"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 940

Пришлось экстренно всплывать, энергично отрабатывая ластами — протереть маску не удалось, не стирались «чернила», и он мысленно проклинал раковину всеми ругательствами на двух родных языках. Вынырнул как тюлень — чернота на стекле сразу посерела при ярком солнечном свете, но также осталась непроницаемой — разглядеть что-либо было невозможно. Но тут ноги встали на камни, и он выплюнул загубник.

Сергей Иванович быстро потер пальцами стекло — бесполезно, мартышкин труд, только больше размазал липкую гадость. Тут ацетоном или другим растворителем оттирать надобно, а потому пришлось содрать маску с лица. Прищурился от яркого солнечного света, резанувшего привыкшие к сумеркам подводного мира глазам. А когда снова открыл…

— ХРЕНОТЕНЬ!!!

Это был отчаянный выкрик, призыв раскаявшегося грешника к всевышнему о помощи, чтобы только в эту секунду не сойти с ума — ведь в такой ситуации рехнуться можно запросто. Да и как тут рассудком не тронуться, когда целый город на берегу исчез, и непонятно как — испарился, корова языком слизнула или растаял — любое объяснение подбирай.

Нет, совсем не так!

Исчез современный облик города, а вот старинных зданий вроде как изрядно добавилось. И старая испанская крепость Кастильо-дель-Морро на горе находится, вполне узнаваемая фортеция, закрывающая проход в бухту с моря, вот только россыпи домиков у подножья чего-то не наблюдается. И кораблей с яхтами в заливе нет, необычно пустынен он — только несколько стоят, непривычно дымят трубами…

— Происки дьявола! О…

Сергей Иванович почувствовал, что не будь на голове резинового капюшона, то его седые волосы уже встали бы дыбом. Не может быть в двадцать первом веке такого — три броненосца, как на картинке, прах подери. Даже отсюда хорошо видны на баке и юте орудийные башни, а еще две трубы с архаичными мачтами Он не верил своим глазам, а потому машинально перешел на испанский язык, а такое бывало с ним крайне редко. Последний раз он богохульствовал два года тому назад, когда был в доке, а в него попала американская ракета, запущенная по военно-морской базе. И его как пушинку швырнуло, отправив в недолгий полет — вот уже два года лечится от ранений и контузии, из них шесть месяцев на Кубе, благо тут для него занятие нашли, пусть и в отставке он уже, на пенсии. Но ведь недаром говорят, что в их профессии, как и у чекистов, «бывших» не бывает.

Пришлось нырнуть в теплую воду — прохлада чуть привела его в чувство, и он вынырнул, отчаянно надеясь, что мираж рассеется. Куда там — город остался прежним, то есть старинным, кораблей не добавилось, как и столбов с проводами, ни разноцветных зонтиков, под которыми укрывались в жару местные жители. Ничего похожего на третье тысячелетие, будто тут время замерло на исходе девятнадцатого века…

— Оху…

Выругаться от смятенной метаморфозами души, да как следует, в три флотских загиба, не успел, вернее, его перебили самым беспардонным образом. Причем не словом — за спиной грохнул солидной силы взрыв, не меньше десяти «кэгэ» тротила, так ему показалось, а во взрывах он понимал. И видел их изрядно, да и сам с взрывчаткой работал, приходилось. А там грянуло совсем рядом, но уже в воде — волной его отшвырнуло как щепку, поволокло к берегу. И вот тут стало не до душевных переживаний — кошмары продолжались наяву, и это явно не сон. Обстрел, вот что это такое, какие шутки, а жизнь его научила простому правилу — в таких ситуациях главное найти надежное укрытие, а не сидеть в воде по горло. Он посмотрел в сторону далекого моря — два корабля окутанные дымом, больше походили на допотопные броненосцы. Именно с них стреляли по бухте и городу, в том не было сомнения — за вторым разрывом последовали еще несколько. И стремительно добравшись до берега, Сергей Иванович прохрипел:

— Да что тут происходит, дьявол бы всех побрал⁈

Глава 2

— Нас принесли в жертву нагло и цинично. Угля нормального здесь нет, а тот который есть, только для кухонь подходит, настолько плохой. Снаряды никуда не годные, припасов самая малость. Да ничего нет, хотя по бумагам все должно быть в наличии. Но виновным в будущей катастрофе и гибели эскадры объявят только меня, других просто не найдут! Сеньоры в Мадриде давно умыли руки, ихос де путас!

