Чародей - Смит Уилбур - Страница 129

Мерикара продолжала болтать:

– Конечно, сразу после развода он принес в жертву другого барана и вынес Минтаке смертный приговор за прелюбодеяние и святотатственное оскорбление бога.

Нефер повернул голову и глубоко заглянул в глаза Минтаке. Она ответила на его взгляд, и они обдумали значение откровений Мерикары. Лицо Нефера медленно приобрело странное выражение, подобное тому, какое бывает у осужденного, услышавшего об отсрочке казни.

– Вы свободны, моя единственная истинная любовь, – сказал он. – И ваша свобода освободила меня.

На следующее утро перед рассветом, покуда большая часть города все еще спала под действием хорошего крепкого пива, Нефер пришел к Таите в его жилище в одном из старых зданий. Таита поглядел на него, оторвавшись от свитка папируса, который читал в мерцающем желтом свете масляной лампы.

– Ты занят каким-то важным делом? – спросил Нефер со странной робостью.

– Ты же видишь, – но Таита покорно начал скатывать свиток, наворачивая его на деревянную ось. Некоторое время Нефер бесцельно ходил по комнате, останавливаясь, чтобы осмотреть некоторые предметы, собранные стариком с тех пор, как они прибыли сюда, в Галлалу: сохранившееся оперение пестрых птиц, скелеты маленьких млекопитающих и рептилий, куски дерева и растения странной формы и разные бесформенные предметы в чашах, или бутылях, или мешках, сложенных грудами на скамьях и по углам. Таита терпеливо ждал, когда юноша объяснит причину своего прихода, хотя достаточно хорошо знал, какова она.

Нефер взял в руки окаменелые останки какого-то ракообразного и поднес к свету лампы.

– Минтака больше не замужем за Троком, – сказал он, не глядя на Мага.

– Может быть, я глух как пень на оба уха, но даже я услышал это.

Нефер положил на место окаменелость и взял медную статуэтку Исиды, кормящей грудью младенца Гора, сидящего у нее на коленях, которую Таита выкопал из-под городской стены. Она была покрыта толстым слоем зеленой патины.

– Какие ограничения наложены на брак царя согласно уставам Хефрена? – спросил он небрежно.

Таита глубокомысленно поковырял в носу и исследовал то, что осталось на кончике его указательного пальца.

– Как любая другая невеста, его будущая жена должна быть свободна для вступления в брак: девственница или вдова, – сказал он.

– Или разведенная с мужем.

– Или разведенная с мужем по его желанию или по указу правящего фараона, – кивнул Таита. – Но прежде обожествления или женитьбы царь должен быть облечен свой верховной властью.

– Для этого фараон должен достичь совершеннолетия, которого я не достиг, или поймать свою божественную птицу, которую я пытался поймать, но неудачно, или проехать по Красной Дороге. – Нефер примолк, затем продолжил: – Чего я не сделал. Пока. – Он подчеркнул последнее слово, и Таита моргнул, но ничего не сказал.

Нефер поставил статуэтку на место и с решимостью посмотрел на Таиту.

– Я намерен проехать по Красной Дороге.

Таита молча смотрел на него.

– Ты еще не достиг полного роста и силы.

– Я достаточно вырос и достаточно силен.

– Кто с тобой поедет?

– Мерен, – сказал Нефер твердо.

– Есть другие, более сильные и опытные, от кого было бы больше толку. Будет много таких, кто с великим удовольствием захочет взять заплетенные в косу волосы фараона династии Тамоса.

– Я обещал Мерену, – упрямо повторил Нефер.

«Два большелапых щенка, бегущие вприпрыжку, полные восторга и невежества», – подумал Таита, но сказал совсем другое:

– В Галлале нет необъезженных лошадей, по крайней мере таких, которые подошли бы для этой цели.

– Я знаю, где их найти. Наг и Трок оставили все уцелевшие табуны Египта без охраны.

Таита не потрудился указать на ошибочность этого утверждения. Ложные фараоны оставили охранять Египет больше отрядов старых солдат, чем взяли с собой в месопотамскую авантюру, но он знал, что Нефер не склонен выслушивать доводы, противоречащие его твердому намерению.

– Если ты потерпишь неудачу, то потеряешь намного больше, чем свои волосы. Ты так осрамишься, что твое притязание на трон также может не иметь успеха.

– Я не осрамлюсь, – спокойно сказал Нефер. Таита ожидал именно такого ответа.

– Когда ты намереваешься проехать по Красной Дороге? – спросил он.

– Сначала мне нужно раздобыть лошадей.

После того как они отрыли источник и получили возможность использовать Галлалу как постоянную базу, Нефер по совету Таиты приказал устроить для города систему очистки. Человеческие отходы, навоз из загонов с рогатым скотом и лошадьми собирали на телеги и разбрасывали на полях как удобрение, в то время как все остальное вывозили на свалки в конце долины, скоро ставшие постоянным прибежищем для множества ворон и коршунов, стервятников и питающихся падалью аистов марабу с их неприлично голыми головами. С холмов спустились бабуины; сотни шакалов и бродячих собак рылись в кучах мусора.

По приказу Нефера на свалках каждый вечер ставили ловушки и на следующее утро пойманных животных увозили в клетках.

Тем временем Шабако и самых доверенных людей выслали на разведку в города и деревни нильской долины. Они пили в харчевнях и расспрашивали путешественников, которых встречали на дороге. Они разведали каждую крепость и военный лагерь и сосчитали солдат, которых видели входящими, выходящими и тренирующимися. Когда несколько недель спустя они вернулись, данные произведенной ими разведки были подробными и точными.

Они сообщили, что ложные фараоны оставили по меньшей мере половину пехоты, копейщиков, пращников и лучников, чтобы противостоять любой угрозе с тыла. Все пограничные крепости были полностью укомплектованы солдатами и охранялись, а их гарнизоны – наготове и бдительны.

– Трок взял большую часть колесниц в Месопотамию. Он оставил в Египте резерв из двух неполных отрядов. Однако все войсковые мастерские напряженно работают, продолжая строить колесницы.

– Лошади? – спросил Нефер.

– Они реквизировали в обоих царствах всех лошадей, на которых смогли наложить свои воровские лапы. Даже послали войсковых закупщиков в Ливию, чтобы скупить то, что удастся найти. Кажется, запасные части в Тане и Манаши набраны полностью. Однако большинство этих животных молодые и необученные. Побывавших в боях лошадей забрали с главным войском на восток.