеры щелкнул. В камеру кто-то зашел и громко прокашлялся.

— Ну, здравствуй, Артем, — сказал знакомый голос. — Сегодня ты, как вижу, не опоздал, оригинальный способ, но лучше все же приходить в офис, — смеясь, добавил Петр Федорович.

Я повернулся и увидел главу сыскного отдела, который стоял пред моими нарами, хитро улыбаясь. Хотелось многое ему сказать, но я решил, что лучше не стоит так глупо рушить и без того непонятные отношения.

— Хотелось бы, да боюсь, мне никто не поверит и снова сюда упекут, — зло огрызнулся я.

— Да, мое упущение, что ж, прощаю тебе твои прогулы, на том и будем квиты, а теперь пошли, — хлопнув в ладоши, сказал он.

Я вышел вслед за ним из камеры, и полицейский, что до этого никак не реагировал на меня, приветливо улыбнулся. «Вот скотина», — подумал я внутри. Мы прошли в досмотровую, где мне вернули все конфискованные вещи. Судя по виду выдававшего, его лицо говорило, что шел бы я отсюда побыстрее. Строить из себя обиженку смысла никакого не было, да и в целом ребята просто выполняли свою работу. Из кошелька ничего не пропало, и на том спасибо, а вот упаковка жвачки загадочно исчезла. Приведя себя в порядок, а именно вернув шнурки и ремень на место, я, распихав все по карманам, двинулся дальше за своим начальником.

Поблуждав по коридорам отделения, мы вышли в просторный офис, где стояло множество столов, заваленных бумагами. Несколько человек сидели за ними и писали что-то на бланках со страдальческим видом. Атмосфера настолько гнетущая, что если сейчас бы появилась фея, то ее забили бы стаплером, заставив так же заполнять кучи бланков и формуляров. В воздухе витал аромат раздражения и кислого запаха мужского пота вперемешку с табачным дымом. Казалось, прошла уже целая вечность, как я сидел в подобном офисе за своей счетоводной машинкой, сводя сметы и проверяя условия сотен контрактов и договоров. Весь этот вид заставил сморщиться в отвращении к прежней жизни. Кажется, я только сейчас наконец увидел, от какой судьбы мне удалось уйти, пусть и не таким спокойным способом, как хотелось.

— Так, парни, все в переговорку, — выкрикнул Петр, и сидевшие за столом мужчины с угрюмыми лицами, похватав свои блокноты, выдвинулись в сторону переговорной.

Я же прошел следом за ним в отдельный кабинет с рядами столов и занял указанное мне место. Вскоре, когда все, кто сидел в офисе, собрались и последний закрыл за собою дверь, совещание началось. Вид моих, по-видимому, коллег начинал пугать.

— Васильев, что у тебя?! — Громко огласил имя первого Петр Федорович.

— По вчерашним контрабандистам с завода бытовых артефактов выяснилось немного. Мы нашли связных и парочку схронов, но вот настоящие пути, по которым с завода выносят ценности, найти пока не удалось. Думаем сегодня взять кротовепрей и прочесать южные подходы к заводу, может удастся что-то найти. — Васильев, вставший для доклада, закончил его и сел обратно.

— Что ж, негусто, но идея неплохая. Так, Кузнецов, ты?

— Вчера при поддержке группы быстрого реагирования накрыли наркопритон в старом городе. Удалось взять организатора и парочку распространителей, мелких дилеров еще пока ловим. — Кузнецов также закончил свой доклад и сел обратно.