"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 982

Сергей Иванович замолчал, раскурил сигару — в салоне было порядком накурено, вроде деловые переговоры, но имелись алкогольные напитки, которые потихоньку цедили, причем он сознательно выбрал виски. Да и пил его так, как «употребляли» английские офицеры «Алабамы», демонстрируя свою принадлежность не только к «Армаде», сколько к Ройял Нэви. А вот «дикси» все не могли решиться на определенные выводы — страх продолжал довлеть, как у человека, что приготовился прыгнуть в холодную воду в жаркий день. Вроде и хочется охладиться, ногой воду попробует, и стоит как цапля.

Тут русские удивительно правильно говорят для таких случаев — «хочется на елку влезть, и при этом задницу не ободрать»!

Глава 61

— Коронель, я внимательно прочитал послание маршала Бланко, и понимаю что вы его доверенное лицо. И можете ответить на многие вопросы, на которые здесь нет ответа, — президент Мексики с длинным испанским именем Хосе де ла Крус Порфирио Диас Мори отложил грамоту в сторону, понимая что она не больше чем в верительная, но этого ему было более чем достаточно. Суть предложения он уловил мгновенно, а не верить бывшему генерал-капитану испанской Вест-Индии, ставшему главнокомандующим и диктатором (а как иначе понимать его пост председателя «Хунты Обороны»), причин не имелось. Не тот человек дон Рамон, это не янки, слову такого кабальеро можно верить даже такому прохиндею и обманщику, каким он сам являлся по жизни, несмотря на длинное аристократическое имя.

Вот кем-кем, а «природным кабальеро» Диас никогда не был — его отец сменил множество профессий по жизни, от кузнеца до владельца трактира, и умер, когда сыну было всего три года. И пришлось юному Хосе Диасу уже в школе подрабатывать столяром и плотником. Затем поступил в семинартю, благодаря протекции своего крестного отца епископа Иосифа Августина. Но в шестнадцать лет пришлось оставить обучение — янки решили оттяпать от Мексики Верхнюю Калифорнию и Нью-Мексико, огромные провинции, добрая половина территории всей Мексики, раньше именовавшиеся Новой Испанией. Однако в боях 1846–1848 годов поучаствовать не удалось, и может быть это и к лучшему. Ненавистные северные соседи овладели землями, присоединив их к себе, а восемь тысяч мексиканских семей навсегда их покинули. Правда, втрое больше мексиканцев осталось, не желая бросать свои земли и приняв подданство САСШ.

Диас вернулся к мирной жизни, вот только бросил учебу в семинарии и поступил в институт наук и искусств в Оахаки, который тогда считался еретическим, и был лишен материальной поддержки крестного. Но в 1850 году, в возрасте всего двадцати лет, стал уже учителем латыни в своем институте. Так как семья пребывала в ужасающей бедности, пришлось подрабатывать. И чем только не занимался — был танцором болеро, работал в оружейной палате, собирая и чиня ружья, по старой памяти плотничал. Но зато стал любимым учеником знаменитого Бенито Хуареса, и 1854 году уже стал профессором по кафедре естественного права и сдал экзамены на адвоката.

Но в 1857году разразилась гражданская война между консерваторами и либералами, Диас перешел на сторону последних, и не прогадал — они победили. В результате военная карьера пошла резко вверх — стал полковником, участвовал в дюжине крупных боев, проявив храбрость и предприимчивость. А затем Франция при помощи британцев и испанцев, решила усадить на престол в Мексике первого и последнего ее императора Максимилиана, младшего брата австрийского кайзера. Поначалу интервенты брали верх, Диас даже попал к плен к французам, но сумел бежать. Это принесло ему популярность вместе с чином бригадного генерала. А знаменитым стал после побед при Пуэбло и Миауатлане, став освободителем Мехико. А несчастного австрийца, плененного после капитуляции, расстреляли вместе с двумя оставшимися ему верными генералами-мексиканцами, честь им и хвала.

