Чародей - Смит Уилбур - Страница 128

Минтака не могла больше сдерживаться. С ловкостью воришки, пойманного за кражей плодов в саду, она спустилась по лесам, оплетавшим внешнюю стену храма. Шабако повел свою колесницу через площадь, мимо памятника битве Тана, к воротам.

– Шабако! – Она побежала, чтобы перехватить его. Он отклонился в сторону, чтобы встретить ее, и, как только остановил упряжку, Минтака прыгнула на площадку позади него. Они помчались через ворота и вдоль по изрытой колеями дороге. Впереди туча пыли быстро приближалась.

– Это они, Шабако? Скажи, что это они.

– Я действительно думаю, что это они, великая, – крикнул он в шуме ветра.

– Тогда почему ты едешь так медленно? – Через подъем впереди переехала одна колесница, и Минтака вцепилась в передний щит, пытаясь разглядеть колесничего, но тот все еще был слишком далеко.

– Посмотрите, госпожа! На ней синий флаг. – Шабако указал на лоскут окрашенной ткани, трепещущий на длинном бамбуковом шесте над колесницей.

«Это Нефер! О, все восхваления богине, это он!» – Она сорвала с головы платок и замахала им, а Нефер, подстегивая упряжку, мчался вперед, как в атаку.

– Дай мне сойти! – Она била Шабако по плечу, подкрепляя свой приказ, и возница перевел лошадей на рысь. Минтака спрыгнула с двигающейся колесницы и грациозно приземлилась, не потеряв равновесия. И, широко раскинув руки, побежала навстречу приближающейся колеснице.

Едущий следом Таита подумал, что Нефер в своем рвении рискует сбить ее, но в последний миг тот отвернул в сторону и, когда колесница потеряла скорость, далеко наклонился из колесницы и дотянулся до Минтаки. Она доверчиво бросилась к нему в руки. Если бы она поколебалась или уклонилась, она могла попасть под мчащуюся галопом упряжку или под обитые металлом колеса, но он поймал ее, высоко подбросил, и она засмеялась в его руках.

Нефер приказал своему совету собраться на старой городской площади и сообщил обо всем, что им было сделано. Он подробно описал, как они доставали слитки золота из повозок с казной, и все взволнованно слушали. Затем он представил Мерикару и поведал о ее спасении из-под самого носа у Трока и Нага. Все закричали:

– Бак-хер! – и встали, чтобы приветствовать его.

Затем Нефер послал за писцами, и те взвесили золотые слитки перед членами совета. Последнее взвешивание показало, что привезли более половины лакха.

– Господа, это всего лишь пятая часть того, что мы добыли. Хилто возьмет повозки и поедет за остальным. Он выедет завтра, но ему нужно взять с собой людей.

Казалось, все здоровые мужчины в Галлале наперебой просятся в поездку, и когда Шабако и наиболее умелых и опытных из его воинов не взяли, те отчаянно возражали:

– Фараон желает, чтобы мы сидели здесь, в Галлале, и спали у очагов, будто старухи? – спросил Шабако.

Нефер улыбнулся.

– У меня для вас есть более серьезная работа. А сейчас солнце почти село, и для нас приготовлен пир победы. Мы скоро снова встретимся на военном совете, клянусь, – уверил он и закрыл собрание. Они разошлись ворча, но повеселели после того, как были выставлены первые кувшины свежесваренного пива.

Нефер приказал зарезать двух волов и дюжину жирных овец, и все время после его возвращения женщины готовили праздничный пир. Были приглашены все мужчины и женщины города, и даже гарнизонам фортов и сторожевых башен на вершинах гор посылали их долю. Подобно рытью источника, завоевание золота было достижением, которое еще сильнее сплотило их сообщество.

Таита сочинил в честь этого события героическую поэму, и, как все его творческие достижения, она получила мгновенный и ошеломляющий успех. Ему не позволили сесть, когда он закончил, и все кричали и ударяли по своим чашам на столах, пока он не прочитал вновь все шестьдесят строф. К тому времени они запомнили всю эпопею, и музыканты подобрали музыку. Все присутствовавшие с удовольствием исполнили поэму в третий и заключительный раз.

Затем Нефер воззвал к своим подданным: любой, кто хочет высказаться, может встать и говорить. Некоторые речи были несвязными, но их хорошо принимали, другие – веселые или такими острыми, что большинство женщин и многие мужчины смеялись до слез. В этой эмоциональной атмосфере Мерикара наклонилась через Минтаку, чтобы поговорить с братом. Вокруг стоял такой шум, что ей пришлось повысить голос, чтобы он ее услышал.

– Царственный и божественный брат! – поддразнила она, поскольку также попробовала пива. – У меня есть к вам просьба.

– Сестрица, ты уже не маленькая, проси, чего пожелаешь, и, если это в моей власти, ты это получишь.

– Это полностью в вашей власти. – Она остановилась, посмотрела над столом на Мерена, поймала его жаждущий взгляд, потупилась и мило порозовела.

– Вы знаете, что ребенком меня выдали замуж без моего согласия и против моей воли. Тот брак не осуществился. Я хочу, чтобы вы объявили о моем разводе с Нагом. Хочу, чтобы вы освободили меня и я могла бы найти мужа по собственному выбору. Вот что было бы самым драгоценным подарком, который вы в силах мне сделать.

– Это возможно? – Нефер мгновенно протрезвел и посмотрел на Таиту. – В моей ли власти развести мужа и жену перед лицом богов?

– Вы – фараон, – отрезала Мерикара, прежде чем Таита успел ответить. – Как Трок развелся с Минтакой, так вы можете развести меня с Нагом.

– Трок развелся с Минтакой? – спросил Нефер так резко, что все, кто слышал это, затихли.

– А вы не знали? – спросила Мерикара. – Простите, что сообщила вам это столь бестактно и бездумно. Я думала, такие важные новости доходят даже сюда.

Нефер взял руку Минтаки и склонил голову, слишком взволнованный, чтобы говорить. Мерикара беспечно продолжала:

– О да! В собственный священный праздник, в собственном новом храме фараон Трок принес в жертву барана и объявил три раза: «Я развожусь с ней». – Мерикара хлопнула в ладоши. – И – бах! – ужасное дело было сделано.

Нефер притянул Минтаку чуть ближе к себе и посмотрел на Таиту. Старик знал законы лучше любого храмового писца в Египте и теперь, в ответ на немой вопрос Нефера, торжественно кивнул.