Джунгли, Секс и Чипсы! (СИ) - "Focsker" - Страница 72

— У капитанов спроси… — Приметив некий тусклый силуэт, промелькнувший в дальних кустах, напряглась стражница. Поправив шлем и припав к зубчатым, бревенчатым стенам, она шикнула на подругу: — Туда смотри!

Силуэтов, мерцающих в кустах, стало больше, в разы. Вторая уже собралась вопить во весь голос, но в очередной раз сверкнула молния. Привидев в яркой спышке стальные кирассы, красные штаны и рубахи, стражница удивилась; переглянувшись с подругой, выдохнула. — Не знаю, что здесь происходит, но это точно наши. Им удалось⁈ — думала она, глядя на боевой отряд, идущий построением, с голым, связанным по рукам старым самцом и дикими кошками. Впереди шла неизвестная Вадад, без шлема, с острыми, глядящими в небо длинными рогами, свойственными аристократам и знатным особам. А за ней…

— Спрашивала, зачем они часть войск сняли? — Облизнувшись, глядя на старика, оскалилась другая стражница. — Вот тебе и ответ. Вылазка, атака вглубь, кажется, первое поселение этих зверей уже ограблено. Они просто атаковали в лоб и победили. Охренеть можно, Адмирал превзошла себя!

Спрыгнув со стены, она отправилась к воротам. Туда, где дежурили ещё двое воительниц.

— Стой, ты куда⁈ — Пискнула напарница. — Нужно доложить, узнать, кто прибыл.

— Да успокойся ты, — рявкнула часовая. — Эй, бабы, там боевой отряд с мужиком! Помогай! Помогай давай… — Втроём, находясь в приподнятом настроении, девки, скинув балку с ворот, со скрипом отворили створки.

— Приветствую, смертоносные валькирии, — говорит часовая, глядя на кудрявую Вадад. Она в упор не видела подмены. — Вы прям неожиданно, как снег на голову в ле…

Едва двери отворились на размер, в который может пройти человек, как тут же поднялась рука с стилетом, острым и длинным, который прошил горло самой говорливой часовой. Рабнир, перестав сдерживать свою звериную улыбку, с звериным зрачком, что при помощи линзы был повернут и превращён в «бараний зрачок», глядела на поражённого врага. Она даже не пыталась сдерживать своей радости от смерти противника. Пока двое других были заняты открытием ворот, смерть — моментальная и внезапная — подкралась и к ним. Вслед за Рабнир внутрь врат проскользнула воинственная пантера, а за ней — лучница Кетти. Из-под кирассы пантера вытаскивает два метательных ножа. Чувствуя себя как никогда ранее в своей жизни сильной, быстрой, лёгкой, Лея, превосходя собственные пределы, в одно движение раскидывает метательные лезвия. Республиканки не успевают и пикнуть, как острые кинжалы, прорезая плоть, проламывая черепа и выгибая сталь, пробивают их головы. Ночь с Агтулхом Кацепт Каутль благословила пантеру на подвиги, позволила ей обрести силу, которую она и не мечтала заполучить. «Он и вправду божественный посланник!» — пытаясь успокоить и усмирить мощь внутри тела, рассуждала пантера. Вслед за пантерой заходила охотница, та, которой пришлось завершить ритуал с Агтулхом. Вместо ружья она из тканевого чехла вытаскивает стрелу и длинный лук, из которого точным выстрелом с дистанции меньше шести метров прямо в голову поражает вторую, так ничего и не понявшую дозорную. Простая стрела с древком и наконечником из камня по неведомому стечению обстоятельств стала прочнее стали, прошила цель насквозь, а сама кошка, убив врага ощутила бодрость, прилив сил. Её глаза, даже при препятствующем дожде, видели так же четко, как раньше, разум был холоден, а тело ощущалось покорным и… усиленным.

Без писка, крика и тревоги отряд из девяносто кровожадно настроенных воительниц входит в мирно спящее поселение. Остальные дозорные из-за дождя не понимают, кто там. Приветствуя гостей, они не задаются вопросом, кто это вообще такие. Ведь «те, что у стен», наверняка проверили входивших. Кроме грома не было ни выстрелов, ни криков. «Да и одежда наша, идут строем.» Частично игнорируя гостей и обсуждая между собой странности и прочее, часовые так и не подали знак тревоги.