Однако торжествующий президент Бенито Хуарес не учел честолюбие своего «верного» ученика и ставленника Диаса, тот тоже метил на его место, считая себя более достойным правителем. Случай представился через десять лет — получив поддержку от янки, он произвел военный переворот, и сам стал президентов Мексики, убрав в сторону претендентов и конкурентов. И занимал этот пост беспрерывно вот уже двадцать один год, с коротким перерывом для соблюдения формальностей. Ведь он был юрист, и прекрасно разбирался в правовых «тонкостях».

Дело в том, что по конституции нельзя занимать пост два срока в подряд, вот и пришлось передать пост в 1880 году генералу Мануэлю Гонсалесу, который уступил ему кресло обратно в 1884 году. Но пошел еще один срок, и тут Диас решил не заморачиваться соблюдением условностей — на поправки в Конституцию плюнули, и решили не ограничивать президентство, в результате всех следующих «выборов» дон Хосе побеждал своих конкурентов с огромным преимуществом, благо поставленные им чиновники прекрасно знали как «считать» голоса избирателей.

В стране установился «Порфириат», по его имени названная система правления. Проще говоря, диктатура самого Диаса и поддерживающих его помещиков и доморощенных олигархов, в чьих руках были богатства, хотя подавляющее большинство мексиканцев, а в стране проживало свыше тринадцати миллионов населения, жило в ужасающей нищете. Детская смертность зашкаливала, достигая половины от числа родившихся младенцев, а грамотен был только каждый пятый взрослый мексиканец…

— К сожалению, я не могу дать вам ответа сейчас, может быть позже, когда увижу ваши броненосцы у западного побережья Мексики. К тому же еще неясно, чем закончится ваша война с американцами, они слишком сильны, чтобы их могла одолеть Испания даже в союзе с нами. К тому же не следует забывать, что тридцать лет тому назад нам пришлось воевать. Может быть, попозже, полковник, но не сейчас.

Диас откровенно боялся «северного соседа», к границе с которым под давлением банкиров и англичан пришлось проложить железную дорогу, и наладить торговлю, по которой прибыль доставалась понятно кому. Находясь под «крылышком» САСШ он прекрасно понимал, что его в любой момент могут отстранить от власти, быстро найдя на замену более сговорчивого и лояльного к Вашингтону кандидата… А в том, что янки рано или поздно победят испанцев, президент не сомневался. К тому же ему сильно не понравилась политика Бланко по отношению к кубинцам — такой «мягкости» он не ожидал. К тому же если маршалу удастся провести все задуманные реформы до конца, и узнай об этом мексиканцы, его самого из президентского кресла выдерут в три счета, и уже никакими обещаниями не отделаешься…

Глава 62

Губернаторов прибавилось, правда, вновь прибывший носил приставку «экс», и еще в прошлом году возглавлял Южную Каролину в столь молодых годах — сейчас Джону Эвансу было тридцать пять лет, и он заметно выделялся своим «юношеским» возрастом среди матерых ветеранов Конфедерации. Но его отец Натан Джорж Эванс был бригадным генералом армии КША, был последним, кто сопровождал президента Дэвиса в тот печальный день, когда тот подписал акт о капитуляции «юга». Умер генерал через три года после войны, но его репутация среди «конфедератов» была настолько высока, что сын выбрали губернатором. Но повторные выборы проиграл столь же молодому юристу, и, обидевшись, отправился воевать на Кубу в дивизии генерала Шафтера, получив довольно высокий для «южанина» чин майора федеральной армии. Но попал в плен при капитуляции к испанцам, завербовался в созданный «Легион Освобождения», и вернулся с передовым отрядом десанта, в знакомом сером мундире, на рукавах которого красовалась нашивка с полузабытым военным флажком армии КША.

— Испанцы никого не тиранят, в еде отказа нет, одежду выдали, купить можно что угодно, были бы в кармане доллары или песеты. Правда, ром полагается только офицерам, солдатам дают полпинты тафьи — но тем, кто на вырубке зарослей, работа трудная, мачете махать. Но то работа во благо, гнездилища комаров, что переносят желтую лихорадку и малярию, уничтожать, а потом и выжигать. Не знаю, правда ли насчет комаров, но шлепать их стали, и сетками на ночь укрываться, вроде заболевших стало немного меньше. Посмотрим через три месяца на результат — если так, то адмирал великое дело сделает, что ни одному врачу не под силу.