Сидящий за столом пожилой моряк выругался, не в силах сдержать горечи. Вот уже шесть лет, как он, контр-адмирал Паскуаль Сервера-и-Толете, покинул пост морского министра, но все те недостатки, с которыми он отчаянно боролся, с предчувствием неизбежно близкой войны с американцами, никто и не подумал устранять. И тут нечему удивляться, все шло как обычно бывает в жизни испанских чиновников.Как часто сами говорят — «маньяна пор маньяна» — что означает «решим завтра». Правда никогда не уточняется, в каком даже не месяце, счет на многие года тут пойдет. А там и проблему решать не нужно будет, все утрясется.

— Мы заперты, и выход в море означает смерть…

Командующий Практической эскадрой отпил холодного вина, вытер платком пот со лба — с утра сильно припекало, но так тут тропики, на Кубе такое пекло в норме, однако испанцы к нему привычны. Одна беда — малярия и лихорадка, много болот, постоянная влажность — болезни просто выкашивали солдат гарнизона, начали болеть и матросы, хотя эскадра находится в бухте всего две недели, проведя долгий месяц в плавании.

Адмирал сидел в кресле на широком балконе, под обычным навесом из черепицы — комендант гарнизона выделил ему под штаб самый лучший дом, по местным меркам даже дворец. Сантьяго был вторым городом на Кубе по численности населения, и сейчас был переполнен сбежавшимися от ужасов герильи жителями окрестных деревень — населения стало больше тридцати тысяч человек. И хотя многие ютились в лачугах, но для офицеров нашли дома, а матросам предоставили пустующие казармы. Адмиралу же предоставили особняк — отсюда было хорошо видно всю бухту, где чуть дымили трубами его корабли, которые просто терялись на ее голубой глади.

Сервера внимательно посмотрел на свой флагманский броненосец — «Инфанта Мария Терезия» стояла ближе всех к пристани, на палубе не видно матросов — да и никто бы не стал их выгонять под солнце. Да и в железной «утробе» находится невозможно, к концу дня морякам казалось, что корабль превращается в печку, и лишь ночная прохлада приносила всем долгожданное облегчение. Потому никакие работы на кораблях не велись, хотя нужно было перебирать машины и чистить днища, обросшие в тропических водах. Но никто не видел смысла в этих работах — выход из бухты наглухо перекрыла многочисленная американская эскадра, по числу боевых вымпелов превосходящая вдвое, а по крупнокалиберным пушкам, что на вражеских кораблях находились, как минимум в двенадцать раз. Да что там — любой броненосец врага, за исключением одного «Техаса», пожалуй, был не слабее, а то и сильнее, чем все его четыре корабля. И что плохо, янки вчера устроили в бухте Гуантанамо себе временную базу, где будут принимать уголь.

— У нас нет ни малейшего шанса на успешный прорыв, — пробормотал адмирал, утирая пот. Сервера прекрасно знал как численность, так и возможности американского флота, попытка прорыва для него при таком соотношении сил превращалась в форменное самоубийство. И это осознавали все моряки эскадры, от капитанов де навио до кочегаров, а потому с покорной обреченностью ожидали неизбежного конца при выходе в море. Зато находясь внутри бухты, за выставленными минами заграждения, можно защищать Сантьяго от повстанцев до крайности, и даже отбить штурм американцев, если те попытаются высадиться.

Но что хуже всего — в городе мало продовольствия, и по приказу командующего IV корпусом дивизионного генерала Линареса урезали выдачу продуктов горожанам и солдатам, нормируя их крайне скудно. Должно было хватить на два месяца осады по самым оптимистическим расчетам, а там наступит голод. И все дело в том, что местные власти не смогли организовать сбор провизии — ведь три года шла ожесточенная война, в которой местные креолы, потомки испанских конкистадоров, воевали с собственной метрополией, которая никак не могла свыкнуться с мыслью, что Кубу придется потерять. Но к этому все и шло, ведь герилью поддерживали американцы, причем уже не тайно по своему обыкновению, а открыто, объявив войну и собрав экспедиционный десантный корпус.