Разрозненными группами, словно свои, используя полученные от пленников данные, пришлые группы Кетти, Гончьих, Медоедов и Пантер расходятся по лагерю, разбредаются с оружием в ножнах, продолжа прятаться в мраке, дожде. Первые останавливаются у шатров, вторые — у оружейных ячеек, делают вид, что чего-то ждут, зачем-то глядят на руки, на кожаные ремешки на них. Местные часовые не могут понять причин такого действия, когда аборигены просто сверяют время по наручным часам, собранным у «пришельцев» и розданным подопечным Майора. Отсчитывая время по часам, которыми в мире Республики обладали лишь Капитаны и Адмира, Добрыня планировал начать самую синхронную и смертоносную операцию, каких ещё не видели эти земли. Когда весь его отряд «гостей» без особых препятствий забрёл в лагерь, врата закрылись. Кетти заперли их, закрыли засовами, поставили подпоры, на стены вновь поднялись часовые. Только уже другие, из тех, кто пришёл убивать, а не защищать. Чётко следуя плану А, что так и не перешёл в план Б, В, Г и другие, абсолютно уверовав в гений Добрыни, племена «дикарей», сверяясь по часам, жутко скалясь в свете блеснувшей молнии, отбрасывают ружья и обнажают сталь. Пришло время выполнить кровавую миссию.

— А-а-а-а-а! — Крик и всхлип, совпадают с очередным громовым раскатом. Мало кто что понял, но часть спящих очнулась, в состоянии полудрёма прислушалась к звукам непогоды и шторма. Ветер и дождь сливались с разбивающимися о корабли и берег волнами. Республиканские солдаты думали, что это лишь иллюзия, слуховая галлюцинация, как вдруг раздался очередной визг, писк, воинственный вскрик: «Враги!»

Из каждой пристройки, трюма, шатра, каждого маломальского укрытия слышится топот, перекрикивания; бойцы один за одним выскакивают на ноги. Улицы заполонил визг, крики, скрежет металла, бьющихся друг о друга клинков. Чавкающие в грязи сапоги, перебежки, танцующие в тусклом свете внутри шатров тени, от которых во все стороны летят брызги темной крови. Когти и зубы, стрелы, копья и ножи рвут плоть так же эффективно, как профессионально выкованная сталь. Республиканская элита оказалась не готова к столь подлому приёму. Им не отделить врага от союзника, удары сыплются на них со всех сторон: спереди, сзади, и союзник, что секунду назад прикрывал тебе спину, вонзает в шею зубы, оказывается врагом.

Разрывающие и разворачивающие плоть, выгибающие сталь, владеющие невероятной силы медоеды оказались самым эффективным оружием в арсенале Добрыни. Их когтистые лапы пробивают кирассы, вскрывают их как консервные банки, ломают ребра, рвут глотки и перерезают артерии. Оскал медоедов, безумие, жажда битвы даже при потерянных конечностях разносили по полю боя ужасающе гнетущую ауру. Паника охватила гарнизон врага. Кетти, пометив себя простыми тряпками и повязками, обладая опознавательными знаками, зная, кто свой, а кто чужой, забрали и полностью зачистили стены, установив контроль над периметром. Используя луки, они без промедления били тех, кто осмеливался подойти на расстояние видимости. «Все свои рубятся в лагере, к стенам бегут лишь враги!» — как мантру повторяли про себя слова Добрыни лучницы, отстреливая солдата за солдатом. Словно слепые котята, щенки, отбившиеся от мамкиной сиськи, бойцов Республики оттеснили от стен, полностью взяли в окружение. В свете загоревшихся шатров вылавливали и ликвидировали по одному и группами; им не осталось иного пути, как путь на тот свет. Простая пехота ничего не могла противопоставить столь внезапной, подлой и до безумия прямолинейной атаке. В рукопашной схватке одна, даже самая слабая Кетти могла драться против трёх или четырёх противников. Не говоря уже о том, чтобы биться три на три, и тем более четыре на два или одну. Но даже среди испуганных, сломленных, павших в отчаянии Республиканок были истинные воины, настоящие волки, прятавшиеся в шкуре овец. Элитное подразделение, козырь Республики, джокер адмирала Рогинии Глатческо, оставленный именно на такой случай. Свои глядели на них как на врагов; капитаны стыдились связей с ними, настраивая подчинённых против союзников, но сама адмирал верила в этот отряд. Они, бывшие рабы, взрощенные торговцами, клейменные варвары из далёких земель, завоевавшие свободу силой своих навыков, преданности и отваги. Они никогда не были своими в Республике, и в то же время благодаря личному влиянию адмирала Рогинии, её матери, взрастившей этот отряд, являлись основной ударной единицей. Именно мать Глатческо, среди тысячи обычных детей рабов, лично нашла, выкупила и воспитала самых талантливых. Из самых одарённых создала группу, отдельную сотню, что лишь благодаря покровительству упразднённой аристократии не считались врагами, варварами.